Анна Снегова – Дракот для Снежной королевы (страница 3)

Киваю смущённо. Пока не очень поняла, нравится мне или нет. Сольвейг — это хорошее имя! Мама говорила, что назвала меня им, потому что на древнем языке оно означает «сила солнца». А у нас тут солнца очень мало, — на самом крайнем Севере, где по полгода царит тёмная ночь, а в остальное время оно едва-едва показывается краешком из-за горизонта. Чтобы снова надолго уплыть в темноту. Наверное, оно освещает какие-то другие королевства, не наше.

«Соль» — это что-то грустное и солёное. Это про слёзы.

— А… тебя как зовут?

Он наконец-то удостаивает меня коротким взглядом, прежде чем ускорить шаг.

— Кай. Но ты можешь особо не запоминать. Я всё равно отсюда скоро выберусь. Обязательно.

Да.

Я помню.

Его там ждут.

Почему мне от этого так грустно?

Глава 3

Помню, я тогда подумала — покажу Каю, как здесь интересно, и вдруг он захочет остаться. Мне ужасно захотелось, чтобы у меня был такой друг.

Я весь день водила его по дворцу и делилась чудесами.

Наш дворец был выстроен в форме снежинки с шестью лучами. Каждый луч посередине выпускал еще два боковых коридора. На конце каждого луча — высоченная круглая башня, в одной из которых была моя комната. В центре лучи сходились к тронному залу… и ледяному озеру, которое было сердцем дворца. Иной раз я могла целый день бродить по этим лабиринтам, и ни разу не встретиться с собственной мамой — но у меня были элементали и Христиан, и если вдруг мне случалось заблудиться, я знала, что они обязательно укажут мне путь.

Разумеется, когда я выросла, могла уже сама ориентироваться во дворце с завязанными глазами.

Кая дворец не очень впечатлил. Он пробовал ковырять стены, затянутые ветвистыми узорами инея, но они были слишком прочны, и малейший скол тут же зарастал обратно. Пытался открывать высокие стрельчатые окна, затянутые голубым и лиловым витражным льдом — но это было невозможно. Как и разбить.

Сильней всего его рассердила новость о том, что во дворце нет ни единой двери наружу. Только внутренние. Сказал, что это настоящая тюрьма, и он не понимает, как я здесь живу. А я не понимала, как можно жить по-другому.

— Может, как-то расплавить всё это… — задумчиво говорил он, глядя на толстые ледяные стены, через которые матово просвечивались последние лучи полярного солнца. Оно как раз показалось краешком, чтобы через час опять передумать просыпаться.

Но посмотрев на меня, Кай рассмеялся и потрепал меня по волосам.

— Да не бойся ты, трусиха! Не стану я ломать твой дом. Я пошутил. И тут всё равно огня наверняка нету. Я прав? — он посмотрел внимательно.

Я задумалась, нервно теребя кончик косы.

— Только магический, от элементалей. Но он ничего не может сжечь. Лишь освещает. Ты не думай, я не глупая! Я знаю, что такое настоящий огонь. Я читала.

— Ты умеешь читать? — удивился Кай.

— Да! — просияла я. — Пойдём, я тебе покажу.

…Вот теперь я смогла его удивить.

Гигантская библиотека, под которую была отдана вся Северная башня. Наша главная сокровищница. Бесконечная винтовая лестница, уходившая в небеса — и все, все, все стены уставлены рядами книг. И пусть и башня, и лестницы были изо льда — книги-то оставались настоящими.

— Если бы у меня было столько книг, я бы, наверное, жил прямо в этой башне и никогда не выходил… — зачарованно проговорил Кай, с благоговением касаясь корешков.

— Ты тоже умеешь читать? Точно, ты же взрослый. Наверное, ходишь в эту, как её… школу? — неуверенно спросила я. Как раз недавно читала про такое место, в сказке о мальчике с деревянным носом.

Кай смутился.

— У нас нету денег на школу. Бабушка учит меня сама.

Бабушка.

Это мама мамы. Я ни разу не видела Снежную королеву, правившую поколение назад. Она умерла ещё до моего рождения. Королевы живут долго, но не бесконечно. Просто люди не умеют нас различать. Вот им и кажется всем, что мы на одно лицо. Так объяснила мне мама.

Я, правда, спросила тогда — а что, неужели бывает, что люди встречаются со Снежными королевами лицом к лицу? Она улыбнулась и ответила, что я всё узнаю, когда подрасту. А пока мне рано понимать такие сложные вещи.

