Анна Снегова – Дракот для Снежной королевы (страница 30)

Меня бросало в дрожь при мысли о том, что когда-нибудь моему маленькому сыночку, моей кровиночке, моей драгоценной льдиночке придётся сразиться с самим Орфеусом, богом Небытия…

— Соль. Поздравляю. Кажется, наш трехлетний сын только что победил Вечность. Самостоятельно. Без нашего участия.

Обескураженный голос Кая заставил меня застыть, как вкопанной, едва я вбежала в огромную пещеру подземелья.

Мой муж стоял чёрной глыбой, заложив руки за спину в привычном жесте, на пороге распахнутой настежь гигантской двери. И задумчиво смотрел на то, как довольный Ханс едет к нам верхом на Дракошке.

Прямиком через сугробы.

Из снежных пустошей, куда он вообще-то и ходить не должен был, по крайней мере до совершеннолетия.

Вопрос о том, каким образом он умудрился вскрыть тяжеленные металлические створки, которые мы с Каем надёжно запечатали неснимаемым ледяным заклятием, пожалуй, тоже стоило опустить. Когда детям хочется чего-то, что нельзя, они проявляют чудеса изобретательности.

Наш сын болтал босыми ножками, сидя на пушистой кошачьей спине, и радостно оглядывал всё вокруг, направляясь к нам. Глаза Дракошки светились довольством, усы топорщились. А за их спинами стремительно светлело небо — там, где когда-то была чёрная стена, пожиравшая само пространство. Легкомысленные белые облачка на синих небесах уже собирались стайками, а день светлел прямо на глазах. Бескрайние снежные поля мирно переливались мерцающими искрами под лучами разгорающегося солнца.

В ручонке у Ханса был зажат здоровенный синий меч, как будто выточенный из гигантского сапфира. Он пульсировал и светился изнутри.

Надо ли говорить, что Сердца Гор на месте не наблюдалось вовсе? Камень пропал, как и не было.

А впрочем, камень ли?

Судя по всему, он всегда был мечом, только притворялся и ждал истинного хозяина.

— В могилу меня сведёт кар-когда-нибудь служение вашей семейке, — сипло каркнул Христиан и плюхнулся на хвост, прямо в сугроб. Снежный грифончик, размером раз в десять больше своего приёмного папаши, тут же приземлился рядом и принялся обмахивать его крыльями.

Я подошла к Каю и положила голову ему на плечо. Он поцеловал меня в макушку.

Мы смотрели на то, как наш сын, весь светящийся от гордости, подъезжает к нам верхом на Дракошке… и не находили слов. Молча.

Кай нашёл мою руку и переплёл пальцы со своими… я подумала, что дочка — не такая уж плохая идея. Должен же мне кто-то чуть менее шебутной и чуть более послушный помогать в заповеднике. Ведь скоро дел явно прибавится.

Раз с Вечностью покончено, упадёт барьер, который мешал людям попасть в обитель Снежных королев. А нам — мешал спокойно наслаждаться общением со внешним миром и путешествовать, куда хочется.

Я обязательно насобираю со всех концов земли самых-самых удивительных животных! И растений тоже.

Ведь я теперь знаю, что такое настоящие чудеса. И как хочется поделиться ими с миром.

* * *

Нет, я, конечно, подозревала, что теперь всё изменится.

Но не настолько же!

Это случилось на следующее утро. Когда все мы собрались в тронном зале за большим столом для завтрака — как-то так сама собой у нас сложилась маленькая семейная традиция, что на специальных длинных скамьях и жёрдочках с нами завтракали и лисы, и Христиан со своими грифончиками, и Дракошка… и весь выводок её здоровенных котят, которых она, разумеется, принесла точно в срок. Все они получились разноцветными — сиреневый, снежно-белый, бурый с серебром… удивительно красивые коты. Ни один из них не согласился покидать наш дворец, хотя богиня пыталась приманить такую красоту обратно. От обиды она забрала с собой своё зеркало. Но никто, положа руку на сердце, особо из-за этого не расстроился.

Как всегда за столом было уютно и шумно. Оживлённо пересвистывались на своём грифоны. Мурлыкала Дракошка, поглядывая на своих гибких сорванцов.

Элементали только успевали наполнять здоровенные блюда, из которых лакали коты. Или глубокие миски, в которых ковырялись крючковатыми клювами птицы.

Ханс сидел между мной и Каем и жизнерадостно таскал из наших тарелок по очереди самые вкусные куски. Он у нас получился тёмненький, весь в папу. Только глаза льдисто-голубые — мои.

Семейная идиллия… я не успела толком об этом даже подумать.

Высокие ледяные двери тронного зала с грохотом распахнулись.

— Это что ещё за безобразие⁈ Во что вы превратили тронный зал? — раздался возмущённый голос.

Я вскочила, едва не опрокинув резное кресло, выточенное изо льда элементалями — оно было существенно меньшего размера, чем главный трон, и им пользоваться было куда удобнее.

Кай медленно поднялся со своего.

— Та-а-ак… — медленно, с расстановкой проговорил мой муж. Мрачно поглядывая на вошедшего. Вернее, вошедшую. — А вот, судя по всему, и моя драгоценная тёща пожаловала.

