Анна Снегова – Сваха для разведенных драконов (страница 56)
— Давай! Ты знаешь, что делать… Оля. — Он с видимым удовольствием пробовал на вкус моё настоящее имя, которое буквально заставил меня назвать совсем недавно. А попробуй сопротивляться, когда ты голышом под одеялом, совершенно беззащитная, а у драконов такие действенные методы убеждения. — Посмотри в моей голове. То, что было, когда ты ушла.
Он взял мою ладонь и положил на медальон. Накрыл своей рукой и сжал.
Я закрыла глаза.
И улетела во тьму.
…полуразрушенные стены Храма, совсем бледно горят амулеты, крутятся всё медленней, почти остановились.
Ветер завывает в сорванном углу крыши.
Тело Сильвии испускает сияние, в глазах — торжество.
Насупленная крохотная Нанайя — за её спиной, сжимает лапки в кулачки.
Вижу Даниеля со спины. Напряжённый, будто каменный, распахнутые драконьи крылья разорвали рубашку. Пальцы сжаты в кулаки. Моё сердце ёкает, когда вижу, как жадно смотрит на него бывшая жена.
— Наконец-то мы одни, мой милый. Не хочешь меня поприветствовать как следует? Я по тебе скучала. Всё-таки, ничто не сравнится с крепким драконом в постели. Земные мужчины не дотягивают. Я так рада, что вернулась! А ты? Рад меня видеть?
С её пальцев срывается лёгкий золотистый дымок. Вьётся в воздухе, свивается, летит, закручивается вокруг головы Даниеля…
И вроде бы я знаю, что у неё ничего не получилось.
А всё равно сердце сжимается, и в виски долбит гнев. Как бы я хотела этой лохудре все космы повыдергать! Но увы, в воспоминаниях нельзя ничего изменить. Это уже свершилось. Я могу только смотреть.
Как эта гадина пытается снова охмурить моего мужика.
Радует одно — выходит, в первый раз она его магией окрутила. А я всё не могла понять, как такой, как он, повёлся на такую дешёвку, как она. Даже если сестра Богини. Всё равно подлюка и прости господи… эскортницами теперь принято таких называть почему-то. Ну, или нимфоманками. Вместо старого доброго слова на букву «ш».
Кажется, Нанайя со мной полностью солидарна.
Потому что сверлит Сильвию… а вернее, как там её… Эрешкигаль? Недобрым взглядом. И начинает медленно увеличиваться в размерах за её спиной. Но та ничего не замечает. Всё её внимание приковано к Даниелю, который медленно движется ей навстречу.
В глазах стервы появляется довольное выражение. Как у кошки над сметаной.
— Вот так! Ближе! Хороший мальчик, — мурлычет она.
Мой дракон подходит к ней. Жаль, не вижу его лица. Но почему-то думаю, он сейчас очень старается не показать на нём ни одной эмоции.
Кладёт ей руку на плечо.
Стоп.
Что?!
А вот за это у меня кое-кто огребёт!
Дёргаюсь вперёд невольно. Так и хочется подойти и устроить кому-нибудь…
— Тихо, Оль, тихо! — меня ловят сзади две сильные руки, шею целуют любимые губы. — Смотри дальше.
Он пришёл со мной в эти воспоминания тоже. Я расслабилась в его руках и решила довериться. Уши успею пооборвать. И что-нибудь ещё. Если узнаю, что он слишком рьяно отвлекал Сильвию.
— Ты права. Я о тебе много думал, — сдержанным голосом говорит тот, прошлый Даниель.
Сильвия улыбается накрашенными губами и опускает острый коготок ему на грудь. Медленно ведёт ниже.
Я напрягаюсь.
— Исключительно в интересах дела! — смеётся мне в шею настоящий Даниель, пока его копия из воспоминаний стоически выдерживает приставания Сильвии.
— Мы с тобой после поговорим! — угрожающе обещаю я.
— Жду с нетерпением, — мурлыкнул мой дракон и куснул за ухо. Его пальцы проникли в пространство меж пуговичек на моей блузке, и стали поглаживать кожу. Я поняла, что он нащупал верное средство отвлекать меня от ревнивых мыслей. Тело немедленно откликнулось. Воспоминания о долгих часах под одеялом были ещё очень сильны. Даже моя поясница намекнула, что уже вполне восстановилась, и не против пойти на третий заход.
Тень Нанайи медленно вырастала на полу.
А с приоткрытых губ Сильвии сорвался томный вздох. Она смотрела мерцающим золотым взглядом из-под ресниц на моего дракона и ждала… когда подействует её приворот.
— И что ты думал обо мне? Вспоминал наши жаркие ночи? Вспоминал, что мы вытворяли тогда в Храме?
— И что же вы вытворяли? — я попыталась обернуться, чтобы прожечь этого бабника взглядом инквизитора, но он, смеясь, не позволил.
— Смотри уже! Послали же мне боги такую ревнивую женщину.
Тот, другой Даниель, повёл рукой выше по плечу Сильвии.
А потом сжал пальцы в её волосах на затылке.
— Я думал о том, что ты — самая большая ошибка в моей жизни. И больше я такой не повторю. Я непременно верну женщину, которую люблю. А ты… получишь то, что заслужила.
Он сорвал с её шеи медальон, и тот со стуком покатился по полу.
А потом отшвырнул Сильвию от себя, в круг постаментов.
— Давай! — властно приказал Нанайе.
Та уже головой подпирала потолок, и продолжала увеличиваться в размерах. Так вот кто разрушил нам Храм до конца! Кхм.
Драконица, сквозь пушок которой стремительно прорастала твёрдая чешуя, раскрыла пасть.
И дохнула на Сильвию чёрным дымом.
Та вскрикнула. Дёрнулась. Но не смогла сойти с места.
Чёрный дым стремительно обвивал её тело и твердел прямо на глазах, превращаясь в камень.
— Вам это так с рук не сойдёт! Я прокляну вас! Я сделаю так, что у тебя, предатель, больше никогда не будет стоять твой роскошный…
— Рот ей тоже заткни, — меланхолично добавил Даниель, отворачиваясь и отряхивая руки.
Чёрная дымка заволокла Сильвию по самые глаза, и поток ругательств прекратился. Ей оставалось лишь хлопать ресницами и пускать проклятия беззвучно.
Даниель наклонился и поднял с пола упавший медальон.
— Нанайя, сможешь починить? И думаю, я хотел бы на нём кое-что поправить. Меня бесят эти серые цвета. Никогда ей не подходили, — задумчиво проговорил он. Погладил крышку медальона с нежностью.
Стены Храма рушились. Земля дрожала под ногами.
А я плакала, и слёзы текли по моим щекам.
Даниель развернул меня к себе и осторожно вытер их. Заглянул мне в глаза.
— Ну что, услышала?
— Да. Но не уверена, что расслышала как следует. Можешь повторить?
Он улыбнулся.
Взял моё лицо в ладони.
— Никогда не думал, что снова скажу это. Но, думаю, впервые говорю по-настоящему. — Очень серьёзно произнёс мой дракон. — Люблю тебя! Станешь моей женой?
И коснулся губами моих.
А на моём запястье вспыхнула метка Истинности.
Свернувшийся синий дракон кусал собственный хвост, замыкая знак бесконечности на моей руке. Как знак того, что я теперь — навсегда принадлежу единственному мужчине, которого когда-либо любила и буду любить. Даже если не произнесла это вслух. Магия Инанны слышит всё, что говорит сердце.