Анна Синельникова – Белые Маги (страница 6)

– А может и нет, – с вызовом ответил Сева.

– А кто тогда? – не унимался Саня.

– Некто, – поставил точку в разговоре Сева.

Саня рассмеялся:

– Одни некто, блин. Ни одного кто.

– Ага, и мусор ничейный, – поддержал Фёдор.

– Мы все зависим от жабы, понимаете, она лапу подняла, и мы за ней болтаемся, она язык выпустила и мы, отрыгнула комара и мы за ней… – подытожил Сева.

– Все жабы что ли? – спросил Саня.

– Все, не все, но вы же видите, что как бы человечество ни барахталось, оно по одним рельсам едет, и через тот же капитализм с нечеловеческим лицом въедет в некий всемирный коммунизм, коим и является эта жаба.

– У нас тут какое-то жабоведение, – улыбнулся Фёдор. Что жаба делать то будет в ближайшее время? Есть какие-нибудь движения, движухи, хотя бы и лапой? А то заработался я совсем, вот, вчера новую картину закончил.

– О, да ты прям, смотрю, зачастил, что совсем новую уже или всё ту же доработал?

– Новую, – ответил Фёдор.

– Ну, тебе прям прёт, одну за одной стал штамповать. В чём секрет?

– Секрета нет, – улыбнулся Фёдор, – надо – поделюсь.

В это время Сева взял гитару и запел известную песню: «Мусорный ветер» группы Крематорий.

Когда он закончил, Саня спросил:

– Я слышал, что вы играете в субботу?

– Да, играем, приходите ребята. Буду рад, так сказать.

– А впишешь? – уточнил Саня.

– Не вопрос, – ответил Сева и продолжил, – а вот я тоже уже полгода как ничего нового не написал, мне бы тоже секрет знать, а то не «Мусорный ветер» же мне петь на концертах, выступать зовут, а репертуар блёклый, сука, как ни крути…

– Все хотят знать секрет, – улыбнулся Фёдор.

– Так колись! – воскликнул Санчо.

Но Фёдор перевёл тему:

– Сев, а если я с девушкой приду, впишешь +1?

– Ну, ты наглый, – пожурил его музыкант, – хочешь перед ней рисануться?! Ну, ок. Почему бы и нет. Вообще не уверен, придут ли люди.

– Придут, придут, – ответил Саня, – не желавший сходить со своих позитивных рельс, – Они всегда приходят, только свистни, просто свистеть нужно правильно и музыкально… Не зря ж столько учились этому и трудились в соответствующем направлении. За труды воздастся. Не иначе. Надо верить. А то не дело совсем себя так загонять!

Вечером Фёдор позвонил Ларе и пригласил её на концерт группы Севы. Он был рад слышать голос девушки, так запавшей ему в душу. А тем более был рад грядущей встрече с ней.

Глава 9 Во сне всё состоится

Фёдор воодушевлённый вернулся домой. Но подходя к своему дому, издалека он увидел некую фигуру в белом капюшоне у своей калитки. Когда Фёдор приблизился к дому, фигура исчезла.

– Показалось, наверное. Мало ли… – не стал придавать значения этому эпизоду художник.

Дома Фёдор задумался над новой картиной.

– Вот есть же подсознание, оно, наверняка, может всякие штуки выкидывать, что не сразу же и поймёшь его шуток… И должно бы тогда существовать и надсознание… Вот. Точно.

А сознание лишь как узенькая прослоечка между ними, ей и тесно, и не уютно, и душненько может быть иногда…

– Нужно ещё рисовать, – эта мысль его преследовала всё-таки больше других, но надо же было заняться и каким-то продвижением. Потому Фёдор просидел в интернете оставшийся вечер, и ему удалось выйти через знакомых в сети на потенциально заинтересованные галереи. Он списался с одним из владельцев галереи во Франции, который захотел посмотреть на его эксклюзивную картину и вживую, но когда у того будет очередной визит в Россию. А ближайший визит запланирован не ранее, чем через два месяца. Несмотря на это, Фёдор ухватился за эту идею и решил непременно ждать и много работать.

Счастливый, Фёдор заснул.

В эту ночь Фёдор увидел ещё один необычный, удивительный сон.

СОН ФЁДОРА.

Ему снилась женщина, которая в раскрытых ладонях несла ему цветок. Цветок напомнил ему орхидею. Он невольно залюбовался на его причудливые изгибы.

В следующий момент сна Фёдор оказался с дедом в лодке, дед дал ему вёсла и сказал сурово: «Греби!»

– А ты дед? – испуганно спросил уже маленький Федя.

Дед почему-то ответил, что ему нужно стеречь айсберг и показал Феде цепи с замком, перекинутые через его плечи крест-накрест, а в руках дед, с прищуром и усмешкой, покрутил ажурный старинный ключ и почему-то сказал, – «Щуп».

В следующий момент дед исчез, а Федя вновь переместился, на сей раз в комнату, залитую белым солнечным светом, он сидел за столом и рисовал в альбоме – зелёную лодку с красными веслами.

– Что это? – спросила его мама.

Он почему- то ответил:

– Вечный покой.

И тут же увидел белое лицо, склонившегося над ним белого мага в капюшоне и колпаке, тот шептал ему:

– Рисуй, Федя, рисуй!..

Тут же в своих руках Фёдор увидел старинную резную деревянную шкатулку, на которой была витиеватая надпись «Проклятие Дона Румы». Маленький Федя раскрыл шкатулку и увидел в ней свернутый белый лист, обвязанный красной лентой.

Федя, исполненный мальчишеского любопытства, развернул лист, но сон резко оборвался…

Проснувшись, Федор долго ходил по комнате и думал.

Он думал сразу обо всем и ни о чем, ему никак не удавалось хоть как-то скомпоновать свои разрозненные мысли.

– Такое ощущение в жизни, что я только исправляю предыдущие ошибки…

– Блять, когда я начал ошибаться!.. Остановите карусель!..

Не в силах совладать с собственными чувствами и мыслями, он сел рисовать. Художник изобразил на полотне белую орхидею, ему очень хотелось рисовать этот цветок, но не такой как он видел во сне, а почему-то именно белый.

Вечером зашел Саня, и Фёдор осторожно спросил у него:

– Ты не слышал что-нибудь про проклятие Дона Румы?

– Да, нет вроде. В «нэте» поищи, а что такое? – удивился друг.

– Цинизм, наверное, это, – рассмеялся тут же Саня.

– К чему это ты? Нет, в интернете ничего нет.

– А с чего ты его тогда взял? С потолка что ли? Или это новый квест? Хочешь поучаствовать? – удивился Санчо.

– Типо того, – уклончиво ответил Фёдор, – а ты что всё по своим квестам ходишь?

– Да, нет, ерунда всё это. Не вставляет уже давно.

– Ну, и отлично, – заключил Фёдор.

– А что?! Человечество стремится к самоубийству, это вполне обычное, привычное желание для человеков, скинуть с себя бремя, – как-то печально и обречённо сказал Саня.

– Ты чего загрустил? – спросил Фёдор.