Но вот теперь я выросла, а её нет рядом, чтобы эти «сложные вещи» мне объяснить…

Помню, при воспоминании о бабушке лицо Кая стало очень грустным.

Чтобы развеселить его, я предложила пойти в мою комнату и показать ему игрушки. Он скривился и сказал, что уже не маленький, чтоб играть. Но всё равно пошёл за мной.

Ни снежные зайцы со стеклянными глазами, ни прозрачные снеговики, которые никогда не падали, а всегда поднимались, если их качнуть, ни юла, что сыпала настоящим снегом, стоило её завести, не впечатлили Кая. Тогда я решила поделиться своим самым главным сокровищем.

— Ты умеешь хранить секреты?

— Ещё бы! — азартно заявил мальчишка, и зачем-то протянул мне мизинец.

— Это зачем? — удивилась я.

— Ай, темнота! — отмахнулся Кай. — Давай сюда руку.

Он показал мне, как нужно держаться мизинцами и объяснил — это значит, «я обещаю хранить твой секрет, как свой, и скорее у меня язык отмёрзнет и отвалится, чем выдам его кому-нибудь!»

— Хорошо, пойдем! Только смотри, не выдавай. Если моя мама узнает — поймёт, что я ходила туда, куда нельзя было.

Я толкнула дверь в маленькую полутёмную кладовку.

Это на всякий случай. Я боялась, что если мама придёт ко мне в комнату и заметит их, будет ругаться.

— Что там? — насторожился Кай.

Из опрокинутой коробки в дальнем углу нерешительно показался острый нос, потянул воздух. Юркнул обратно.

— Они тебя боятся. Ты чужой, и наверное странно пахнешь.

— Я его заметил! Вон, вон, кончик хвоста мелькнул! — с восторгом прошептал Кай.

А я смотрела только на него. У него была такая красивая улыбка.

— Сейчас. У меня есть печенье, я выманю, — сказал Кай, достал что-то из кармана и присел на корточки.

Это был кусочек теста в форме сердца, искрошившийся по краю. Оно выглядело так мило, и пахло так здорово, что мне самой захотелось попробовать. Так что я прекрасно понимала Снежка, Позёмку и Метелицу, когда они, сначала несмело, забавно приникая к полу и поводя большущими ушами, а потом всё уверенней стали приближаться к заветной добыче.

Не прошло и пяти минут, как лисята облепили Кая всего. Серебристо-белый воротник из лисьего хвоста оказался у него на шее, ещё один лис прыгал вокруг, а Метелица уверенно вскарабкалась ему на голову. Кай заразительно хохотал. А я стояла, смущаясь, в сторонке, и смотрела на них.

Это было так странно.

Неужели так может быть? Чтобы рядом был кто-то живой и тёплый. Умный и весёлый.

Наверное, теперь мои дни не будут похожи один на другой, как снежинки в метели. Каждый раз чуть-чуть разные… но всё равно одно и то же. Их так много, и они сливаются в бесконечный поток. Иногда мне кажется, что он меня куда-то несёт. И я теряю опору под ногами. Это очень страшно, чувствовать себя такой беспомощной.

Кай не такой. Он прочно стоит на земле, я это вижу. И он ничего не боится. С ним я бы ничего не боялась тоже.

— Всё, печенье закончилось, больше ничего нету, — смеясь, заявляет Кай и делает вид, что пытается поймать Снежка. Серебристый лис фыркает чёрным носом и, взмахнув хвостом, юрко уходит из-под самой руки.

И в это время у Кая оглушительно бурчит в животе. Он смущается и делает вид, что ничего не было.

— Ты, наверное, голодный! — спохватываюсь я.

Хлопаю в ладоши.

В воздухе перед нами загорается два синих огонька. Элементали явились служить своей маленькой хозяйке.

— Нам чего-нибудь поесть! — прошу я. Потом, скосившись на Кая, который изо всех сил принял незаинтересованный вид, добавляю: — И побольше.

Огоньки вспыхивают чуть ярче.

Прямо на пол рядом с нами начинают приземляться блюда с едой. Синие шарики мороженого в вазочках из прозрачного льда, белоснежный виноград, в котором просвечивают льдинки косточек, воздушный пудинг и моё любимое — корзиночки с пушистыми сладкими облаками, после которых на языке долго пощипывает.

Кай пытается делать невозмутимое лицо, но я вижу, как у него загораются глаза.