Анна Снегова – Искушение Фрейи (страница 115)
Проходящие мимо люди, что стекались к назначенному месту со всех сторон с факелами в руках, обгоняли нас по тропе, кланялись госпоже Таарна… и все как один глазели на меня. Я надеялась, что дело лишь в том, что по окрестным селениям уже разошлись слухи о том, что из чужедальней страны явился посол.
Но почему-то нет-нет, да молодые девушки одаривали меня такими жгучими и ревнивыми взглядами, что моя интуиция настойчиво сигнализировала – дело совсем, совсем не только в этом.
Одна девушка, поравнявшись с нами, глянула на меня – а потом застыла, как громом поражённая. У неё была пышная коса цвета спелой пшеницы, огромные голубые глаза и бледное, очень грустное, какое-то потерянное лицо.
Даже не поздоровавшись с леди Мэйвинн, она задержала шаг и медленно пошла по обочине дороги вслед за нами. Не приближаясь, и в то же время не отставая ни на шаг.
- Это кто? Вы её знаете? – я не утерпела и спросила у леди Таарна, указав кивком на девушку.
- Да-да, эта девушка живёт в соседнем селении. Дочь мясника, мы покупаем у них говядину для наших барсов, - торопливо ответила леди и почему-то поменяла место, стала идти слева от меня. Так, чтоб девушку мне больше не было видно.
Ну, ясно всё. Собственно, что-то в этом духе я и предполагала. Очередное похождение Мэла. Сколько ещё его бывших пассий я встречу на Празднике, где будет, судя по всему, весь Таарн?
Радостное настроение вдруг улетучилось, словно меня ведром ледяной воды окатили.
- Это Рания! – заявила Мирей, отплёвывая скорлупу лесного ореха, которых у неё был полный карман. – Которая была у Мэла в прошлом году, между Брендой и Катариной.
- Рей! – шикнула на дочку леди Мэйвинн и оттащила в сторону к себе, что-то строго зашептала на ухо. Девочка скривила недовольную рожицу, но замолчала. Леди бросила на меня виноватый взгляд.
Я сделала вид, что не замечаю его значения.
Смотрела только перед собой и продолжала гордо шествовать по тропе, расправив плечи.
Какое мне дело? Какое мне дело. Это не имеет никакого значения. Я – не девушка Мэла. Он мне не изменял. Тем более, Мирей же сказала, это было в прошлом году, между…
В носу противно защипало.
Я приказала себе не быть дурой. Ко мне всё это не имеет никакого, совершенно никакого отношения!
То ли девушка услышала, что говорят о ней, то ли утомилась идти с такой же скоростью, как мы – но она очень быстро отстала, и больше я уже её не видела. Её тень мелькнула бесплотным призраком на краю дороги, и она ещё долго стояла и смотрела нам вслед. Я чувствовала на себе её взгляд. Хотелось обернуться, догнать, успокоить, поговорить… я не знаю, о чём. О чём-нибудь. Просто мне не давал покоя этот её взгляд. Раненый.
Но я приказала себе не думать об этом.
Всё это не имеет к тебе совершенно никакого отношения, Фрейя!.. Не имеет. Не имеет.
Вот только праздничное настроение было безнадёжно испорчено.
Глава 29
Когда мы вышли к самому краю долины, где начинались уже отроги горных хребтов и почва стала совсем каменистой и твёрдой, вечер уже наполнился той особой непроницаемой тьмой, которая рождает страхи и предчувствия, будоражит и волнует что-то древнее, почти забытое, скрытое глубоко в каждом из нас.
Как наши предки к огням костров, мы приходили в этот поздний час к сердцу Таарна, священному месту сбора всех кланов – Кошачьей лапе.
Так называлась глубокая впадина, вырытая в скальном основании долины. Ко дну впадины, круглой арене, засыпанной светлым песком, плавными уступами спускались ярусы. Каменные скамьи на них уже были почти сплошь заполнены людьми. По всему периметру арены ярко горели треноги с чашами, полными пламени.
Священная ночь расцветала огнями.
- Гордевид в этом году выбрал совсем позднее время, зря мы взяли Мирей, наверное, - вздохнула леди Таарна и потрепала по волосам дочь. Мы стояли на самом краю, и я жадно впитывала в себя образы, звуки и запахи этого Праздника. Пахло жареным мясом и ночными цветами. Раскалённым песком и сталью. И пожалуй… мне безумно нравился этот запах. Как же я соскучилась по хорошей битве! Все эти платья и сердечные переживания совсем меня размягчили. Я бы с намного большим удовольствием взяла в руки меч. Но увы, женщинам на этом мероприятии отведена была роль зрителей.
Мирей с возмущённым возгласом выбралась из маминых нежностей и заявила:
- Терри сказал, они решили ждать какую-то особую луну! Гордевид чего-то там нагадал на птичьих костях, что в этом году она особенная, и принесёт всем удачу.
