Анна Снегова – Невидимый враг (страница 27)
«Это что-то изменит? Если я окажусь врагом?»
Теперь с ответом медлю я. Мне вдруг становится страшно.
А по бумаге уже летит следующая строчка.
«Что ты сделаешь, малышка Ив, если так? Сдашь меня?»
Это слишком пугающий для меня вопрос. В какой момент я стала тем, кого допрашивают?
Время утекает, а я по-прежнему не понимаю, как выпутаться из этого ужасного положения. Мне одинаково невыносимы обе мысли — что мой чужак может причинить вред кому-то из людей, которых я люблю — да и просто кому-то из народа, который вверен моему попечению как друиду… и мысль о том, чтобы кому-то его «сдать».
Выдираю руку из его пальцев. Он послушно отпускает. А мне так хотелось, чтоб не пустил.
Закипают непрошенные слёзы. Отираю их зло кулаком, подтягиваю колени к груди. Запрокидываю лицо, чтобы загнать дурацкую жидкость обратно.
Слышу вздох.
«Прости. Успокойся, не реви только. Я и так знаю ответ на этот вопрос. Ты
И слово «уже» — подчёркнуто жирной чертой.
Я всхлипываю.
Он комкает бумагу, сжигает прямо в воздухе. Снова уничтожает следы своего присутствия здесь.
А потом… откладывает перо в сторону и обнимает меня.
Утыкаюсь лицом в невидимку. Кажется, куда-то в шею. Чувствую рядом, под кожей, пульс. И его, в отличие от моего — ровный, гулкий, размеренный.
Гладит меня по волосам.
Дрожащим, прерывающимся голосом пытаюсь объяснить. Достучаться. Чтобы понял.
— Не хочу, чтобы из-за моей доброты случилось что-то ужасное. Если так… если ты и правда враг… если соберёшься сделать что-то недоброе… убей меня первой, чтоб мне не пережить этого позора. Обещаешь?
Обеими ладонями стискивает мою голову, путаясь в волосах. Зло, почти до боли. Жалит поцелуями. Скулу, щёку, губы… солёные от моих слёз, и теперь он знает, каковы на вкус мои слёзы.
Я без слов понимаю, что хочет сказать.
Что я дура.
Чтоб даже не думала о таком.
Но как я могу не думать?
Если он сам признался, что может быть врагом.
Я же узнала его акцент.
Маг.
Из Империи.
Это не означает ничего хорошего.
Кажется, я совсем-совсем запуталась, и уже не понимаю, где белое, а где чёрное. Кажется, что отныне любой мой поступок будет так или иначе неправильным, что бы я ни выбрала.
Знаю только, что когда снова безошибочно нахожу его пульс и, уткнувшись туда, в шею, губами, замираю в нашем неподвижном объятии — этот пульс больше не так спокоен, как раньше. Значит, ему всё-таки не всё равно? Его ладонь на моей спине лежит тяжело и властно, а потом движется вверх, зарывается в волосы на моём затылке, прижимает тесней.
— Ты же не из Таарна? — шепчу ему в шею. Невидимость скрывает запахи. Как же мне сейчас не хватает запаха его кожи! Не отрываясь от него, продолжая прижиматься, как испуганный зверёк, поворачиваю голову чуть-чуть, потому что слышу, как шуршит тихо кончик пера по бумаге.
Перо выводит твёрдо одно короткое слово.
«Нет»
— Из Империи? — озвучиваю я самый главный свой страх.
Опять медлит. Я уже думаю, что скажет это своё противное «Следующий вопрос», но он опускает перо в чернильницу снова — как будто готовится к долгой беседе, — и отвечает.
«Как ты догадалась?»
Становится так страшно — будто летишь с горы в снежной лавине, и только вопрос времени, когда тебя размажет о скалы неумолимая стихия.
— У тебя акцент не до конца получается спрятать. Совсем-совсем капелька. Но мне слышно. Я ведь близко общалась с имперцами, жена моего брата…
«Надо же, какая наблюдательная».
Ему не интересно слушать про Мэй. Он что, про неё и так всё знает?
