Анна Синнер – Огонь и Лед (страница 35)
Бьянка задумалась. Откажется – Адриану этим оскорбит. Но пожелать ей было просто нечего. Попросила бы маму вернуть, да король Феанор шепнул, что там, в садах Накиры, она нашла любовь. Эльф много лет провел в чертогах богини смерти после того, как члены Высшего Совета Авалькины подослали к нему убийцу, и маму видел сам. Да и отец сумел перешагнуть свою боль. Разве что…
– Вернуть отцу дракона Вам по силам? Он почти не просыпается. Если снимите проклятье, я буду признательна.
– Считаешь, он усвоил урок?
– Урок?
– Урок, – голос богини звучал резко. – Осознал, что демоны вам не враги? Что они пришли на континент в надежде выжить, потому что мрак – это скверное место? Жара, засуха, кислотные дожди. Монстры, которые вашим горожанам и не снились. Что у тех, кто пал в ледяном пламени его дракона, были семьи и жизнь, которую он отнял? Зверь – дар богов, а не игрушка, не так ли, Бэан’на?
– Вы тоже, знаете ли, далеко не идеал, – заступилась Бьянка за отца. – Если Вам так жалко демонов, могли бы их спасти. Направить моего отца по нужному пути!
Адриана покачала головой, но смягчилась:
– Девочка моя, той ночью, когда Р’гар полетел навстречу войску из мрака, в покоях его ждал ассасин, которого прислали враги вашей семьи. Многоликий, один из лучших в своем роде, настоящий мастер, нацепил личину твоей матери. Твой отец не заподозрил бы подвоха. После его смерти погибла бы вся твоя семья. Тэ’йлана попыталась бы удержать власть, но ее бы зарезали во время бунта. Как и тебя, младенца в люльке. И Рой’не, и Нейд’не. Сой’ле бы и вовсе не родился. Тысячи демонов отдали свои жизни, чтобы род Даэр’аэ уцелел.
Тысячи жизней ради их семейства?
– Почему мы?
– Потому что. Дракон черный. Дракон белый. Брат и сестра. Он породил мрак, она породила свет…
– Я знаю драконьи легенды, Адриана!
– Это не легенды. Кин’эйр и Бэль’эра создали этот мир, – бросила богиня и поднялась. – Что-то мы с тобой увлеклись, солнце. Ты мне нравишься, и ты меня не подвела. Сделаем вид, что Р’гар усвоил урок. Я верну ему дракона. Но если он возьмется за старое, я спрошу с тебя. А мне пора, хочу встретить сестру во всеоружии!
Она и рта открыть-то не успела, дабы уточнить, о каких сестрах вообще идет речь, как Адриана эффектно растаяла в воздухе:
– Как всегда… И Вам всего доброго.
Богиня ее больше не пугала. Бьянка как-то свыклась и с ней, и с неопалимым. Такова уж участь владычицы света. Приходилось иметь дело с эксцентричными божествами, которые говорили загадками, появлялись, когда вздумается, а потом исчезали, когда им наскучит. Анализировать слова Адрианы ей было попросту лень. Пустая трата времени. Никогда не разгадаешь, в чем смысл. Веселиться на празднике в честь ее братьев было куда приятнее, чем придаваться мрачным думам.
Мужа она поймала на лестнице. Иллай не поднялся на открытые террасы, чтобы разделить с ее семьей и гостями трапезу, он ждал ее.
– Беа, я тебя обыскался! – он подхватил ее на руки, вскользь коснувшись ее губ.
– Шерган, – Бьянка прижалась к его груди. – Ты что творишь? Куда ты меня несешь?
– Туда, где нам никто не помешает.
Иллай юркнул в ближайший коридор и толкнул ногой первую попавшуюся дверь.
– Будем заниматься любовью в дамской комнате? Я ценю твое рвение, Шерган, но нас скоро хватятся!
– Тсс… – муж усадил ее на хрустальный комод, на котором красовался ряд ароматических свечей. – Я тебе секрет расскажу. Мне тень на ушко шепнула, что Аста ждет ребенка! Не знаю, в курсе она сама или нет? Может, стоит ей сказать?
Бьянка запустила коготки в шелковистые завитки Иллая, обхватила ногами его бедра:
– Аста знает.
Радостной новостью Берлейн поделилась с ней еще с утра.
– А мне рассказать времени она не нашла? Подруга, называется.
– Не злись на нее. Она хотела. Я тебе клянусь. Подходящего момента не было. Со всей этой коронационной суетой. Кто ж знал, что тень тебе ее сдаст с потрохами.
– Ладно. Прощаю. Так и быть. Видела, какая она сегодня красивая? Будто светится изнутри. Беременность ей к лицу.
Аста? Красивая? Светится? Берлейн прекрасна, спору нет, но…
– Ты вконец обнаглел? То есть я у нас не красивая? И мне носить под сердцем твоего ребенка не к лицу?
