Анна Синнер – Огонь и Лед (страница 12)
– Мы не отрываем вас от… Чего-то крайне занимательного? – тихонько спросила Бьянка у подруги, когда Аста подхватила ее под локоток и повела к дому, пока мужчины обменивались любезностями, стоя на морозе. – Берлейн, боги, почему ты босая?
– Не отрываете, – Астория беззаботно махнула рукой в сторону бани. – Сапоги где-то там валяются. Слетели, пока мы бесновались.
– Бесновались? В сугробе?
– Я выучила старинное заклинание левитации, но Рей сказал, что я и минуты в воздухе не продержусь, – маленький носик Асты возмущенно поморщился.
– Продержалась? – Бьянке чудом удалось сохранить непроницаемое выражение лица и подавить застрявший в горле смешок.
Астория, впрочем, ее раскусила и картинно закатила глаза:
– Очень смешно, Даэр’аэ. Нет, конечно! Я рухнула секунд через пять. Хорошо хоть Рейден успел меня поймать, не то все кости бы себе переломала. Проходи уже в тепло. Не стой как истукан.
Дом семейства Омни-Берлейн был прекрасен. Отделка по большей части не отличалась особым изыском, ведь построили его с нуля, и заниматься ремонтом молодые супруги не слишком-то хотели, а потому ограничились сдержанной классикой. Много дерева, удобная мягкая мебель, пушистые ковры – шкуры. Бесчисленные стеллажи с книгами, камин для обогрева… И куча всяких милых мелочей, которые Аста купила здесь, на Фьяльке, у местных ремесленников. Именно они и делали ее просторный дом уютным и живым.
Мягкие пледы с кисточками и помпонами, цветастые подушки разных форм и размеров, многообразие диковинных растений в красивых экстравагантных горшках и вазонах, расписная посуда, свечки… Тяжелые шторы с ручной вышивкой по низу, которые они с Бьянкой вместе нашли на рынке, как и совершенно безвкусную статую пантеры, до того нелепую, что не влюбиться в нее оказалось просто невозможно, и теперь эта махина гордо украшала кабинет Рейдена, уже смирившегося с присутствием этого хрустального чудища.
Бэан’на любила гостить у друзей. Правда, обычно этим они с Иллаем занимались по отдельности, что не ускользнуло от подруги.
– Я чего-то не знаю? – Берлейн прошлепала на кухню и плеснула в чашки травяного чая. – Минут пять прошло, как вы явились, а криков я пока не слышу… Вы так уйдете на рекорд.
– Мы что, настолько безнадежны?
– Как тебе сказать, чтоб не обидеть. Я вроде как привыкла, что кто-то из вас сюда влетает, словно фурия, и потом молнии весь вечер мечет.
– Он тебе на меня жалуется?
– Еще чего. На тебя он жалуется Рейдену. С завидной регулярностью. Но, дорогая, у нас с ним одна тень на двоих. Я слышу, что он чувствует.
– И что он чувствует сейчас?
На ответ она не рассчитывала. Все-таки Иллай и Аста дружили с раннего детства, но подруга ее удивила:
– Сейчас он… Счастлив? Думаю, да. Что-то близкое к тому, как я понимаю слово «счастье». Признаться честно, меня это пугает. Даэр’аэ, прошу, не играй с ним. Если между вами что-то закрутилось, пусть это будет всерьез. Не разбивай ему сердце. Ты ведь в курсе, что он к тебе неровно дышит.
Ах, милая наивная Астория. Она, как и многие, кто их с Иллаем окружал, искренне верила, что муж в нее влюблен. Но она, стерва эдакая, наставляет ему рога с любовником, и все же Его Величество стоически выносит капризы и выходки своей невыносимой женушки.
Хотя Бьянка сама виновата в том, что Берлейн повелась на эти глупые сплетни. Кое-что она от Асты утаила. Не хотела делиться своим позором и предпочла о нем забыть. Скрыла тот факт, что они Иллаем консумировали брак. Переспали сразу после свадьбы, поддавшись эмоциям, и на утро муженек выскочил из постели, как ошпаренный, и заявил, что произошедшее…
Не успела Бэан’на одеться и привести себя в порядок, как он уже целовал Амалерию у всех на глазах. А ведь ночью ей было хорошо, и она, дура набитая, допустила мысль, что их брак вполне себе способен выйти за рамки фиктивного.
Стоило ей вспомнить выражение лица, с которым он произнес те слова, как у нее резко испортилось настроение, но от необходимости отвечать Астории ее избавил Рейден, который ввалился в дом, зажав под мышкой пару женских сапог:
– Даэр’аэ, к тебе гости.
От ужаса у нее все внутренности сжались в комок:
– Отец?
– Принц Сой’ле, – Рей многозначительно покосился на окно. – По-моему, он не в духе.
Бьянка проследила за его взглядом. И действительно, Соле собственной персоной о чем-то бурно дискутировал с Иллаем, у которого губы уже посинели от холода, хотя он наверняка грелся от резерва. На улицу она, подобно Асте, вылетела босиком, в одних тонюсеньких чулках:
– Соле! Ты чего здесь делаешь?
