Анна Силкина – И снег будет падать на крышу (страница 10)
***
Я так и не пожаловалась дедушке, в какое дурное место меня определили. Пока я дошла до дома, слёзы мои высохли, и никто ничего не заподозрил.
Следующая неделя прошла в тяжёлом ядовитом тумане. Убитые книги приносили не каждый день, но уж когда приносили… Лариса подбадривала меня, как умела:
– Ладно тебе. Бумага и есть бумага. Не вечные же они. Всё равно рано или поздно с ними что-нибудь случилось бы. Не пожар так мыши, не мыши так наводнение.
Тем не менее, я принесла из дома целый чемоданчик первой помощи: кисточки, клей, иголку, катушку ниток, ножницы, жёсткий ластик и гуашь. И взялась за свою «Катю».
В обеденный перерыв я быстрее всех съедала свои драники, которые с вечера жарила под Людиным руководством – каждый день разные: то с грибами, то со сладким перцем, то с помидорами. И шла за дальний столик – чистить, сшивать и склеивать. И читать сказку про маленькую куколку, которая долго и тоскливо жила в шкафу, на полке с хрустальными бокалами и рюмками, а потом игрушки, живущие в той же комнате, затеяли игру в прятки и нечаянно её нашли…
– Вот, держи. После обеда спишешь, – Лариса небрежно кинула на мой стол тонкую книгу в светлой обложке. Книга была не грязная, не рваная, почти как новенькая. На ней были нарисованы карта и белобрысый паренёк с ложкой, похожий на моего папу, только маленький.
– «Сказка об Алёшке-Рязань и дядьке Беломоре», – прочитала я вслух и улыбнулась, потому что моего папу тоже звали Алёшкой, только был он не из Рязани, а из-под Владимира. – Ой, тридцать пятый год?
– Пожертвовали её нам, – пояснила Лариса. – А мы сдуру сначала оформили, а уж потом прочитали.
– Л. Кассиль, – прочла я и удивилась, потому что у нас дома, на моей личной этажерке с книгами, стоял разноцветный пятитомник Кассиля, и я его весь зачитала до дыр, а этой сказки не встречала.
– Кассиль, Кассиль. Он всякое писал.
– Ларис, а можно, я сначала прочту? Может, её и не надо списывать! Может, хорошая книжка!
Лариса посмотрела на меня очень-очень странным и сложным взглядом. И неожиданно железным голосом сказала:
– Спишешь.
Я пожала плечами и вернулась к книжке про Катю.
Кате пришлось на полном ходу спрыгнуть с лошадки. Её отвезли в игрушечную больницу и сделали ей операцию. Забывшись сном, она увидела, как в палату входят бокалы и рюмки…
«И звон их тих и страшен: ты наша, наша, наша… Грустная какая-то сказка, – подумала я. – Ну её нафиг!»
И взялась за сказку Кассиля, хотя до конца обеденного перерыва оставалось целых восемь минут.
***
«Лазарь Давыдович, как там всё было на самом деле?»
Конечно, я знать не знала, где он сидел и чем занимался. И, судя по годам его, на строителя Беломорканала он как-то не тянул.
Но что-то меня томило и требовало с ним поговорить. У меня наконец-то нашёлся для этого повод.
Я стояла на остановке в ожидании троллейбуса. Моросил дождь.
Я десять раз уже придумала, что скажу, когда мы с Лазарем Давыдовичем разговоримся, но не могла придумать, с чего наш разговор, собственно, начать.
Я не знала, где он живёт. Будет ли он рад меня видеть. И не знала даже, с каким лицом зайти к Тишковым и спросить его адрес.
Мне просто хотелось с ним встретиться. Под любым предлогом, хоть даже таким.
Передо мной стояло его угловатое лицо, чёрно-белое от резких теней бульвара, с тёмными кругами под глазами и с металлическим блеском зубов.
Я слышала, что если у человека все зубы железные, это значит, что у него была цинга.
– Девушка, это какой сейчас ушёл? – Спросил меня какой-то старичок.
Я очнулась, поглядела вслед отъезжающему троллейбусу и поняла, что ушёл мой.
Не ответив тому, кто спрашивал, я села на скамейку остановки и обхватила колени руками.
…и тут мой взгляд уцепился за такое, что Лазарь Давыдович вылетел у меня из головы вместе со своими железными зубами.
К остановке подходил невысокий парень с ледянисто-голубыми беспризорничьими глазами. Я узнала бы его в любой толпе.
Он остановился и стал ждать троллейбуса вместе со всеми. Он был в брюках-клёш, модного фасона, но пошитых из самой грубой и дешёвой ткани, чуть ли не из брезента. Несмотря на холод, он был без куртки, в рубашке с расстёгнутым воротником. Его светлые волосы были острижены чуть выше мочек ушей.
Я искала глазами – нет ли на нём какой обновки?
Но ничего похожего на обновку на нём не было. Всё было старое, вытертое, выцветшее.
Я абсолютно не знала, что делать. Вообще-то я не очень хорошо умела знакомиться с людьми, тем более со сверстниками, тем более со шпаной, тем более безо всякой причины. Но не могла же я просто крикнуть «Держи вора!» – да он ещё, может, и не вор!
Вот была бы со мною Настя…
Но Насти не было.
А парень стоял, сунув руки в карманы, и ждал, и вдали уже показался какой-то троллейбус – а вдруг его, а вдруг сейчас он сядет и уедет?!
Я встала, подошла к нему вплотную, нацепила на лицо самую дерзкую улыбку, какую могла изобразить, и сказала:
– Какие люди! Ну привет, Марьина Роща.
Он с недоумением посмотрел на меня, сощурился – и узнал!
– Чо, центровая, что ли? Какими судьбами в наших краях?
– Работаю здесь, – я кивнула в сторону библиотеки.
– Чо, в Ленинке места не нашлось? – Спросил он насмешливо.
– Решила быть поближе к трудовому народу, – с вызовом ответила я и тоже заложила руки в карманы.
– Больно ты ему нужна, – фыркнул парень. Я обиженно отвернулась.
Подошёл следующий мой троллейбус. Я зашла, уселась и увидела, что парень постоял-постоял – да и вскочил в последний момент следом за мной.
Мы поехали. Он не приближался ко мне, стоял в самом хвосте и смотрел на меня в упор. Поза у него была развязная, но лицо – напряжённое.
Я подумала, что он, должно быть, не виноват в краже крестика. Если бы он был виноват, он, наверное, сделал бы вид, что не узнал меня. И уж точно постарался бы скорее разойтись.
Но какого же чёрта он тогда делал на дереве?!
Мы проехали Садовое кольцо, не отрывая взглядов друг от друга.
Потом доехали до Бульварного.
И вскоре за окном засияли огромные многоярусные фонари.
Я вышла, парень вышел следом. Я перешла дорогу, он последовал за мной.
– Что забыл у нас на ночь глядя? – Спросила я.
– Проводить хочу. Обидят ещё.
– Сколько хожу, ни разу не обижали…
Я проглотила заключительную часть фразы – что если он дотащится до моего дома, его самого обидят бабушка, дедушка и Люда. Может, ещё и не по разу. А уж как его обидит Евдокия Максимовна…
Мне надо было, чтобы он дотащился.
– Кстати, меня Марта зовут, – сказала я.
– Серёга. Ты на заочном учишься?