- Как давно я не видела Терри, - снова вздохнула леди. – Интересно, они хоть в такой день оторвутся от своих бесконечных экспериментов? Как же грустно, когда дети вырастают и разбредаются по своим делам. Мне так хочется иногда вернуть то время, когда все они были рядом и единственной проблемой было, как никого из них не потерять и чтоб никто не остался голодным. Вот и старшенький мой уже совсем… о, господи!
Она всплеснула руками и, обернувшись туда, куда она смотрела, я поняла, что тоже поневоле расплываюсь в улыбке.
К нам плавным, грациозным шагом двигался огромный снежный барс. Как бы они не были все похожи, этого я бы узнала из тысячи.
На спине Клыка, вцепившись маленькими пальчиками в шерсть, восседала крохотная девочка со светлыми волосами и сосредоточенной мордашкой. Такая серьёзная – вся в папу. А глаза у неё были мамины, только того же самого синего цвета, который был в этой большой и дружной семье практически у всех.
Бьёрн шёл рядом, держа в руке факел. Как всегда в чёрном. Почти не изменился. Только отрастил короткую бороду, которая придавала ему совсем взрослый вид, и во взгляде появилось какое-то странное, немного отрешённое выражение. Как бывает у мудрецов, которые много лет провели в пустыне, наверное. Словно он познал тайны бытия, которые неведомы больше никому. Увидев меня, он улыбнулся мне глазами. Но остался рядом с дочерью, следить, чтоб малышка не свалилась со здоровенного зверя.
Фиолин налетела на меня вихрем и чуть не задушила в объятьях.
От её ослепительно счастливой улыбки словно вокруг стало светлей. И она, и её дочь носили синие цвета своего клана. Тот же самый цвет сегодня был и на леди Мэйвинн, и на Мирей.
- Боже мой, Фрейя! Когда мама Бьёрна написала нам, что ты у них в гостях, я просто не поверила глазам! Но как же… Наконец-то ты выбралась к нам, мы так долго упрашивали твоего брата! Ох, ну почему только Фенрир не приехал с тобой! – Бьёрн на этих словах поднял глаза к небу с выражением стоического страдания, но промолчал. – Ничего, мы его тоже непременно сюда вытащим! Ну, как ты? Это правда, что с тобой по дороге…
- Стоп-стоп-стоп! – я прервала поток взволнованных речей и кое-как выпуталась из её рук. – Не задуши меня, пожалуйста. Я тоже по тебе скучала.
В аметистовых глазах Фиолин сверкнула лукавая усмешка.
- Кто ты, и что сделала с нашей ледяной принцессой Фрейей? Признавайся, кто тот отчаянный таарнец, который растопил твоё заколдованное сердце? – Она оглянулась на мужа и захлопала в ладоши. – Бьёрн, Бьёрн, ты только посмотри! Да она же покраснела! Это что ж делается, сегодня точно снег пойдёт посреди лета!
- Оставь её, малыш, хватит смущать. Фрейя, ты, кстати, не видела моего брата? – приподнял бровь Бьёрн. У меня сердце дёрнулось от того, каким знакомым было это движение. Какого чёрта эти парни у леди Мэйвинн получаются такими похожими?!
- Мэл где-то бродит, понятия не имею, где! Почему ты у меня-то спрашиваешь? Я ему не нянька,– фыркнула я.
- А почему ты решила, что я говорю о Мэлвине? – хитро сощурил глаза Бьёрн, и я поняла, что попалась как дура в тщательно расставленную ловушку.
На лице Фиолин просиял прямо-таки детский восторг.
А меня всё больше бесило то, что меня все, все без исключения, как сговорились, сватают за эту синеглазую заразу! Ещё больше бесило то, что его нигде не было видно. Мне так невыносимо нужно было снова почувствовать ту уверенность и спокойствие, которые царили на моей душе днём. Казалось, если Мэл появится, сможет сказать или сделать что-то, что подарит моему сердцу мир. Чтобы я так сильно не боялась.
Ведь я едва-едва выкарабкалась из боли прошлого.
Мне отчаянно не хотелось падать опять, разбивая себя заново. Я не привыкла быть счастливой. Я не знала, как это. И едва-едва ощутив, теперь постоянно ждала, что это всё какая-то ошибка и скоро закончится.
Только вечно неунывающий Мэл обладал этой дурацкой способностью распространять вокруг себя волны непрошибаемого оптимизма. Я бы сейчас не отказалась слегка подпитаться ими.
Тем временем Фиолин сняла со спины барса девочку и поднесла ко мне, знакомить.
- Привет, Эйрин! – улыбнулась я. Кроха рассматривала меня сосредоточенно. А потом потянула руку к лицу. Фиолин перестала улыбаться. И напряжённо ждала, что будет дальше. А я боялась пошевелиться. Меня загипнотизировали искры, медленно вращающиеся вихрем в глубине огромных глаз малышки.
- Мам, почему эта тётя такая грустная? – спросила Эйрин. И крохотные пальчики коснулись моей щеки.
Я закрыла глаза.
Поток целебной энергии окатил меня, согревая и умиротворяя. Словно тебя окунули в тёплую ванну с ароматными травами. Я улыбнулась. Когда открыла глаза, на личике девочки была ответная улыбка с очаровательными ямочками.