Анна Снегова – Невидимый муж (страница 95)
Меня чуть ли не силой заставили влезть обратно на плечо к йотуну.
Так мы и заявились на поле сражения – могучий воин с обнажённым мечом на спине боевого оскалившегося барса… и хрупкая фигурка девушки с развевающимися по ветру серебряными волосами, которая отчаянно волновалась, но изо всех сил старалась не показать виду.
***
Рокот барабанов отражался дрожью земли.
Серое небо роняло бесконечный снег, который собирался в снежный рой над армией асов, закованной в доспехи с гербом Гримгоста – синими камнями выложенный силуэт гор, над ним горит крупная белая звезда.
Шатёр королевы я увидела сразу – он был словно паук в центре паутины, раскинулся на гребне ближайшего холма. Моя бабка готовилась следить за грядущим сражением лично.
Когда она заметила моё приближение, в её глазах отразился непередаваемый шок.
Больший был, наверное, только у людей, напряжённой толпой застывших напротив армии асов. Их разделяла лишь узкая полоса мёрзлой земли.
Это не была регулярная армия. Толпа охотников-головорезов, вооружённая чем попало, в звериных шкурах, медвежьих и волчьих, добытых на охоте. Голову Сифакса, вождя, покрывала оскаленная морда гигантского бурого медведя. И Сифакс… узнал меня тоже.
Люди, с которыми я бок о бок прожила столько лет, которые гнобили и травили меня, или высокомерно не замечали, теперь смотрели, как я приближаюсь к ним на плече гигантского каменного великана. Переглядывались, что-то бормотали… только вождь хранил гробовое молчание. Но выглядел абсолютно ошарашенным.
Бьёрн вдруг повернулся к Мимиру и подмигнул.
- Нашу малышку тут явно не ожидали увидеть. А давай добавим мощи нашему тайному оружию! Представь-ка её по всей форме, дружище!
Мимир громогласно расхохотался… что эти двое задумали?! Судя по всему, оба горели желанием поскорей вступить в схватку, и у меня начинало закрадываться подозрение, что моё мнение им понадобилось только для того, чтобы полностью развязать руки и дать оправдание этому безумному решению, к которому они и без того склонялись сами.
Две армии, серо-стальная и чёрная, застыли в невообразимо напряжённой тишине. Синие стяги Гримгоста реяли по ветру. Воины в передних рядах ванов крепко сжимали булавы и секиры в могущих ручищах. И все как один взоры были обращены на меня.
- Встр-р-речайте, презренные людишки!– пророкотал голос йотуна. – Пр-реклоните колена! Перед вами наследная принцесса асов и жена наследника Таарна, будущая королева Таарна, ФИОЛИН! Её высочество изволила узнать, по какому поводу здесь собрание и почему ей не сообщили о начале!
Я смущённо поёрзала на плече Мимира и шепнула ему в ухо:
- Мне кажется, это перебор…
Вместо ответа каменное плечо великана стало мелко подрагивать от смеха.
Вишенкой на торте стал Клык. Ему, видимо, не хотелось быть в стороне от всеобщего веселья. Он раскрыл зубатую пасть и издал устрашающий рёв, от которого слегка побледнели даже видавшие виды охотники.
Бьёрн тронул барса вперёд и поравнялся с Мимиром. Поднял смеющийся синий взгляд на меня и приподнял бровь.
- А ещё поправь-ка меня, дорогая. Раз ты внучка королевы Гримгоста, значит имеешь все права, вытекающие из этого прискорбного факта. Асы вряд ли давали вольную своим рабам на бумаге. Так что чисто технически… ты у меня получаешься будущая хозяйка всего этого невоспитанного народа, разве нет?
Глаза Сифакса, направленные на меня, стали наливаться кровью.
Я нервно сглотнула комок в горле.
Глава 40
Глава 40
Кажется, Сифакс собирался что-то сказать – и вряд ли я бы услышала что-то хорошее – но его опередила моя бабка. Впрочем, то, что изрыгнули её перекошенные уста, было не лучше.
- Лучше я сдохну без наследников, чем с такой никчёмной! Которая посмела пойти против собственной родни, собственной семьи, на стороне предателей и выродков!
Лицо Бьёрна окаменело.
- Я уже думаю – может, ей помочь исполнить пожелание? По крайней мере, в части первого тезиса, - процедил он сквозь зубы. И провалился в невидимость.
Асура побледнела. Она же не знала, что он просто не смог удержать эмоции, и магия в который раз за последнее время вышла из-под контроля. Кажется, старуха решила, что мой муж решил исполнить угрозу.
