Анна Снегова – Дракот для Снежной королевы (страница 8)
Ответом мне выступает обиженная тишина.
Вздыхаю.
— Ну ладно! Подумаешь, погибну во цвете лет, и ты останешься один во дворце, оплакивать мою ледяную статую… Ты уже решил, куда её поставишь? Мне кажется, в тронном зале будет неплохо смотреться. Её можно будет использовать вместо вешалки…
Ворон нарочно сидит ко мне хвостом. И раздражённо скрипит:
— Не р-разделяю твоего легкомысленного настр-роения! — Христиан всё же обернулся и снизошёл до ответа. — Если уж тебе так интересно, что ты в кар-кои веки решила меня послушать, то знай. Что госпожа никого и никогда не посвящала в свои планы. Она просто парила над городом… и всматривалась в толпу. Там были мальчишки. Много балбесов, без малейших понятий о приличиях! Один самый отчаянный, привязал свои санки к саням проезжавшего мимо министра и кар-катился на них, и ещё и хохотал на всю площадь. Почему она выбрала его? Может, потому что ты с детства боялась даже собственной тени. Наверное, посчитала, что это вас уравновесит.
Сердце сжалось от привычной малодушной тоски, которую я тут же прогнала.
Много раз я жалела, что отпустила Кая, и представляла, что было, если б он остался. Мы росли бы вместе. Он показал бы мне все свои игры. Нам было бы очень весело. А я бы предостерегала его от глупых поступков и рискованных авантюр… Да, мы были бы отличной парой друзей.
Но сейчас об этом думать бессмысленно. Наше детство давно закончилось, так и не подарив почти никаких общих воспоминаний. А если даже мы встретимся снова, он меня не вспомнит. И это, наверное, обидней всего. Потому что не было дня, чтобы я — не вспоминала его. Все эти годы.
— Эй, Сольвейг! У тебя такое лицо, как будто ты прямо сейчас решила рвануть искать этого своего Кая! — Ворон грозно склонил голову набок. — Не вздумай! Мы можем потратить на это слишком много драгоценного времени. Скоро начнёт смеркаться.
Я в который раз вздохнула.
— Принц, я помню.
Ещё один тёмный этаж.
В полумраке мелькают какие-то тени… я сперва отпрянула, потому что мне показалось, это шеренги всадников гарцуют на бледных лошадях, чьи тонкие копыта едва касаются паркета. Перья развевались в плюмажах шлемов рыцарей, лица которых были закрыты стальными забралами… дамы в пышных платьях кружились в вальсе вслед за ними, и через их полупрозрачные юбки просвечивались потемневшие от времени портреты на стенах… Кавалькада невесомо поднялась над полом, и под звуки неслышимой печальной музыки уплыла куда-то в стену под самым потолком.
— Это сны, Сольвейг. Всего лишь сны, — грустно пояснил Христиан. — Тебе они ничем не помогут. Только тепло живого человека.
…Удача — если её можно было так назвать — улыбнулась мне, когда мы подлетели к длинному ряду одинаковых окон в центральной части дворца. Узких, стрельчатых, с ровными ячейками решётки. За ними оказался гигантский зал, ярко освещённый свечами. И в нём танцевали настоящие, живые люди.
Самое удобное, что окон в зале было так много, что я могла перелететь к следующему, как только одно из них затягивалось инеем, и продолжать наблюдать за тем, что происходит внутри.
— Слушай, а если там принц — как я его выманю? Не лететь же в санях прямо туда! Хотя, конечно, я могу попробовать разбить окно…
— О, Селестина! — обречённо вздохнул Христиан. — Кар-какое счастье, что всё-таки ты росла во дворце без этого мальчишки. Я боюсь представить, что бы вы натворили, с его дерзостью и твоей непосредственностью. От Фрозенгарда не осталось бы ни единой целой ледышки!
Может, не так и плохо было бы.
Но вслух я этого, конечно же, не сказала.
— Рано или поздно человек выйдет. Главное, определить подходящего кар-кандидата и под кар-караулить! — с энтузиазмом продолжил Христиан. — Внутрь в санях ты не попадёшь, конечно же. Именно поэтому так важно не упускать продуктивное дневное время! По ночам по улицам шляются… не самые подходящие кар-кандидаты, как ты понимаешь! Ну что, нравится кто-нибудь?
Я уныло уставилась снова в окно.
Глава 7
Вяло разглядываю фигуры людей, которые сновали туда-сюда за стёклами. Теперь это были, без сомнения, самые обыкновенные люди. Толстые, тонкие, носатые, лысые… их было так много! Я никогда не видела близко такое количество людей. Это было намного интересней, чем разглядывать картинки в книгах. Я так увлеклась, что окна почти закончились прежде, чем вспомнила, что надо среди гостей бала подыскивать и себе тоже кого-нибудь, а не просто пялиться.
