Анна Снегова – Сваха для разведенных драконов (страница 37)

Глава 30

Дракон бесцеремонно плюхнул меня на широкий балкон дворца, увитый цветами, на котором поместилась бы половина моей ипотечной квартиры. Сам грохнулся рядом, на ходу превращаясь в человека.

Отряхнулся, фыркнул. Прошёл пару шагов ко мне, заставляя отступить, так резко и дико, по-хищному, ощущалось всем телом это приближение. Я прижалась спиной к стене из старого белого камня, нагретого солнцем. Пышные плети лиан, усыпанные белыми цветами, давали тень и отсекали пологом от всего мира.

Синяя чешуя прямо на глаза втягивалась ему под кожу, вертикальный зрачок становился человеческим, когти на пальцах стали ногтями.

Но дикий огонь во взгляде никуда не делся.

Всё это время король носил маску благодушного рыцаря, который приглядывает за незадачливой попаданкой. Попутно отгоняя от неё лишних кавалеров. Но дракон всегда остаётся драконом. Не надо было мне забывать.

Что-то внутри сладко ёкнуло.

Я вдруг лихорадочно принялась припоминать, как давно делала эпиляцию.

Даниель протянул руку, коснулся моей щеки, медленно провёл по ней. По-хозяйски убрал растрепавшийся локон волос мне за ухо.

— Для начала я обещал тебя покормить.

Кратчайший путь к сердцу женщины лежит через её желудок, я так считаю.

Но вот это предательское «для начала» я тоже заметила.

Мурашки по телу поползли ещё активнее.

Дракон взял меня за руку и повёл с солнечного балкона в прохладу комнаты. Я с некоторой долей смущения поняла, что это спальня. Вот как-то так я себе представляла покои турецких султанов. Кажется, в Дракилоне в принципе уважали низкую мебель, любили сидеть на подушках и, судя по всему, спать тоже предпочитали практически на полу. По крайней мере, вот это округлое ложе, занимавшее добрую треть просторной комнаты, было больше всего похоже на толстый матрас из расшитой серебром дорогой ткани, который положили прямо на тёмный паркет. Над ним покачивался полог из невесомой белоснежной кисеи. По обе стороны стояли пышные зелёные растения в кадках.

— Ты с таким интересом разглядываешь мою постель, — хмыкнул Даниель, подходя сзади так близко и бесшумно, что я чуть не подскочила.

— Мне просто интересно, почему у целого короля целого королевства нет нормальной кровати на ножках.

— На полу прохладней, — пожал плечами он.

Подошёл к низкому резному столику, инкрустированному перламутром и бирюзой, уселся на подушках, скрестив ноги. Налил из высокого металлического кувшина с орнаментом прозрачной воды в бокал. Протянул мне. Я осторожно уселась рядом, подогнув колени, с благодарностью приняла бокал и начала жадно пить. Меня мучала жажда после прогулок по городу.

— Впрочем, если хочешь, можешь сама проверить её удобство. А завтрак оставим на потом, когда как следует нагуляем аппетит.

Я поперхнулась и закашлялась.

Дракон смотрел смеющимися синими глазами, при этом сохраняя предельно серьёзное выражение лица.

Мы оба знали, зачем он меня сюда притащил.

Вопрос времени, когда всё случится. Чуть раньше или чуть позже. На такой кровати или на другой. Или просто на полу. С него станется.

Напряжение внутри меня взвинтилось на максимум.

Даниель пододвинул ко мне блюдо с фруктами. Я таких никогда не видела. Кисть оранжевых ягод напоминала виноград, но по вкусу была точно ванильное мороженое. Рядом горкой лежали фиолетово-чёрные, полосатые, как тигрята, плоды размером с мой кулак. Поверх них — ещё какие-то маленькие розовые шарики, покрытые белесым пушком. Я сделала вид, что поглощена исследованием содержимого этого блюда. А сама лихорадочно размышляла.

Оля, ты взрослая женщина.

У тебя совершенно точно начинает крышечка отъезжать в присутствии этого мужчины, и тело красноречиво напоминает, как давно у тебя не было отношений.

Если всё будет хорошо, то после выполнения задания Богини ты вернёшься к себе домой, каких-то четыре брака осталось организовать. Три из семи уже на мази, не такая уж трудная работа оказалась. Хотя все эти скачки в прошлое и выпивают много сил. Но даже интересно.

Так что и король этот синеглазый, и его настойчивые, с целеустремлённостью носорога ухаживания, очень скоро останутся позади. Почему бы не воспринять это как небольшой курортный роман? Будет приятное воспоминание. В конце концов, ты давно не девочка, и пора бы уже не смущаться, как восемнадцатилетняя девственница.

Почему бы и не да?

Но я знала, почему.

Не умею я «просто так». Влюблюсь по уши, если ещё не влюбилась. И когда нас отсекут друг от друга непреодолимые стены миров, а дракон пойдёт искать очередную пассию на одну ночь, я у себя в однушке буду ночами лежать, глядя в потолок. И медленно умирать от тоски по нему.

