Анна Снегова – Одержимость Фенрира (страница 70)
Лепестки дрогнули. Выпрямились. Их окутало зеленоватое сияние… они стали меняться. Осыпались. Завязь в центре цветка разрослась и обрела продолговатую форму… а потом стала светлеть.
И в конце концов превратилась в золотистый плод, чем-то напоминающий сливу, но крупнее и более вытянутый.
- Вот это да… - присвистнул Хаг.
- Ты понял? – бросила на него косой взгляд Брунгильда. – Она же понятия не имеет, как должен выглядеть спелый фаэрн! Она на самом деле оживила дерево.
Хаг длинно выдохнул.
Я робко протянула руку к золотистой кожице плода… и поняла, что перед глазами темнеет.
***
Все тетради Хильды после того обморока Брунгильда с Хагом у меня отобрали, разумеется, и запретили переутомляться.
Они теперь без конца у меня торчат, то один, то другая, то оба вместе. Переживают.
А я чувствую себя слабым беспомощным котёнком.
Магией пользоваться мои друзья мне тоже строго-настрого запретили, конечно же. Кажется, я их не на шутку напугала. Бруни считает, что если Один узнает, попытается выжать из меня все силы. Для этого не обязательно прикасаться, достаточно чем-нибудь припугнуть. А он мастер в том, чтобы ломать людей и подчинять их своей воле. Его собственных способностей уже не хватает остановить умирание этого места. Значит, срочно что-то нужно придумать, иначе трон пошатнётся. Если он поймёт, что во мне пробудилась собственная магия, заставит оживлять деревья на Вороньем камне снова и снова. И скорее всего просто сломает меня, а потом выбросит, как испортившееся орудие.
Я согласилась, что лучше сидеть в своей комнате и не отсвечивать. Затаиться, как мышь под метлой.
***
Шло время.
Я не замечала его бег. Здесь нет часов, и все дни слились в одну мешанину. Почти постоянно я находилась в своей комнате и опасалась из неё выходить. Впрочем, затворничество мне было не впервой, и не слишком меня угнетало. Намного больше сводила с ума тоска под дому и по Фенриру. Я не знала, что с ним, Хаг тоже ничем не мог помочь – Один больше не отправлял его за барьер, иначе он бы непременно попытался узнать ради меня хоть что-то.
Я много рассказывала Хагу о своём Волки и он как-то признался мне, что хотел бы иметь такого друга. Что теперь ему очень стыдно за то, что он послушался приказа отца. Я утешала, что у него ведь не было другого выбора. Магия короля Вороньего камня сковывает всех его обитателей по рукам и ногам – всех, в ком течёт кровь местных. Хага это не слишком-то успокаивала и я видела, как он терзается, глядя на мои переживания.
Мой живот постепенно начал расти, аппетит прибавился. Я не помнила, чтоб у моей матери хоть в одну беременность живот рос так быстро! А ведь кажется, даже месяца ещё не прошло, как я на Вороньем камне – но под ладонью уже ощущался едва заметный холмик.
Я привыкла разговаривать с малышом. Мысленно называла его только так, или «мой волчонок». Хочу, чтобы имя ему дал Фенрир.
Почему-то когда думаю об этом, на глаза наворачиваются слёзы. Хильда тоже планировала своё будущее и о чём-то мечтала. Никак не могу выкинуть из головы её дневник. Ужасно страшно, что мне уготована такая же судьба.
Вместе с моей тревогой росла и боль в сердце. Бывали дни, когда я часами ходила туда-сюда из угла в угол и разговаривала со своим сердечком, как с живым. Уговаривала его не болеть.
Друзьям в этом, конечно же, не признавалась.
Но они и сами многое замечали, и без конца тревожились о моём самочувствии.
Непогода снаружи всё больше усиливается. Небеса постоянно тёмные, низкие, злые. Все выходы завалило снегом. Теперь выйти и подышать воздухом на ту площадку, где мы с Брунгильдой разговаривали и я впервые оживила цветок, просто невозможно.
Меня пугает, что в мои редкие вылазки за пределы комнаты с целью размять ноги я постоянно вижу в каменных коридорах воронов с оружием. Много. На Вороньем камне живёт несколько сотен обитателей. Среди них много опытных воинов. Валькирии тоже с детства учатся владеть оружием. И многие служат Одину не только по приказу, как Брунгильда – они и правда верят в свою исключительность и в то, что только их король способен привести их маленькое королевство к могуществу и славе.
Такое чувство, будто к чему-то готовятся. Хаг мне сказал, они постоянно тренируются, по много часов в день, чтобы не терять боевой формы. А ещё его тревожит, что Мун подозрительно пропал в последнее время. Он его давно не видел.
Но я не сильно беспокоюсь по этому поводу. Чем дольше этот негодяй будет пропадать – тем лучше, как по мне.
