Анна Снегова – Моя (с)нежная ошибка (страница 12)

Я развернулась и бросилась в чащу леса. Всё равно никто моего отсутствия даже не заметит.

Отойду во-он за те громадные ели, там наплачусь всласть… потом отскребу ледышки с ресниц и вернусь. Принц как раз успеет насладиться обедом.

Так и вышло, никто за мной не пошёл, и девственно-чистую пелену снега под елями нарушила я одна.

Посторонние звуки быстро погасли, надёжно отсечённые хвойной завесой. Как по мановению волшебной палочки. Было ощущение, будто во всём лесу никого — только я и эти ёлки. Приятное ощущение. Мне даже плакать расхотелось — я просто шла вперёд, запрокинув лицо, и любуясь на то, как высоко-высоко, в головокружительной высоте, в белых промельках тут и там виднеется зимнее небо.

А потом вдруг лес кончился.

Без предупреждения.

Вот просто только что по обе стороны от меня высились стены разлапистых древних деревьев — а теперь я делаю шаг, и выхожу на открытое пространство.

Снежная белизна слепит. Солнца нет, день какой-то сумрачный, настороженный. Но колоссальное белое пространство передо мной потрясает.

Так далеко, насколько только видит взгляд, расстилается снежная равнина.

И на ней тут и там разбросаны камни.

Не просто камни — гигантские каменные валуны в шапках снега. Тёмно-серые, изъеденные временем, поросшие голубым лишайником и чёрным мхом. Кое-где они поставлены один на другой — по два, по три сразу. Ясно, что природа так никогда не сделает.

Это сотворили людские руки.

Как зачарованная, иду вперёд.

Боюсь даже представить, сколько человек должны были вложить все свои силы, чтобы поднять этакую громадину. И как вообще…

Тут же приходят на ум древние байки о том, что чародей Велимир, за наследие которого так отчаянно бились короли, умел двигать предметы силой мысли. А может, это были не такие уж байки.

Здесь, на Севере, где сам воздух будто пропитан магией, кажется возможным всё.

Прохожу мимо одного из «столбов», в котором камней пять разного размера, причем самый верхний, здоровенный, держится на предпоследнем маленьком. Решаю на всякий случай ближе не подходить.

И всё-таки, я не хотела бы здесь жить. Больно странно, непонятно, чуждо тут всё, на этом Севере… и холодно. Да, это самое главное. Очень-очень холодно.

Замечаю, что стало как будто даже холоднее. Обхватываю плечи руками, но согреться не выходит.

Да нет, не кажется! Точно холоднее.

Дыхание вырывается изо рта волнистым паром, будто я превратилась в снежного дракона. И тут же словно кто-то разорвал в небе надо мной перину — начинает валить густой, хлопьями снег.

И вот тут-то на меня наконец-то накатывает запоздалый страх. Вернее, не так — замогильный ужас. Как я умудрилась забраться сюда⁈ Почему убежала ото всех⁈ Я ведь жуткая трусиха, на меня совсем не похоже сунуться в одиночку в чащу чужого и страшного леса, а потом ещё бродить по заброшенному каменному лабиринту. Как будто меня вели, словно барашка на верёвочке.

Надо срочно возвращаться!

Но мои ноги прирастают к земле… а точнее, вмерзают в сугроб, где я стою, — когда становится так тихо, что не слышу даже собственного дыхания. А снежные хлопья застывают прямо в воздухе. Мы все — и я, и снег, и камни — будто нарисованы крупными мазками на гигантском полотне.

И вот тогда я вижу Их.

Сквозь неподвижную снежную завесу откуда-то с самого края окоёма ко мне идут белые фигуры неясных очертаний. Они такие большие, что самый высокий каменный столб — им по колено.

Белые волки.

Один… два… три…

Совершенно белые глаза без зрачков, нездешний покой в каждом неторопливом движении. И моё абсолютно чёткое осознание того, что если они меня настигнут, останется только маленький холодный окоченевший трупик там, где они пройдут.

— Нет, ты точно дура! Какой чёрт тебя дёрнул пойти на Кладбище Камней⁈

Чьи-то руки хватают меня за плечи, разворачивают, встряхивают.

