Кровоточат дёсны,
Сплёвываю яд.
У меня всё просто-
Там где рай, там ад.
Отсчитаю восемь,
Но отрежу всё наперекор.
Мы молчаньем всё скосим
И воткнём в бревно топор.
Жёлто-зелёные дни
И сухая дурман-трава…
Ты мне хоть раз намекни,
Что я была так права.
Высоко взлетает орёл
И высматривает наши мечты.
Ты будешь наверно спасён,
Ты будешь эгрегором пустоты.
У тебя на рубашке пуговицы
Пришиты все наперекосяк,
Мне вот в этой путанице
Не разобраться никак.
Я расстегиваю дни,
Провожу ладонью по швам
И на твоей щедрой груди
Отдаюсь на покой снам.
Утром кровоточат дёсны,
Сплёвываю в ад.
Ты снова меня попросишь
Принять благоразумия яд.
Пастор и его паства
Пастор! Вы мне нужны!
Пастор! Мне снятся страшные сны!
Так вскипает подушек вспененный бред,
А я разбиваюсь о тайны ночных бесед.
Там горячечные путаются во мне дни
С ершистым адреналином в вязкой крови.
Близится эта ночь, я устала так ждать.
Пастор, помогите, мне твёрдо
надо бы знать-
Почему в этом мире так важно зло?
Почему говорят, что мне повезло?
Так спускается ночь как чёрный туман,
Собирает людей по своим там домам…
Сонной травы отведав дня,
Пастор не забудьте и вы меня!
Пастор! Вы мне нужны!
Пастор! Мне снятся страшные сны!
Будьте ко мне так добры!
Пастор! Отмолите меня у тьмы.
Мне всё легко удаётся в жизни, кроме самой жизни…
Мне было 33,
Хоть хорошо, на крест не повели
Отделалась испугом,
Но я упала духом,
И на душе вскипает мрак, —
Теперь я вурдалак,
А кровь – моя слепая жажда-
Её отведала однажды…
Мне было 33…
И хорошо, на крест меня не повели
А вы не прячьтесь от меня-
Слепа погибель!
Что толку охранять?!
Что толку ненавидеть?!
В моих руках слепая власть
Всемирного страданья, 