***
В тот день я чувствовала себя особенно слабой, мучала тошнота. По приказу Брунгильды я не вылезала из постели, а она сидела на краешке мой кровати и развлекала разговорами. Хаг делал вид, что его тут нет, но маячил в углу угрюмой тенью. Я видела, что оба за меня страшно переживают и бесятся, что не могут чем-то помочь. Старалась улыбаться. Хотя тревога захлёстывала изнутри, и мне с каждым днём всё труднее давалось не ударяться в панику.
О Фенрире никаких вестей. Что, если с ним что-то случилось?
Я думала о нём постоянно. По ночам снились кошмары, я слышала рычание волка, просыпалась с бешено колотящимся сердцем.
Неужели мой любимый в беде? Может ли быть такое, что наша связь, которая соединила Волка и его Истинную, говорит мне о том, что с ним что-то прямо сейчас происходит не очень хорошее?
Если бы я могла получить ответ хотя бы на один свой вопрос…
Раздался вкрадчивый стук в дверь.
Брунгильда тут же умолкла и посмотрела на вход. Хаг насторожился и обернулся. Я привстала на локте и крикнула:
- Войдите!
Створка распахнулась и на пороге показалась Альвита.
Златовласая невеста Муна давно не показывалась мне на глаза. Я и забыла уже о её существовании. Она окинула непроницаемым взглядом всю нашу маленькую компанию и усмехнулась.
Мне очень, очень не понравилась эта улыбка на полных, ярко-алых губах.
- Один велел немедленно вызвать тебя в тронный зал, Нари.
Брунгильда вскочила на ноги.
- Одну, - высокомерно добавила Альвита и метнула ненавидящий взгляд на предыдущую невесту своего жениха.
- Иди прочь! Мы сами проводим, - презрительно выплюнула Брунгильда. И прекрасное лицо Альвиты исказила злоба, которая очень уродовала её миловидную внешность.
- Как знаешь! Я свою миссию выполнила. Если Один Всезнающий разгневается, вам же хуже.
Она развернулась на каблуках своих изящных, окованных металлом высоких сапог, и убралась, плавно покачивая бёдрами.
Хаг с Брунгильдой переглянулись.
- Мне это категорически не нравится, - проговорил он, подходя к нам ближе, едва дверь за Альвитой захлопнулась. Я же кое-как пыталась выпутаться из одеяла и встать. А потом сохранять вертикальное положение так, чтобы мои друзья не заметили, как ужасно у меня кружится голова. Во рту был противный металлический привкус.
- Не к добру, - кивнула Брунгильда. – Странно, что Нари вдруг Одину понадобилась. И вообще в последнее время как будто что-то зреет в воздухе. Скалы словно шепчут угрожающе. Рокот во тьме. Я чувствую такие вещи. Совсем перестала спать по ночам. Что-то грядет.
- Что-что… Рагнарёк к нам грядёт… - буркнул Хаг хмуро.
- До Рагнарёка ещё дожить надо! – оптимистично заявила я, улыбнувшись. Судя по лицам друзей, мою шутку они не оценили.
- Мы идём с тобой! – заявила Брунгильда.
Я попыталась протестовать.
- Вам со мной опасно! Зачем же злить этого вашего деспота. Сказал, я должна одна прибыть. Да вы не переживайте, мало ли что ему могло понадобиться! А со мной ничего не случится. Малыш меня защитит.
Если бы я ещё чувствовала такую же уверенность, как ту, с которой пыталась говорить.
Правда, моих друзей я, по-моему, обмануть так и не смогла.
Хаг всё больше горячился. У него на скулах проявились красные пятна. Глаза лихорадочно сверкали. Чёрные крылья резко дёрнулись, перья на них топорщились, одно выпало на пол.
- Да плевать мне, что он там сказал! – взорвался он. Я аж вздрогнула. - Я всю свою жизнь из кожи вон лез, пытался заслужить его одобрение! Только с твоим появлением, Нари, я понял, что это бесполезно. Если тебя хотят переделать, значит, не любят, и никогда не полюбят. И дело не в тебе. Ты не виноват, что не нравишься такой, какой есть. Найдутся люди, которые тебя примут настоящего. И вот за таких людей я готов рисковать.
Тронутая до глубины души, я смотрела на него, не зная, что сказать.
Брунгильда же любовалась им с гордостью, как за младшего брата.
Потом мягко улыбнулась и взяла меня за руку.
- Ты помнишь тот наш разговор? О различиях человека и животного. Зверем движет инстинкт самосохранения. И только человек побеждает страхи и готов рисковать собой ради высшей цели. Иногда совершенно иррациональной. И знаешь, что? Я решила, что не хочу быть животным. Я выбираю путь человека. А для этого надо преодолеть свой страх. Я иду с тобой.