Может ли быть такое, что его присутствие здесь как-то связано с этой девушкой, которую мой брат забрал из Империи? А ведь она очень сильный маг. Только дикий, необученный, и к Гордевиду ходить учиться отказалась. Сказала, слишком много бед ей в жизни причинила магия. Пытается жить простой жизнью. У них с Арном уже двое сыновей. Сейчас Мэй беременна опять, на сносях. Не удивительно, учитывая темперамент брата. Я уверена, что на этот раз снова мальчик. Каждый раз, когда я пытаюсь поговорить с ней о её детстве, она переводит разговор.
В голове эти мысли проносятся осенним вихрем, несущим палые листья. Хаос и смятение — вот что я чувствую сейчас. Мэй, магия, этот странный чужак — удивительно одарённый маг из Империи, у которого очевидно зуб на моего брата… Где-то здесь должна быть связь. Но я ничего не могу нащупать. Не хватает важных звеньев цепи.
А котик словно не замечает моего состояния. Прижимает к себе невидимой лапой — и если закрыть глаза, можно представить его таким, каким помню. Большим, сильным, красивым… ставшим уже нужным мне, как воздух.
Но потом открываешь глаза снова — и видишь рядом лишь пустоту.
Перо неспешно выводит по бумаге новую строчку.
«Значит, надо будет мне ещё поработать над таарнским произношением».
— Ты ответишь прямо хотя бы на один мой серьёзный вопрос? — спрашиваю тихо. — Так ты из Империи?
Перо замирает на миг, а потом невидимая рука решительно переворачивает страницу. В моей тетради ещё много пустых страниц. Но белых пятен в моих знаниях о чужаке — неизмеримо больше.
«Да, Ив. Я родился и вырос в Империи».
«Но потом много лет странствовал по другим странам и не жил на Родине».
— Что за другие страны? — удивляюсь я.
«Такие, где солнце садится в раскалённый песок и утром, обожжённое, выкатывается на блекло-голубое небо, с которого никогда не идёт дождь. И такие, где берега лижут бесконечные волны, а воды моря так прозрачны, что можно видеть танец рыб на большой глубине. И те, где города столь огромны, что растут уже не вширь, а ввысь, утопая шпилями в туманах. Земли, где магию прокляли и предали анафеме — и земли, где правят потомственные маги, оберегая от простых смертных свои древние тайны…»
В причудливой вязи букв, которыми так быстро покрывались одна за другой строки моей тетради, для меня рождались целые миры. Я смотрела на кончик пера, повторяя взглядом плавные изгибы чёрной линии, а мыслями улетала куда-то в невообразимые дали, словно дух мой стал птицей, вылетевшей из тела.
Я будто наяву слышала задумчивый мурлыкающий голос, напевающий мне песню о дальних странах и неизведанных берегах.
Наконец, перо дрогнуло и остановилось.
Мужские губы прижались к моей шее под ухом.
«А ты бы — хотела их увидеть?»
Как же сильно я растерялась от этого вопроса.
Эта ночь действительно станет ночью откровений для нас обоих.
Я тоже должна заглянуть к себе в душу. И найти ответы на очень сложные для меня вопросы.
— Никогда не думала о том, чтобы покинуть Таарн. Мир — это шкатулка чудес, я знаю. Можно путешествовать всю жизнь, и не разгадать даже сотой доли его загадок. Но… разве не стирается рано или поздно прелесть новизны? Разве не станет однажды сердце тосковать по тому единственному на всём белом свете месту, где ты по-настоящему дома? Я люблю свой лес. Друид связан с землей, на которой он живёт, тысячью незримых нитей. Это родство трудно передать словами. Моё место — здесь! Оно наполняет меня силой.
«Истинный маг способен черпать силу отовсюду. Нельзя себе ставить рамки. Жизнь — одна. Не будет другого шанса прожить ее еще раз. И увидеть то, чего не видел никогда».
— Ты поэтому живешь как перекати-поле и нигде не пускаешь корни?
Он отстранился.
«Я бы назвал это по-другому, Ив».