– Это я хочу спросить у тебя, Бэан’на Даэр’аэ. Мы с тобой сегодня должны летать над Эльсинором. У тебя с памятью проблемы?
Брата она обожала, но характер у него был не сахар. Вероятно, семейное. Но если отец или Ней в минуты ярости любили голос повышать, изрыгая витиеватые проклятья, да и спокойный по меркам их четы Рой’не порой позволял себе подобные вольности, то Сой’ле не срывался никогда. Не орал, не крушил первое, что попадется под руку. Лицо – равнодушное, тон – спокойный. Оттого и делалось в разы страшнее.
– Я…
– Я? – черная бровь брата скептически выгнулась. – Бэан’на, нас ждут приютские дети.
Прозвучало это как приказ. И рабский браслет ему был не нужен. Не зря Каттаган считал, что Соле покорит мрак. Он, как никто другой, заслуживал носить на голове венец темного властелина.
– Сой’ле, летать на Эльсинором сейчас – крайне опрометчивый поступок, – вклинился в их разговор Иллай. – Мне тебе это трижды повторить? В конце концов, мы в гостях у друзей! Хочешь, чтобы твоя сестра все бросила и тем самым обидела подругу?
– Ваше Величество, – зрачки брата сменили форму, а с ним изменился и цвет глаз единственного огненного дракона на свете. С лазурного на желтый с красными вкраплениями. На щеке у него проступили черные чешуйки, и Соле сбросил китель, а с ним и рубашку, готовясь обернуться сразу, как выйдет из портала, ведущего в Эльсинор, что мерцал у ближайшей елки. – Я прекрасно понимаю с первого раза. Если мне не изменяет память, то вы с герцогом Омни собирались жарить мясо на костре. На все приготовления у вас уйдет как минимум час. К трапезе моя сестра вернется. Даю слово.
На этом Сой’ле развернулся и направился к порталу, демонстрируя литые мышцы на спине. Для мальчишки восемнадцати лет он казался слишком взрослым. С детства таким был. Совершенно непоколебимым.
– Я тебе клянусь, – проворчал Иллай. – Еще один такой выпад в мою сторону, и я отправлю его обратно в Сильвенар! Там пусть и живет. Под крылом у вашего папеньки! Ведет себя так, будто король Эльсинора он, а не я! Бесы! Бьянка, у меня твое семейство уже поперек горла стоит!
– Ладно тебе. Если бы не он, люди, которых ты эвакуировал в пещеры, пали бы от лиан магов земли. Соле, считай, заплатил за это жизнью.
– Помню. Поэтому я его и терплю.
– Я полетаю? – Бьянка острожно коснулась плеча мужа. – Часок? Он не даст меня в обиду, даже если на горизонте появится отец.
Иллай скривился, но сдался:
– Летай. У тебя есть час. Это приказ. Не вернешься сама, тебя притащит браслет.
– По рукам!
Драконам нужен был простор. Свобода. Полет. Ощущение эйфории, что накрывало с головой, когда с небес ты мог рассматривать красоты света. Кружить над лесами и долинами, задевать хвостом верхушки острых скал, а лапами скользить по безупречной водной глади океана, чтобы потом во всей красе парить над городом под восторженные крики народа.
Приютские дети, старики, что остались без семьи и без крова и жили в домах на попечении короны… Их с Сой’ле они ждали больше всех. Толпой выходили во двор, предвкушая, как ее белый зверь и черный зверь брата пронесутся по небу, выписывая пируэты. На это Бьянка сил никогда не жалела.
ГЛАВА 10. МУДРОСТЬ
Принц Сой’ле его порядком нервировал… Этой своей невозмутимостью. Редкостным талантом в любое время и в любом месте сохранять абсолютно каменную физиономию. Про таких говорят, что в тихом омуте бесы водятся. Но Бьянку полетать Иллай все же отпустил. Понимал, сколь это важно для тех, кому боги подарили прекрасного крылатого чешуйчатого зверя.
– Ну и что между вами происходит? – избежать допроса с пристрастием ему не удалось. Астория усыпила его бдительность, воркуя с мужем на кухне, но едва он немного расслабился и принялся подкидывать дровишки в костер, как она нарисовалась во дворе и вцепилась в него, будто клещ. – Ты так сияешь, что аж тошно. Как бы Даэр’аэ не спустила тебя с небес на землю.
Асту он любил и позволял ей куда больше, чем кому-либо еще.
– Берлейн, не начинай. Со своей женой я в состоянии разобраться сам.
– В состоянии? Поэтому ты надел на нее рабский браслет? Шерган, я что, по-твоему, слепая? Моя мать – лучший артефактор континента. Бьянка, конечно, рукав старательно натягивала аж до кончиков пальцев, но магический след платьем не скроешь.
– Раз надел – так надо. Я же тебя не спрашиваю, чем вы там с Рейденом в спальне занимаетесь!
Увы, Астория его видела насквозь. Вернее, не она, а эта треклятая тень, которая подруге детства на него вечно стучала, открывая ей самое сокровенное.