Анна Симон – У КАЖДОЙ МЕЧТЫ ЕСТЬ АДРЕС (страница 2)
— Узнаешь.
Полторы тысячи километров дороги. Москва. Просто так, без предупреждения. Я удивлена, что рядом оказался мужчина, с которым спокойно. Надёжный, как танк. Молчаливый. Эмоции — не в словах, а в поступках. В охапках цветов, которые не помещались в дверной проём.
«Я решу сам» — фраза, которую я запомнила на всю жизнь. Фраза, которая, как мне казалось тогда, должна быть в лексиконе каждого настоящего мужчины. Валерка не стал моей судьбой, но оставил этот урок навсегда.
* * *
5. Тридцать восемь
— Мам, давай быстрее!
Дочь суетится, бегая с курткой по комнате. В коридоре уже стоит рюкзак, полный игрушечных пони. На глазах — слёзы, ноги никак не лезут в ботинки, а на глаз упало заячье ухо от одетой набекрень шапки.
— Успеем, не переживай, — говорю я. — Никуда он не денется.
Всхлипывания в коридоре становятся громче.
Мы торопимся в парк. Дочь тянет меня за руку, а я тащу санки, в которых лежит рюкзак. Санки то и дело застревают в снегу — тротуар давно не убирали после обильных снегопадов.
Парк. Выдернув руку, дочь бежит к площадке, на которой стоит ОН.
Чёрный жеребец. Он прекрасен: на контрасте с белым снегом конь выглядит нереально, будто сошедшим с иллюстрации к старинной сказке. Воронёная шерсть лоснится, мускулы перекатываются под кожей, а ноздри вырывают в воздухе облачка пара.
— Марго! — кричу я, ускоряя шаг, но проклятые санки цепляются за сугроб.
А она уже пытается вскарабкаться на жеребца по ноге, точь-в-точь как Мишка Гамми.
— Марго, осторожнее!
Но она уже сидит на коне, а парень — хозяин жеребца — улыбаясь, кричит мне:
— Не переживайте, я держу!
Он катает её по парку. Конь спокоен и грациозен. Просто картина маслом: заснеженные аллеи, черный силуэт крупной лошади и маленькая девочка в смешной съехавшей шапке.
Дочь пищит от восторга и гладит шелковую гриву. Потом она знакомит жеребца со всеми своими пони, достав их из рюкзака, и, счастливая, обнимает коня за ногу.
Я достаю из кармана пакет с нарезанными яблоками и морковкой. Конь аккуратно, мягкими губами, берет угощение с крошечной ладошки.
— Ему вкусно, правда?
— Правда, правда! — в голос отвечаем мы с хозяином.
— А можно он будет жить у нас? — с надеждой спрашивает дочь.
— Он не влезет к нам в квартиру, — выдыхаю я.
— Жаль…
И я вижу, что она снова собирается расплакаться.
— Пойдём, я куплю тебе пончик.
— И «киндер»! — с хитрым взглядом отвечает Марго.
— Я завтра снова приду, ты будешь меня ждать? — шепчет она жеребцу на ухо. И мне на мгновение кажется, что конь понимающе кивает головой.
Мы идём домой, едим по дороге горячие пончики, обсыпаясь сахарной пудрой, и дочь, уже позабыв о слезах, рассуждает:
— Мам, я хочу замуж за генерала! Он будет катать меня каждый день на своём коне. Правда ведь?
— Да, конечно. Обязательно будет. По Красной площади.
Я смотрю на её счастливое лицо, на пушистые ресницы в белом инее, а в моей голове почему-то всплывает образ Фредди Крюгера. И мысль о том, что всё в жизни повторяется, не даёт мне покоя. Девочки вырастают, ищут своих генералов, белых коней и даже иногда влюбляются в чудовищ. Только с годами понимаешь, что главное — чтобы этот «генерал» оказался рядом в снежном парке и просто держал лошадь, пока твоя дочь счастлива.
Платье
Уверена, каждая особь женского пола, листая модный журнал, зависая в ленте Wildberries или случайно заглянув в модный бутик, неожиданно для самой себя вдруг превращается в ту маленькую девочку, что лежит в проходе между полками. Ту самую, которая, топая ногами и не обращая внимания на собравшуюся толпу покупателей, захлебываясь слезами, кричит: «Хочу!» А мама в это время не знает, как поступить, ведь она совершенно уверена в спонтанной блажи трагической трехлетней актрисы, распластавшейся на полу.
Мама понимает: купить желаемое визжащему вымогателю — это выброшенные деньги, но материнское сердце постепенно уступает натиску.
Чаще желаемое приобреталось, но случались и провальные спектакли.
Извините, отвлеклась от повествования, на минутку провалившись в прошлый опыт. Продолжим.
Моя фигура оставляет желать лучшего, но лично меня это никак не триггерит. Одежда в моем гардеробе делится на три категории: «влезла», «может пригодиться» и «на выход».
И вот листая ленту, в один неожиданно ленивый вечер, я увидела вечернее платье. К слову сказать, платья в моём гардеробе — настолько редкие жители, что если они и появляются, то задерживаются в нем на десятилетия, а не на годы. Исключения составляют лишь летние экземпляры, приобретаемые из-за удобства: живя у моря, при спонтанном порыве «пойдём искупнемся» переодеться в купальник гораздо проще облачённой в платье, чем путаться в штанах. Да и комфорт от проветриваемости в легком сарафане приятнее, чем в бриджах с футболкой или туникой.