Каждую ночь ей снился дракон. Красный. С каменной шкурой. Дракон, которого ее волей отсекли у Лады. Освободили измученного зельями зверя от вечных страданий. Он нашел себе нового хозяина. В ее грезах он лежал на берегу великого океана и довольно мурчал, выдыхая языки пламени, а у его когтистой лапы, валяясь на пушистом покрывале, листала книгу девчушка. Бледная и белобрысая, как Бьянка. Черноглазая, как Иллай. Ее дочь, которая пока не родилась на свет, но уже обзавелась драконом.
– Ты самая красивая женщина во всех мирах, – муж положил ладонь ей на живот. – И самая любимая.
– Точно? – прищурилась Бэан’на.
Иллай хрипло рассмеялся:
– Дурында. Точно.
Бессовестным образом он задрал ее юбку, запечатлев у нее на коленке обжигающий поцелуй.
– Шерган, а если нас услышат?
– Оттого острее ощущения, Даэр’аэ…
ЭПИЛОГ
Перед зеркалом Хинтара вертелась целую вечность. Волосы лежали абы как, платье ей решительно не нравилось. Низ она трансформировала раз пятьдесят… Удлиняла, укорачивала. Добавляла объема и слоев. Украшала камнями и меняла цвет. А после отчаянно сражалась с верхом. Металась между корсетом и легкой невесомой драпировкой, открытыми ключицами и пышными рукавами-фонариками.
Когда Анэй влетел в ее дворец, расплавив золотые двери, Хинтара так и не сумела подобрать наряд для прогулки с неопалимым, с которым у нее намечался бурный и весьма занимательный роман. Стояла у себя в спальне в недоделанной юбке и каком-то погрызенном лифе, пытаясь наколдовать не платье, а шедевр, достойный богини созидания.
– Анэй! Я тебя не приглашала! – взвизгнула Хинтара, прикрывшись первым, что попалось под руку.
Предстать перед рыжеволосым красавцем в
– Твоя сумасшедшая сестрица нас переиграла! – прогремел Анэй, и стены ее чертог содрогнулись. – Мстительная стерва!
Умеют же некоторые испортить настроение.
– Мне нет дела до Атхары. Лучше пойди и верни мои двери в их первозданный вид. Пока я одеваюсь.
– Хинтара! Ты оглохла? Я тебе сказал, что она добилась своего! Моя белобрысая дура, владычица этого жалкого мирка, отдала Атхаре свое желание!
Белобрысую дуру звали Бэан’на. Анэй не слишком-то интересовался тем, что происходит на землях, куда сбежала ее сестрица, а вот Хинтара… Она порой приходила в заброшенный, опустевший Алмазный Дворец, расположенный по соседству. Туда, откуда Атхара когда-то наблюдала за жизнями людишек. В прудах, что его окружали, без конца мерцали образы и судьбы. Правда, разобрать, где прошлое, где будущее, явь и ложь, ей никак не удавалось.
– И что же загадала моя драгоценная родственница? Наскучил ей этот жалкий демон? Обратно захотелось? Анэй, молю, не даруй ей крылья. Если она вернется, я ее удавлю. За предательство.
Неопалимый сжал руки в кулаки:
– Не наскучил.
Ревность гадкой ползучей змеей окольцевала горло Хинтары. Конечно, тот факт, что когда-то неопалимый любил эту бесстыжую стерву, для нее секретом не был. Но, кажется, «когда-то» – не совсем подходящее слово. Неужели Анэй любил ее до сих пор?
– Что она у тебя попросила?
– Крылья.
– Ты сказа…
Анэй ее перебил:
– Твои крылья, Хинтара! Она приказала мне отрезать твои крылья! Я весь манускрипт вдоль и поперек прочел в поисках решения, но его нет! Владыка может передать желание! Я обязан его исполнить! – в его глазах заблестели слезы. – Мне жаль. Ты мне очень дорога, но здесь я бессилен.
– Мои крылья? Ты не посмеешь!
– У меня есть выбор? Однажды я уже прогневал Бэль! Забыла, чем это для меня закончилось?
Как же. Его историю она знала назубок. В их божественной компании Анэй появился относительно недавно. Около трех тысяч лет назад. До этого он царствовал на небесах в Хар’алгоре. Совершенном мире, где все ходили строем, а преступность давным-давно искоренили. Но Анэй оступился, и великая госпожа Бэль’эра пришла в ярость. Отправила его к ним. Опекать мрак и свет.
Позже Хинтаре и на своей шкуре довелось испытать, каково это… Разозлить древних богов. Тех, кто создал тысячи миров и прожил тысячи жизней в каждом из них. С дуру она пожаловалась Бэль, что Атхара сбежала, но богиня встала на сторону ее сестры. Прониклась этой глупой и бессмысленной историей любви. Атхару она не наказала, словно и вовсе забыла о ее существовании, зато Хинтару отчитала. Назвала ее стукачкой и едва не превратила в ослицу. Повезло, что Кин’эйр заступился, и вместо копыт у нее до сих пор были ноги.
– Режь, – Хинтара повернулась к неопалимому спиной и зажмурилась. – Ты прав. Бэль от тебя мокрого места не оставит, когда услышит, что ты нарушил правила игры. Да и меня на этот раз уж точно ослицей сделает. В лучшем случае.
– А вдруг будет больно?