Анна Снегова – Искушение Фрейи (страница 92)
- Эй!
- Эй!
Она показывает ему язык и материализуется снова на другом конце стола, возле матери. Та начинает её отчитывать… Арс нетерпеливо взмахивает рукой, и книга, выпорхнув из рук сестры, тяжело хлопает корешком, как курица крыльями, перелетает через весь стол и тяжело плюхается обратно ему в ладони.
Она показывает ему язык и материализуется снова на другом конце стола, возле матери. Та начинает её отчитывать… Арс нетерпеливо взмахивает рукой, и книга, выпорхнув из рук сестры, тяжело хлопает корешком, как курица крыльями, перелетает через весь стол и тяжело плюхается обратно ему в ладони.
- Так нечестно! – восклицает Мирей.
- Так нечестно! – восклицает Мирей.
- Можно подумать, ты сама играешь честно, - бурчит мальчик и показав сестре предупредительно кулак, обратно ныряет с головой в чтение.
- Можно подумать, ты сама играешь честно, - бурчит мальчик и показав сестре предупредительно кулак, обратно ныряет с головой в чтение.
- Фрейя, дорогая, прошу простить нас! – улыбается их мать. – Наш дом, вероятно, не слишком похож на благородные дворцы, к которым вы привыкли. Этих детей слишком разбаловали, и они слегка одичали. Надо будет заставить их прочитать хотя бы одну книгу по дворцовому этикету, вдруг когда-нибудь всё же пригодится.
- Фрейя, дорогая, прошу простить нас! – улыбается их мать. – Наш дом, вероятно, не слишком похож на благородные дворцы, к которым вы привыкли. Этих детей слишком разбаловали, и они слегка одичали. Надо будет заставить их прочитать хотя бы одну книгу по дворцовому этикету, вдруг когда-нибудь всё же пригодится.
Меня охватывает странное чувство, которому трудно подобрать название.
Меня охватывает странное чувство, которому трудно подобрать название.
По тому, с какой затаённой нежностью смотрит на своих детей эта женщина, я отчётливо понимаю – я отдала бы всё, чтобы меня «разбаловали» так же. Потому что так «разбаловать» можно только любовью.
По тому, с какой затаённой нежностью смотрит на своих детей эта женщина, я отчётливо понимаю – я отдала бы всё, чтобы меня «разбаловали» так же. Потому что так «разбаловать» можно только любовью.
В этом месте царит любовь. И здесь тепло.
В этом месте царит любовь. И здесь тепло.
Я бы ни за что не променяла этот странный обед за простым дощатым столом на самый пышный банкет в ледяном дворце Гримгоста.
Я бы ни за что не променяла этот странный обед за простым дощатым столом на самый пышный банкет в ледяном дворце Гримгоста.
Мэл украдкой гладит мои пальцы под столом, и я почему-то не забираю у него руку. Чувство такое, словно я смертельно устала, блуждая по длинным извилистым дорогам, и вот наконец-то дошла туда, куда стремилась… впрочем, наверное, в каком-то смысле так оно и есть.
Мэл украдкой гладит мои пальцы под столом, и я почему-то не забираю у него руку. Чувство такое, словно я смертельно устала, блуждая по длинным извилистым дорогам, и вот наконец-то дошла туда, куда стремилась… впрочем, наверное, в каком-то смысле так оно и есть.
Ведь разве не за этим меня отправили?
Ведь разве не за этим меня отправили?
- Вот. Ешь, милая. Ты очень бледна!
- Вот. Ешь, милая. Ты очень бледна!
На стол передо мной ставят глубокую суповую миску, от которой поднимается беловатый дымок, как от костра. В голубоватом, слегка флуоресцирующем бульоне плавают коричневые кусочки грибов и белые кубики картофеля.
На стол передо мной ставят глубокую суповую миску, от которой поднимается беловатый дымок, как от костра. В голубоватом, слегка флуоресцирующем бульоне плавают коричневые кусочки грибов и белые кубики картофеля.