Вокруг неё немедленно вспыхнул и оледенел прозрачно-голубоватый купол. Цепочка стражников подалась на шаг назад, встала плотнее… но я с удивлением увидела, что далеко не все сделали это быстро. Некоторые… как будто колебались и не сразу заняли своё место в «живом щите».
И все без исключения с опаской косились на йотуна.
Я взволнованно выкрикнула с плеча Мимира:
- Бабушка! Я ни на чьей стороне, просто хочу избежать кровопролития! Хочу спасти асов, свой вымирающий народ, от бесконечных бессмысленных жертв, а ванов – от нового порабощения и большой крови!
Охотники стали переглядываться, бурча что-то себе в бороды. До меня доносился только недовольный рокот. Судя по всему, никто из них не сомневался в собственной победе. Вмешательство какой-то девчонки их только злило.
Бьёрн снова проявился в пространстве, на том же месте. Проговорил, сжимая рукоять меча:
- У мой жены слишком доброе сердце. Учитывая, как вы с ней обращались. Лично я бы мимо прошёл и дал вам всем переубивать друг друга – как раз тот случай, когда каждый стоит соперника.
Недовольный рокот взметнулся выше, как волна. Косматая чёрная армия колыхнулась, двинулась вперёд…
- Нет! – вскричала я испуганно.
Судя по всему, слова до этих людей не доходят. Впрочем, они всегда понимали только аргумент силы. Кто сильнее, тот и прав.
Я вскинула руки.
И земля под нашими ногами дрогнула, словно в её недрах ворочалось пробуждённое чудовище. И асы, и ваны принялись оглядываться, сбитые с толку. Кто-то не удержался на ногах и упал. На красивом куполе моей бабки пошли крупные трещины.
Я закрыла глаза и сосредоточилась. Собрала меж ладоней всю мощь обретённой магии, вложила всю душу в неожиданный порыв, который не оставил мне ни единого шанса стоять в стороне и смотреть. Я просто не могла так поступить.
Как два крыла, готовые к полёту, расходятся прочь мои руки с устремлёнными к небу ладонями.
Как птица, взмывающая ввысь, вырывается за пределы моего тела сила, сливается с матерью гор, просит помощи, просит помиловать неразумных и глупых своих детей.
Могучий грохот становится невыносимым, закладывает уши…
Жутковатым аккомпанементом к нему – утробный смех Мимира. Ему по душе разбушевавшаяся стихия, что явилась на мой зов.
Когда открываю глаза, вижу, как между враждующими армиями начинает разверзаться ущелье, разделяющее их по разные стороны. Вскрики, сумятица в рядах, и асы, и охотники спешно пытаются отойти подальше от края, сминая собственные ряды. Кого-то столкнули, кого-то затоптали, кто-то проклинает «неблагодарную ведьму, которая так долго ела их хлеб».
Если бы ещё хоть кто-нибудь давал хоть кусок.
Камни срываются вниз, звука падения даже не слышно. Седой туман клокочет, покрывая зубья острейших скал, которыми тут и там ощерилась пропасть.
Когда тучи пыли улеглись, Асура стряхнула с себя обломки защитного купола. И выкрикнула с потемневшим от злобы – и грязи – лицом:
– Ты не сможешь защищать их вечно! Или надумала снова поселиться среди этих ничтожеств и сторожить их по ночам?!
Бьёрн бросил на меня острый взгляд и насмешливо фыркнул:
- Упаси боже! В жизни не позволю. У меня другие планы на мою жену. И её ночи.
Я покраснела под пристальным синим взглядом.
Впрочем, в нём было не только то, что обожгло меня огнём и заставило мечтать, чтоб наши тихие ночи наконец-то поскорее настали.
Там была ещё и гордость.
Тем временем Бьёрн прекратил меня смущать. Сделал шаг вперёд, на самый край. И неожиданно громко выкрикнул в наступившей смятенной тишине. Обращаясь не к Асуре. И не к охотникам, суровые и жестокие лица которых так не к месту, но непреодолимо всколыхнули во мне дурные воспоминания.
Бьёрн обращался к простым солдатам армии асов.
- Воины! Скажите мне, зачем вы здесь? Это разве ваша война? После долгих лет сражений с йотунами вас и так почти не осталось. Хотите сдохнуть все из-за очередной сумасбродной вылазки вашей чокнутой старухи? Может, пора уже одуматься? И посадить на трон кого-нибудь поадекватней?
- Неплохой ход, - тихо пробурчал себе под нос Мимир, посмеиваясь.
Ответом Бьёрну было молчание.
Но молчание бывает разным – протестующим, ожидающим, осуждающим… это молчание было наполненным сомнениями.