Я со всех ног бросилась к матери, чтобы её обнять.

Она поморщилась и отстранила меня.

— Ах, Сольвейг! Оставь эти нежности. Не до того. Лучше расскажи мне, что я пропустила. Столько лет — как один миг.

Величественная, прекрасная, как всегда, закутанная в белоснежную мантию из переливающихся хлопьев магического снега, в льдистом венце и с непроницаемым выражением на бледном и завораживающе-красивом лице — она осмотрела меня с ног до головы. И её прозрачный, холодный взгляд неожиданно смягчился.

— Я тебя не видела столько лет… когда уходила, ты была совсем крохой. А теперь выросла в настоящую красавицу! Вижу, у тебя всё получилось. Я рада. Значит, выбрала тебе правильного кандидата, — заметила она с удовлетворением в голосе и кивнула, небрежно мазнув взглядом по тёмной фигуре моего мужа.

Кай решительно подошёл ко мне и взял за руку.

Он, конечно же, почувствовал моё смятение. Прикосновение его горячей ладони словно влило в меня порцию его смелости и уверенности.

— Добро пожаловать домой, — сдержанно приветствовал он ту, с которой у него вряд ли были связаны очень уж приятные воспоминания.

На красиво очерченных, бледных до синевы губах моей матери появилась ироничная улыбка.

— Надо же! Стоило ненадолго пропасть, и меня уже в собственном доме встречают как гостью…

Только тут я наконец-то «отмерла».

Столько лет!

Столько бесконечно долгих, одиноких лет…

Качнулась вперёд.

— Почему… — мой голос сорвался. — Почему только сейчас? Где ты была?

Глаза матери сверкнули льдом. Она выпрямилась и откинула полу мантии изящным жестом.

— Когда Вечность поняла, что во дворце Снежной королевы появился мальчишка, который в будущем станет… — она смерила Кая взглядом, отмечая, очевидно, что и он куда как изменился с момента их последней встречи. — Станет отцом Воина вечности… она начала наползать с утроенной силой. Орфеус спешил. Он понял, что у него не так много времени. И был вполне неиллюзорный шанс, что этот гад успеет добраться до нашего дворца до того, как ты достаточно повзрослеешь, чтобы поумнеть и перестать собственными руками отказываться от своей судьбы.

Кай за моей спиной непочтительно хмыкнул.

— Я бы всё равно рано или поздно нашёл путь сюда. И вернул себе Соль.

Моя мама небрежно отмахнулась от него, раздражённая, что её перебили.

— Ровно столько же шансов у тебя было замёрзнуть по дороге, глупый мальчишка! Если бы на тебя напали орфы, духи-посланники Вечности… А её дыхание становилось всё явственней! Я должна была что-то предпринять.

— И ты вышла навстречу Вечности? — ахнула я.

Мама усмехнулась.

— Сердце гор меня слушаться не пожелало. Оно уже вовсю настраивалось на вашу с ним энергетику. Мне пришлось импровизировать. Когда меня поглотила Вечность… — мама содрогнулась, и моё сердце невольно сжалось вместе с этим. — Я всё же оказалась слишком крупным куском, чтобы она смогла переварить меня так просто. И мне удалось замедлить её продвижение. Это дало вам достаточно времени, чтобы… о боги, ну какая же прелесть!

Она вдруг прервалась, и её лицо озарилось мягким светом.

Когда она склонилась, нависая над одним маленьким темноволосым мальчуганом, который, запрокинув голову, рассматривал её не менее храбро, чем когда-то — его отец.

— Ну здравствуй, маленький Воин Вечности! — проговорила она с нежностью, которую я не ожидала услышать от этой суровой и строгой повелительницы льдов и снега. Она положила ему руку на лохматую голову. — Мы все… очень долго тебя ждали. Может, и хорошо, что не мне довелось… — она запнулась, и глаза стали странно поблёскивать. — Но наверное, для того, чтобы всё получилось, нужна была очень сильная любовь. Взаимная любовь. Меня… никогда так не любили.

Хрустальна капля сорвалась вниз. Одна-единственная. И разлетелась на крохотные, хрупкие осколки.

— Я тебя любила! — очень серьёзно и тихо сказала я. — И очень, очень скучала. Я рада, что ты здесь.

Когда мама отвернулась, чтоб не показывать никому свою слабость, я подошла и обняла её сзади. Он помедлила, а потом коснулась своей холодной ладонью моей руки.

— А кстати! — вдруг задумчиво проговорил Кай. — Насчёт «не любили». Могу ошибаться. Но знаю я кое-кого, кто неожиданно пропадал… и с тех пор стал сам не свой. По всему королевству до сих пор шепчутся, что в молодости его украла и очаровала колдунья, которую он до сих пор не может забыть. Перестал спать ночами и всё вздыхает на луну. Поэтому и с женой своей развёлся в конце концов.

— Не говори глупостей, мальчик! — резко отозвалась моя мать, отстраняясь. — Фредерик давно меня забыл! И со своей дурой-королевой развёлся точно не потому, что…