Анна Снегова – Искушение Фрейи (страница 29)

А что, мы и правда попытаемся?

А что, мы и правда попытаемся?

- Если воцарение Фиолин станет для тебя хоть чуточку освобождением… я сделаю всё, что смогу, чтобы защитить её, - решительно ответила я.

- Если воцарение Фиолин станет для тебя хоть чуточку освобождением… я сделаю всё, что смогу, чтобы защитить её, - решительно ответила я.

- Умница, - брат неожиданно тепло улыбнулся и невзирая на моё сопротивление, потрепал меня по голове. Совсем как в детстве. Разлохматив мне всю косу. – Я всегда знал, что ты прикроешь мне спину, когда придёт время.

- Умница, - брат неожиданно тепло улыбнулся и невзирая на моё сопротивление, потрепал меня по голове. Совсем как в детстве. Разлохматив мне всю косу. – Я всегда знал, что ты прикроешь мне спину, когда придёт время.

- Когда было по-другому? – смутилась я. Не стала напоминать брату тот случай, когда мы с ним отправились в очередное путешествие в разведку, и по дороге на нас напал йотун, неведомо как оказавшийся вдали от своих чёрных гор. То ли спал в снегу, то ли ждал в засаде – но мы увидели его в последний момент. Брат не успел трансформироваться, и только мой ледяной щит спас его в последний момент от превращения в волчью отбивную, приняв на себя всю тяжесть удара гигантского каменного кулака.

- Когда было по-другому? – смутилась я. Не стала напоминать брату тот случай, когда мы с ним отправились в очередное путешествие в разведку, и по дороге на нас напал йотун, неведомо как оказавшийся вдали от своих чёрных гор. То ли спал в снегу, то ли ждал в засаде – но мы увидели его в последний момент. Брат не успел трансформироваться, и только мой ледяной щит спас его в последний момент от превращения в волчью отбивную, приняв на себя всю тяжесть удара гигантского каменного кулака.

Или тот случай прошлой зимой, когда от Фенрира долго не было вестей и он не вернулся в город в назначенное время, и я, не в силах больше мучаться от неизвестности, рванула за ним, наплевав на все запреты. Тогда я буквально вытащила его из ловушки – стая озверевших йотунов зажала его в ущелье и у него заканчивались всякие припасы. Старуха подкрепление, разумеется, отправлять и не подумала. Фенрир и его солдаты вынуждены были есть снег, чтоб не умереть от жажды, и ничего другого не ели целую неделю. Силы были неравны, пробиться не получалось, и только моя стая снежных пчёл позволила пробить брешь в осаде… Ох, и получила я тогда от брата за то, что мне не сиделось в башне!

Или тот случай прошлой зимой, когда от Фенрира долго не было вестей и он не вернулся в город в назначенное время, и я, не в силах больше мучаться от неизвестности, рванула за ним, наплевав на все запреты. Тогда я буквально вытащила его из ловушки – стая озверевших йотунов зажала его в ущелье и у него заканчивались всякие припасы. Старуха подкрепление, разумеется, отправлять и не подумала. Фенрир и его солдаты вынуждены были есть снег, чтоб не умереть от жажды, и ничего другого не ели целую неделю. Силы были неравны, пробиться не получалось, и только моя стая снежных пчёл позволила пробить брешь в осаде… Ох, и получила я тогда от брата за то, что мне не сиделось в башне!

Что такого предчувствует Фенрир, по сравнению с чем все эти случаи отступают на задний план? Какие испытания ждут нас?

Что такого предчувствует Фенрир, по сравнению с чем все эти случаи отступают на задний план? Какие испытания ждут нас?

У меня в который раз появилось странное ощущение, что мы находимся на пороге исторических событий. Которые навсегда изменят нашу жизнь.

У меня в который раз появилось странное ощущение, что мы находимся на пороге исторических событий. Которые навсегда изменят нашу жизнь.

- Но для начала постарайся быть с ней чуть любезней, - обеспокоенно добавил Фенрир. – Ты сегодня вела себя отвратительно с этой девочкой, я тебя просто не узнавал. По-моему, ты её пугаешь. Она же не знает, какая ты у меня на самом деле лапочка.

- Но для начала постарайся быть с ней чуть любезней, - обеспокоенно добавил Фенрир. – Ты сегодня вела себя отвратительно с этой девочкой, я тебя просто не узнавал. По-моему, ты её пугаешь. Она же не знает, какая ты у меня на самом деле лапочка.

- Ещё чего! – огрызнулась я и резко поднялась с места. – Когда это я была лапочкой?!

- Ещё чего! – огрызнулась я и резко поднялась с места. – Когда это я была лапочкой?!

- Первые восемнадцать лет своей жизни, - вздохнул брат. Я вздрогнула. Это в первый раз за много лет, когда он дал мне понять хоть чем-то, что не забыл той истории. И что он на самом деле разобрался в ней намного лучше, чем я бы хотела. Я отвернулась.

- Первые восемнадцать лет своей жизни, - вздохнул брат. Я вздрогнула. Это в первый раз за много лет, когда он дал мне понять хоть чем-то, что не забыл той истории. И что он на самом деле разобрался в ней намного лучше, чем я бы хотела. Я отвернулась.

- Я – спать. Забудь про лапочку. Она умерла.

- Я – спать. Забудь про лапочку. Она умерла.

- И за это я убил бы его ещё тысячу раз, - тихо проговорил Фенрир мне в спину. – Но если ты хоть немного доверяешь моим предчувствиям… то просто поверь. Та, прошлая ты, которая мечтала и верила, моя маленькая ранимая сестрёнка, она всё ещё здесь. Я её вижу, я её чувствую. Она просто надела прочный ледяной панцирь на своё сердце, чтоб никто больше до него не добрался. И не ударил туда, где до сих пор кровоточит.

- И за это я убил бы его ещё тысячу раз, - тихо проговорил Фенрир мне в спину. – Но если ты хоть немного доверяешь моим предчувствиям… то просто поверь. Та, прошлая ты, которая мечтала и верила, моя маленькая ранимая сестрёнка, она всё ещё здесь. Я её вижу, я её чувствую. Она просто надела прочный ледяной панцирь на своё сердце, чтоб никто больше до него не добрался. И не ударил туда, где до сих пор кровоточит.

- Глупости! – ответила я, застыв на пороге и не оборачиваясь.

- Глупости! – ответила я, застыв на пороге и не оборачиваясь.