Знаем, плавали.

Я ж весь интернет перелопатила, столько роликов от всяких психологов пересмотрела, столько книг перечитала. «Работала над собой», ага. Пыталась себя переделать. Чтоб не быть больше наивной дурой. Не влюбляться без памяти во всяких идиотов. Не представлять себе каждый раз «и жили они долго и счастливо» после пары-тройки свиданий и навешанной на уши лапши про то, что я — «та самая, единственная и неповторимая, которую всю жизнь искал».

Этот хотя бы не врёт.

Сразу и честно сказал, что от меня ничего, кроме моего тела не нужно. Ни моё тепло, ни моё сердце, ни та самая близость родственных душ, которую я только в книгах и сериалах видела, но всю жизнь почему-то искала с одержимостью кладоискателя, который вдруг решил, что на свете существует священный Грааль. В принципе, с тем же успехом можно было начать верить в тарелочки, йети, и в то, что египетские пирамиды построили рептилоиды с планеты Нибиру.

Я со стуком поставила бокал на столик. Отодвинула от себя фрукты.

Подняла глаза, перестала прятаться под ресницами. Ответила на взгляд.

В драконьих глазах вспыхнул огонь.

Игры кончились.

Даниель взял мою руку. И, не отрывая от меня пристального, гипнотизирующего взгляда, поднёс её к губам. Медленно, со вкусом облизал сладкий сок с перепачканных пальцев.

По моему телу стремительно разносилось тепло. А сердце всё быстрее и быстрее качало кровь, в каждую клеточку моего тела принося возбуждение, похожее на колкие пузырьки в шампанском.

— Скажи мне, что у тебя было с предыдущей свахой?

Он остановился, сжал мои пальцы сильнее, почти до боли, словно не сразу обрёл контроль. Но всё же отпустил. Медленно поднял голову от моей руки и посмотрел на меня в упор.

А мне хотелось закусить губу до крови и стукнуть себя чем-нибудь тяжёлым по башке.

Это ж классическое, как любят говорить мужики, «у всех проблем одно начало — сидела женщина, скучала». Хоть я и терпеть не могла эту мизогинистическую фразу, но вот сейчас она была прям в точку.

Всё же хорошо так шло!!

Какой чёрт меня дёрнул спрашивать про сучку Сильвию?!

Вот сейчас он психанёт, скажет, что не моё дело. Или просто завалит меня на подушки, чтоб заняться уже тем, ради чего затевались все эти показательные кормления.

Даниель отпустил мою руку.

А сам улёгся на цветастые подушки, которыми был густо закидан пол, растянулся во весь свой немалый рост. Заложил руки за голову и молча уставился в потолок. Я же старалась не смотреть на своего дракона и всячески подавить в себе мерзкое, растекающееся изнутри от сердца во все стороны чувство, что я всё испортила.

Молчание было давящим, тягостным.

Я уже почти собралась с духом, чтобы встать и сказать, что мне пора.

— Сильвия была моей женой два года. Влюбился, как мальчишка, ухаживал долго. Она очень грамотно подсадила на крючок. Где были мои глаза, теперь просто не представляю. Как будто помутнение какое-то. Предложение при свечах, торт размером с телегу, свадьба на полкоролевства, вся вот эта романтическая чушь. Сейчас тошно вспомнить, каким идиотом себя выставлял при всех. Надо было, наверное, вовремя завести себе гарем, как принято у драконов.

Он смотрел стеклянными глазами в потолок, и деланное равнодушие его лица резало меня по живому.

— Что случилось потом?

Он молчал так долго, что я думала, уже не ответит.

— Когда заскучала, она изменила мне с лакеем. Начальник королевской безопасности доложил. Это был только первый лист увесистой папки. Я не стал дальше слушать, сжёг к чертям.

Я осмысливала какое-то время. А потом подвинулась ближе и легла рядом. Крепко обняла одной рукой и уткнулась лицом ему в плечо.

— Не безопасника, надеюсь? — глухо спросила я.

— Нет, — улыбнулся Даниель одними губами. — Бумаги. И немного пострадала мебель вокруг. Но не люди. Я улетел и оставался в горах до тех пор, пока не подавил в себе желание убивать. Я просто выставил жену вон, уволил всю прислугу. Всех, с кем она когда-либо могла контактировать. Я не убил никого, единственное, чем горжусь. Никто не пострадал.

Никто.

Кроме твоего глупого сердца.

— И с тех пор ты не веришь в любовь? — тихо спросила я. Как мышка прижимаясь к нему, боясь нарушить хрупкое доверие, так неожиданно и болезненно-остро установившееся между нами.

Даниель перестал быть каменной статуей, изучающей потолок, «отмер» и пошевелился. Убрал правую руку из-под головы, посмотрел строго и хмуро мне в макушку. Как будто удивлялся, как я оказалась так близко. А потом тихо вздохнул, и левой обнял меня за плечи крепко.