Но это вечернее платье, запавшее в мой расслабленный негой мозг, было полной противоположностью практичности. Зато подол в пол и блёстки… миллиарды блёсток… Ночное небо в августе… Трехлетняя девочка в глубине моего сознания уже лежала в магазине между полками и, вытирая рукавом слезы, кричала: «Хочу!»
Выбрав размер (к моему удивлению, мой размер был в линейке) и оформив заказ, я с взглядом хищника, поймавшего добычу, нажала кнопку «Заказать». Я была в предвкушении обморока у домашних, когда предстану перед ними в занавесе из кукольного театра, во всей своей стокилограммовой красе и на каблуках (без них никак, а туфли с каблуком тоже не мои фавориты в обуви). «Двойной удар» по домочадцам, — пронеслось в голове. Шок моим родным обеспечен однозначно.
Неделя ожидания шедевра легкой промышленности, созданного исключительно для меня, тянулась долго. Каждый день, заглядывая в статус доставки, я испытывала целый шквал эмоций — от «даже мерить не буду, откажусь» до «пусть будет, я достойна блистать».
Платье пришло внезапно, застав меня врасплох уведомлением о доставке в пункт выдачи. Настал час встретиться вживую с моим сказочным великолепием, будто созданным волшебной палочкой феи-крестной.
Отправилась немедленно — дела подождут, я слишком сильно хотела увидеть его. В пункте выдачи мне протянули фирменный пакет. Я тихонько просунула руку внутрь и кончиками пальцев ощутила нежную ткань с одной стороны и шероховатость миллиардов блёсток — с другой.
— Проводить?
— Да.
— Проверять не будете?
— Нет.
Это было нетипично для меня, практичного по жизни человека, но сама ситуация была неординарной.
Я ехала домой, и мне казалось, что платье искрится даже от света фар встречных машин, случайно попадающего на блёстки. Я спешила. Дом. Ванная. Я надела платье, затем туфли.
В зеркале отразился вау-эффект. «Принцесса… нет… королева!» — всплыла в голове фраза из старого советского мультфильма. Гордая и… блестящая, я вышла к родным.
И тут же услышала истерический смех и фразу:
— На сцене ветчина праздничная в подарочной упаковке!
Семейство мое острое на язык, и я отношусь к этому спокойно, ведь сама такая же. Юмор — наше всё.
Но платье было великолепно. Сидело идеально. Мечта сбылась. Я была счастлива. Покрутившись перед зеркалом, оставляя за собой облако искр и усеивая пол отвалившимися блёстками, я удалилась переодеваться. Я сняла платье и туфли, надела домашний халат, но в душе так и осталась королевой.
Теперь у меня есть оно — моё вечернее платье.
И я знаю: настанет время, и я выйду в нем на сцену или буду танцевать на балу. И когда придёт этот час, я буду самая красивая, я буду блистать, я буду счастлива.
Поставь жизнь на паузу
Вот мне пять лет. Я сижу за столом, покрытым плюшевой скатертью с бахромой, и листаю большую советскую энциклопедию. Мысленно я путешествую по Амазонке на странной длинной остроносой лодке. А вот я качаюсь между горбов огромного верблюда, а вдалеке уже сквозь марево проступает величайшая загадка человечества — пирамида, уткнувшись в небо. Дедушка в это время перебирает пластинки тридцатых годов, ищет с его любимой Риориттой… А с кухни пахнет шарлоткой из кислющих уральских яблок. Это долгий миг. Ощущение невероятного семейного счастья...
Девять лет. Школа. Мы с лучшим другом Димкой вместо математики катаемся на ранцах с горки. Мороз минус двадцать пять, воздух прозрачный до звона. Наш весёлый смех, как горошины, рассыпается по ледяной поверхности склона, а заиндевевшая берёзка роняет на нас снежную пыль плотными искрами… Мы счастливы...
Пятнадцать. Дискотека. Тёмный спортзал. Крис Норман, «Леди в красном». Вот он — моя любовь — стоит у стенки с одноклассниками и смотрит в мою сторону. Светомузыка скрывает мой румянец смущения на лице, и я знаю, что это самый счастливый момент в моей жизни. И бабочки в животе тоже знают об этом…
Двадцать. Самое длинное лето. Походы, друзья, рок-драйв, Pink Floyd, Led Zeppelin и футбол. Любимый мужчина с охапкой флоксов, сорванных с клумбы у ДК…
Двадцать пять. Первый бизнес, первая своя машина, деньги, разочарование, слёзы, предательство. Просто жизнь в суете и проблемах. Годы летят, встречи с друзьями всё реже. Новые люди, новые связи. Потеря близкого человека. Решение, разделившее существование на «до» и «после». Принятие Бога и непринятие того, что вот она — взрослая жизнь…
Тридцать три. Мечта о ребёнке превратилась в навязчивую идею. Здоровье, здоровье, здоровье… Срывы, обиды, непонимание. Смена бизнеса. Творчество. Желание писать появилось неожиданно, как прыщ, от которого не так просто избавиться. Да и нужно ли? Своеобразное эмоциональное убежище. Взгляд на мысли со стороны...