Анна Снегова – Одержимость Фенрира (страница 49)

- Ты совершаешь огромную ошибку, Один! – шипит поток, втягиваясь обратно в каменный круг бассейна. – Она никакое не спасение! Она – твоя погибель! Когда Волк придёт за ней…

- Эта Псина не сможет даже приблизится к Вороньему камню, - усмехается Один.

- Лучше бы ты послушался меня и убил её сразу, - не унимается Хель. – С чего ты взял, что именно о ней твоё пророчество?

- А о ком ещё? – удивился Один. – Дева с глазами зелёными, как весенняя листва! Она сможет вернуть нам то, чего мы так давно не видели на Вороньем камне.

- Я уже не дева, - краснея, поправляю я.

- Не важно! Ты появилась ровно после того, как меня посетило видение. Таких совпадений быть не может. К тому же, есть ещё один знак.

Один вернулся на свой трон и расселся там, удобно положив могучие руки на каменные подлокотники.

- Какой ещё знак? – проскрипела Хель.

- Дева-Жизнь рождена под знаком луны. Уверен, что у тебя на теле есть такой знак, малышка! – оскалился Один. – Жду не дождусь момента, когда смогу лично проверить, где именно.

Глава 39

Глава 39

Вздрагиваю.

Чёрный правый глаз Одина сверлит моё лицо тяжёлым и пристальным взглядом. Он знает, что угадал.

- Пойдём! Тебя отпустили. Нечего тут стоять, - с нажимом говорит Хаг. Его горячие твёрдые пальцы смыкаются на моём запястье, чуть выше браслетов.

И я позволяю себя увести. Мне кажется, если побуду здесь ещё немного, упаду в обморок. Чужие взгляды ловят меня в перекрестье, словно стрелы, лежащие на тетивах. Предвкушающий довольный – Одина. Взволнованный и обеспокоенный – валькирии. Ненавидящий слепой взгляд из глубины чёрных вод выносить особенно трудно. Вот только я не ожидала, что и беловолосый Ворон будет смотреть на меня так странно, что от его взгляда у меня будет такое мерзкое ощущение. Какой-то… оценивающий и раздевающий взгляд. И я вдруг понимаю, что вот этого молодого и голодного хищника я боюсь не меньше, а может, и больше, чем старого и матёрого.

Когда мы оказываемся с Хагом в тёмном коридоре, я останавливаюсь и без сил приваливаюсь спиной к камню. Коленки трясутся, я чуть-чуть не сползаю по стене вниз.

Механически поднимаю руку и отвожу в сторону браслеты. Бледный свет гнилушек на потолке освещает родимое пятно на внутренней стороне запястья, которое я всегда так не любила и прятала… и теперь его неровные очертания складываются для меня безошибочно в изогнутый серп месяца. Даже странно, что раньше я не замечала.

Откуда Один мог узнать?!

Становится жутко.

Этого просто не может быть.

Что моё появление здесь и правда было предопределено.

Хаг длинно выдыхает.

- Не показывай им. Как можно дольше.

Киваю. Сил нет говорить. Ходить, дышать и даже думать. Я смертельно устала, меня мутит и ужасно кружится голова. Волчонок у меня внутри… ребёнок мой и Фенрира. Я пока не могу это осмыслить. Это как будто не со мной. Я так мечтала! Но и в страшном сне не могло присниться, что узнаю об исполнении своей мечты вот таким образом. И окажусь в месте, где моему малышу будет угрожать смертельная опасность.

Как бы я хотела быть оборотнем, как Фенрир.

Я вдруг понимаю его чуть лучше.

Мне тоже хочется кому-нибудь глотки перегрызть. Пусть только попробуют пальцем тронуть моего ребёнка. Стоит мне лишь подумать об этом.

Меня всю колотит нервной дрожью.

- Идём уже! Тут холодно.

Хаг бережно берёт меня за руку и уводит.

«Покои» больше похожи на небольшую пещеру. И в них нет окна. Тьму рассеивает россыпь светящихся бледно-синим кристаллов на потолке. Скорее тюремная камера, чем спальня для гостей. А впрочем, может и хорошо, что нет окна. Вряд ли оно было бы застекленным, скорее ещё один провал в скале. Представляю, как из него несло бы холодом на такой высоте.

- З-здесь нет очага? – спрашиваю я, оглядев тёмное помещение, в котором лишь каменное ложе, устланное шкурами, по виду напоминающими шкуры белых медведей.

- Прости, не слишком шикарно для такой, как ты, - смущённо отзывается Хаг, почесав в затылке. – В покоях моего отца намного красивее. Но вряд ли ты бы хотела заночевать там.

- Не напоминай, - убитым голосом отзываюсь я. – Как-нибудь обойдусь шкурами. Спасибо.

Может, завтра, когда наступит новый день, ко мне вернётся надежда.

Пока одно желание – рухнуть на постель и забыть всё, что произошло сегодня, как страшный сон.

Хаг мнётся у порога и не уходит.

- Голодная?

- Ничего не хочу, спасибо.

Аппетита и правда нет совсем, хотя я не помню, когда ела.

Наверное, опасность подавляет его. Когда организм решает, что в любой момент надо будет спасаться бегством или сражаться, отягчать себя пищей – не лучшее решение.

- М-м-м… - сердце снова ноет. Морщусь и потираю рёбра под левой грудью.

В чёрных глазах Ворона вспыхивает беспокойство.

- Так ты не врала? Ты и правда болеешь?

Я посмотрела на него с грустью.

- Жаль, что твой отец мне не поверил. Правда в том… что если меня не вернуть немедленно к мужу, я могу не дожить даже до родов. Мой Волк – моё единственное лекарство. Может, ты сможешь ещё раз попробовать поговорить с Одином? Как донести до него, что я в любом случае не смогу стать его женой, если останусь здесь…

Хаг тряхнул головой.

- Мой отец не слушает никого. И меньше всех на Вороньем камне он послушает меня.

- Почему?.. – невольно сорвалось с моих губ.

Хаг отвёл глаза, и я увидела, что мой вопрос ему неприятен.

- Не хочу об этом говорить.

Я вздохнула. Жаль, что он мне не доверяет до такой степени. Но сейчас и правда у меня было о чём подумать кроме того, чтобы разбираться в сложностях семейных интриг местного правящего семейства.

Села на краешек каменного ложа.

- Спокойной ночи! Мне кажется, я сейчас засну сидя.

- Минутку.

Хаг вышел на середину комнаты и простёр ладони над каменным полом.

В считанные минуты в центре покоев вспыхнуло синее магическое пламя, озаряя их уютным мерцающим светом и даря тепло, которое волнами плыло по воздуху и мягко окутывало меня всю. В сон стало клонить ещё немилосерднее.

- Так будет лучше, - кивнул Хаг.

- Спасибо… - робко начала я. Но он не стал слушать. Зло глядя перед собой в пустоту, развернулся и широким шагом двинулся к выходу.

- Не смей меня благодарить, - процедил через зубы. – Я ничем не заслужил твоей благодарности. Чем дальше, тем противней мне то, что я сделал.

Я запнулась.

- Ты… запрёшь меня? В смысле… тебе велели?