Не сразу понимаю, чего от меня хотят. Не сразу получается сфокусировать взгляд. Паника захлёстывает леденящими волнами, ноги и руки отказываются слушаться, замёрзшие губы дрожат.

В карих глазах надо мной — беспокойство. Всего лишь. Он что, не понимает, что мы сейчас умрём⁈

— Там… там… — лепечу бессвязно, пытаюсь взять его за руку и показать, ЧТО надвигается прямо на нас.

— Знаю, — сдержанно отвечает Дерек, не сводя с меня пристального взгляда. — Почему ты так поражена? Ты правда не знала?

— Не знала… ч-что?

— Что наши королевства называются так не случайно. Просто Западные стражи давным-давно не встречались с нападением своих Духов. Может, всех победили, может, им просто надоело, может, все уснули… Мне иногда кажется, что только наши, северный Духи ещё живы. Вольфред, тупица… я так и знал, что не стоило брать тебя в лес! Он решил, что при нём безопасно.

Я уже почти не слышала, что мне там говорят.

Судорожно оглянулась — и увидела, как три белых волка, подпирая ушастыми головами небосвод, разделяются. Один обходит нас слева, другой справа.

— Эй, Злючка, не смотри на них! Смотри на меня!… чёрт, Рика!

Меня хватают за лицо и заставляют развернуться. Голыми руками. Разве можно ходить с голыми руками в такую лютую стужу? Но они у него почему-то всё равно тёплые.

А ещё он улыбается.

Этот неправильный принц даже перед смертью, наверное, будет улыбаться. Снежинки в прядях тёмных волос — как серебро.

— Не бойся. Не бойся, слышишь? Они чуют страх. Они идут на страх. Ничего не видят, и только следуют своему колдовскому нюху. Если ты не будешь бояться — они просто не заметят и пройдут мимо.

Белые горы закрыли от меня и равнину, и лес, и почти всё небо. Ещё немного, и они сомкнутся, и раздавят. Я — лишь букашка под ногами. Тех, что были рождены, наверное, еще до начала времён.

Как я могу их не бояться⁈

— Проклятие… да что ж за глупая такая принцесса попалась! — ворчит Дерек.

И на мои озябшие губы ложатся его — горячие.

От неожиданности совсем забываю, о чём думала до того.

В бесконечной нежности этого внезапного поцелуя мои мысли растворяются, как снежинка в руке.

Он отрывается от меня на мгновение. Смех в карих глазах. И наверное, безграничное удивление — в моих.

— Да ещё крохотная к тому же. Наклоняться приходится. Сплошное недоразумение!

И он хватает меня крепко за талию, выдёргивает из сугроба. Прижимает к себе крепко-накрепко. Я вдруг оказываюсь выше него, и по-прежнему слова не могу сказать от изумления.

— Вот так будет удобнее, — с удовлетворением замечает Дерек, а потом запускает свободную руку мне в волосы под капюшоном шубки, притягивает ближе.

Мои губы больше не немеют от холода, к ним постепенно возвращается чувствительность. И то, что они чувствуют… в горячечных, быстрых, настойчивых движениях губ, в вихре нежности и страсти, которые обрушиваются на меня горной лавиной, моё удивление только растёт. Неужели бывает… так?

Сладко, жгуче, до мурашек, до сердечной дрожи.

Под нетерпеливым напором приоткрываю губы несмело. Дерек урчит одобрительно, как довольный кот.

И тут же, не давая мне ни мгновения прийти в себя, проникает в мой рот языком. Касается, дразнит, гладит. Я задыхаюсь от ослепляющего, запретного наслаждения. Мне хочется ещё, ещё и ещё. Волна жара прокатывается по телу до самых кончиков пальцев на ногах, немедленно согревает изнутри, словно я опрокинула в себя залпом целый бокал вина.

Как же кружится голова…

Я и правда пьяна.

Пьяна его поцелуями. Пьяна им.

Мы не должны! Это неправильно. Всё это ошибка, огромная-преогромная ошибка.

Моя нежная, снежная ошибка.

Всё заканчивается внезапно.

Я даже взвыть готова от досады, когда меня возвращают обратно в сугроб.