— Ну что? — поторопил Ворон, подпрыгивая на облучке саней в нетерпении.
Я кисло пожала плечами.
— Мне никто не нравится. Какие-то они все… несимпатичные.
— А что, есть разница? — искренне удивился Христиан.
Я закатила глаза.
— Ну вот представь, что перед тобой стая ворон. Разве они для тебя все на одно лицо? Стал бы хватать в невесты первую попавшуюся плешивую птичку?
Христиан обиделся.
— Вороны не бывают на одно лицо! Форма клюва, цвет и расположение маховых перьев, м-м-м-м… ножки…
— Вот видишь! — торопливо перебила я. Что-то у Христиана подозрительно глаза загорелись. Не уверена, что мне хотелось на самом деле выслушивать тонкости брачных ухаживаний ворон. — для меня люди тоже все выглядят по-разному. И если уж из-за этого ужасного, несправедливого магического правила мне нельзя сначала узнать характер человека как следует, то могу хотя бы выбрать внешне не слишком омерзительного?
Христиан признал справедливость моих аргументов.
Мы оставили бальный зал и полетели дальше.
За соседним окном послышался оглушительный звон разбиваемой посуды.
— … Да не трогал я эту чёртову фрейлину! Ни за мягкие места, ни за жёсткие!!! — вопил мужской голос.
— Не отпирайся, я всё видела!!! Ты ущипнул её за её тощий расфуфыренный зад!
Новый звон. За ним ещё и ещё.
— Истеричка! Это был наш свадебный сервиз!
— Кобель! Будь проклят тот день, когда я выбрала тебя из всего множества замечательных женихов, которые ко мне сватались!
— Я что ль виноват, Матильда, что тебе достаточно было, чтоб кандидат умел поддерживать светскую беседу и при виде тебя не проглатывал язык⁈
— Ах ты…
— Дети, не ссорьтесь! — раздался новый мужской голос, очень и очень усталый. — Дочка, дорогая, выслушай Йенса! Твой муж любит тебя, быть может…
— Мой муж любит только полкоролевства, которые ты обещал вместе с моей рукой!!
— Которые, кстати, мне так никто и не выделил, гм…
Хлопнула дверь.
Я едва успела отпрянуть.
На широкую террасу, заметённую снегом, вышел высокий грузный мужчина в золотой короне, с длинными волосами, аккуратно подстриженной бородой и вислыми усами, в которых серебрились пряди седины. Он был разодет в зелёный бархат, на груди — золотая цепь толщиной с якорную, каждый палец унизан кольцами с драгоценными камнями…
Я боялась, он меня заметит, но король Снеригета — а это, без сомнения, был он — медленно, шаркающей походкой прошёл к балюстраде, и опершись на неё, стал грустно смотреть в пустоту перед собой.
Метель усиливалась. Король её не замечал. Как и того, что на его плечи и волосы оседают пушистые снежные хлопья.
Мне стало ужасно жаль этого человека. У которого было, наверное, всё. Не было только одного — душевного покоя.
— Не бойся, Сольвейг, — проговорил Христиан, мягко касаясь меня крылом. — Человек не может увидеть Снежную королеву, если она сама не захочет. Он нас даже не слышит. И не замечает нашего присутствия.
— Знаешь… — ответила я спустя время. — Мне кажется, тут мне выбирать не из кого. Здешняя принцесса уже охомутала своего принца. И не видно, чтоб она была слишком уж от этого счастлива. Принц, видимо, попался паршивый. Полетели дальше?
— Угу, — согласился Христиан, нахохлившись.
Стало уже совсем темно.
Сани мягко скользнули в вышину.
Я оглянулась, когда мы взмыли над заметённым парком в чёрное небо, продолжающее сыпать всё новыми и новыми искрами снежинок.
Ссутуленная фигура короля всё ещё маячила на балконе — он по-прежнему смотрел в метель. А за его спиной всё так же раздавались крики и колотилась очередная тарелка из свадебного сервиза принцессы.
Снеригет засыпал.
В окнах один за другим гасли огоньки свечей. Последние прохожие спешили домой, высоко подняв воротники своих зимних пальто. То и дело поскальзывались на мостовых, но смешно удерживая равновесие, торопились дальше. Усилившаяся метель быстро выгоняла людей с улиц.
Я поняла, что даже среди множества людей можно чувствовать себя ужасно одинокой.
Если они тебя не видят.