Анна Снегова – Невидимый муж (страница 10)

- Никогда! Никогда меня ещё так не унижали! – рычит Катрина.

И покидает площадь совсем, растворяется в вечерней тьме.

У неё ещё два праздника есть, чтобы наверстать упущенное.

Которых нет у меня.

В толпе невест приуныли. Если уж дочерям Первого охотника отказали… кажется, девушки начали понимать, что тут никому не светит, и чужак просто не настроен на романтический лад.

Но праздник продолжается, песня вьётся, барабаны тихо рокочут… и вряд ли их нерешительность продлится долго. Ведь каждая втайне считает, что именно она достойна стать героиней сказки. Что именно её выберет загадочный незнакомец, от которого за версту веет силой и властью. А ещё богатством. Убийственное сочетание, которое заставляет глаза девушек сверкать ярче. Они лишь переглядываются между собой и ждут, кто решится следующей. Кажется, подталкивают вперёд хихикающую Лерику.

Гость и не догадывается, какие нешуточные страсти кипят вокруг его персоны, невозмутимо продолжает прерванную беседу… Я понимаю со всей очевидностью, что ни Сифакс, ни старейшины не торопятся просветить его о сути праздника, о которой он, очевидно, не подозревает – иначе вряд ли был бы так спокоен. Они все тоже его ловят. Среди девчонок на выданье – их дочки и внучки. А породниться с таким человеком для любой семьи почётно.

Вновь этот загадочный Таарн. Слово засело в голове, как заклинание.

Может, если бы я не была изгоем в деревне и больше разговаривала с людьми, тоже бы знала, что такого в клане Ночных стражей. И почему едва услышав, из чьего рода этот гость, все стали вести себя так странно…

Нет, наверное, нельзя было так на него пялиться.

Потому что чужак снова бросает на меня быстрый пристальный взгляд.

И меня будто толкает кто-то в спину.

Я делаю шаг вперёд.

Сама не понимаю, как так получается. Но синий взгляд не отрывается больше ни на мгновение – удивляется, задаёт вопросы без слов. И тянет, тянет к себе. Чтобы получить ответы.

Я делаю ещё один шаг. В круг света. Замёрзшую кожу обжигает жар от костра. Невестам не положена верхняя одежда или плащ во время праздника, потому что товар должен быть лицом. И я давно уже заледенела, стоя на ветру там, куда не доставало тепло.

Меня, наконец, замечают и остальные.

Со всех сторон впиваются острые кинжалы чужих взглядов. Умолкают перешёптывания. Даже музыка сбивается с ритма, даже песня срывается в фальшивую ноту. Настолько всех поражает этот мой крохотный шаг.

Я останавливаюсь на миг на краю. Мне страшно. Куда я иду? Что собираюсь сделать? Кто я такая, чтобы решиться на подобное?

Но если не он, этот чужак – то уже до утра я стану подстилкой Ципиона.

Если не дойду.

Тогда я никогда не узнаю, о чём спрашивают меня синие глаза.

Никогда не узнаю, так ли добры его руки, как я мечтала.

Шаг. Ещё шаг.

Снова сбиваюсь на третьем.

Едва не поворачиваю и не убегаю прочь, потому что на меня смотрят сейчас буквально все.

Потому что мне вдруг становится ужасно, до тошноты противно и стыдно за то, что собираюсь сделать. Ведь это же бесчестно! Несправедливо так поступать с человеком… Отбирать свободу, обманом заставлять жениться на таком ничтожестве, как я… Потому что по доброй воле он, конечно же, никогда бы такого не сделал. А значит, я собираюсь поступить так же подло, как Армина и Катрина. Воспользоваться тем, что он не знает местных обычаев.

Я такая же, как они.

И он возненавидит меня, когда узнает.

Что же я делаю…

«Всего лишь спасаешь свою жизнь», - шепчет внутренний голос, и я из последних сил беру себя в руки.

Ещё шаг.

Мысли скачут, я лихорадочно пытаюсь понять, есть ли какой-то выход. Должен быть! Я не хочу ломать жизнь этому человеку. Я не хочу становиться и его проклятием тоже.

Среди множества мятущихся мыслей на поверхности задерживается одна. Ведь этот чужеземец вряд ли захочет остаться надолго, он путешествует, у него своя жизнь, в которой нет и не может быть места для меня… значит, нужен вариант, который не станет привязывать его навсегда. И в то же время обеспечит мне надёжную защиту, когда он уйдёт из Долины и оставит меня одну…

Есть такой вариант.

В голове молнией рождается план.

Столь безумный, что на секунду я пугаюсь. Наверное, только в ситуации между жизнью и смертью приходят такие сумасшедшие идеи. Но для меня эта ночь – именно такой момент.

Синие глаза…

Я хочу такие же у своего ребёнка.

Рождение ребёнка в законном браке от законного мужа на всю жизнь даёт женщине статус и защиту закона. Браслет на левой руке, который будут видеть все, и который больше никогда и никому не даст права делать её рабыней. Вот что меня спасёт.

И я иду.

Дальше.

По тонкой ниточке, связавшей наши взгляды.

Словно бы не со мной это всё.

Краем глаза вижу, как дёргается в мою сторону Ципион. Как отец хватает его за плечо и рычит что-то сердито. Кажется, требует вести себя подобающим образом и не позориться. Стиснутые в кулаки его могучие руки. Прожигающие меня до дыр чёрные глаза.

Сейчас это всё не имеет значения.

Чужак медленно поворачивает голову влево, смеривает Ципиона внимательным взглядом, прищуривается.

Снова на меня.

Закусываю губу. Прячу глаза под ресницами. Запускаю руку в левый карман, нашитый на мою старенькую юбку, цвет которой уже и не разберёшь. Вынимаю чару – простую, глиняную.

И осторожно зачерпываю пенистой браги, от которой идёт горячий пряный дымок.

Бережно пронести ещё два шага, не пролить ни капли, как будто от этого зависит сейчас моя судьба…

Камень на шее жжёт огнём. Правый карман юбки оттягивает тяжесть браслетов.

Смолкает песня, забывают играть музыканты.

В гробовой тишине я подхожу совсем близко. Не поднимая глаз. В поле моего зрения попадают белеющие в полумраке кисти рук. Я ещё помню их тепло. Наверное, только это воспоминание помогло мне решиться.

Осторожно опускаюсь на колени.

Не потому, что хочу раболепствовать перед этим мужчиной. А потому что хочу заглянуть ему в глаза. Хочу быть рядом. Хочу – хоть немного ближе. Чтобы видеть сейчас только его одного. Чтобы не замечать больше тех людей, чьи взгляды острее бритвы и ядовитей гадючьих клыков.

Поднимаю чашу.

И смотрю ему прямо в глаза.

Стало так тихо, что слышно, как потрескивает костёр.

Не говорю ничего. Просто протягиваю ему чашу – как готова отдать, доверить без остатка себя всю.

Если бы взгляды могли говорить, я бы сказала тебе сейчас, что ты – моя последняя надежда.

Если это и правда так, ты услышишь меня без слов.

На мои ладони, обнимающие чашу, ложатся другие.

Он сжимает сосуд вместе с моими пальцами. И держит так. Не забирая. Но и не отпуская меня.