Анна Сил – Запретная ведьма предводителя драконов (страница 2)

– Кажется, мёртвые у нас долго не лежат.

Я не ответил. Не смог.

Музыка зазвучала вновь, зал наполнился смехом и звоном кубков.

Ведьмы остались у колонн – неподвижные, как тени, впаянные в золото праздника.

И только я знал, что праздник закончился в тот миг, когда она подняла глаза.

Моя мёртвая любовь поклонилась мне как чужому.

А моя невеста улыбнулась, как палач.

Завтра я должен был соединить с ней огонь.

Но сегодня во мне уже полыхала другая.

Глава 2. Приказ

Селин Таль

Утро пахло болотом и гниющей тиной.

Туман стелился между чёрных ив, и казалось – сам воздух здесь устал. Вода под тонким льдом дышала, как зверь в западне. Ведьмы шептались у костра, их голоса вязли в сырости, словно слова боялись вылетать наружу.

Я сидела в стороне, грея ладони над пламенем.

Огонь не любил нас. Даже заклинания горели криво, чадили. Здесь, среди серых топей, пламя всегда умирало слишком быстро.

Сегодня я должна была искупить вину.

Или умереть.

Костер догорел, когда меня позвали.

Хижина Совета стояла на кромке болота, где корни деревьев торчали из воды, как кости.

Внутри пахло кровью, травами и дымом. Матерь сидела в центре, закутанная в плащ, лицо терялось в мерцании огня. Остальные ведьмы стояли по кругу, безмолвные, как тени.

– Селин Таль, – произнесла она. Голос старой ведьмы был хриплым, будто сквозь него шла сама земля. – Ты просишь искупления за грех.

Я опустила голову.

– Прошу.

– Искупление не просят. Его совершают.

Пепел в очаге поднялся и сплёлся в очертания – крылья, пламя, корона над головой дракона.

– Мир требует равновесия. Их род взял слишком много. Ты принесешь его кровь, чтобы вернуть наше место под солнцем.

Матерь взяла со стола кинжал – тонкий, будто сотканный из инея. – В сердце нового предводителя.

Я кивнула, хотя пальцы похолодели.

Новый предводитель… Значит, старый пал. Странно. Предводителями не становятся младшие – если только мир не сошёл с ума.

Я выдохнула. Кого бы ни выбрали, мне всё равно.

Я просто не хотела никого убивать.

Матерь медленно наклонилась, и ткань ее плаща зашуршала, будто сухие листья.

– Ребёнок останется здесь, – сказала она спокойно, словно говорила о мешке с травой. – Пока ты не вернёшься.

От костра повеяло холодом.

Я подняла глаза – и увидела, как из круга ведьм выходит одна, молодая. На её руках спал мой сын.

Серый плед, щеки красные от жара, дыхание ровное.

Маленькая ладонь сжалась в кулак и разжалась – как будто искала меня.

– Мы присмотрим за ним, – добавила Матерь. – Здесь он будет в безопасности.

Безопасность.

Я знала цену этого слова.

У ведьм всё имеет цену.

Сжала рукоять кинжала – не из покорности, а чтобы не выдать, как дрожат руки.

Они не угрожали. Не нужно было.

Каждая из нас знала, что бывает, когда кто-то не возвращается.

Я кивнула и отошла назад, чувствуя, как за спиной гаснет тепло костра.

Когда дверь хижины закрылась, Риан тихо заплакал.

Я не позволила себе обернуться.

Мы вышли до рассвета.

Туман клубился у ног, болото шептало под сапогами.

Каждая из нас шла молча, не оборачиваясь. Мы были делегацией – так это называл Совет.

Но на деле – караваном теней, ведомых долгом и страхом.

Я шагала последней.

Плащ промок до пояса, грязь засасывала сапоги, воздух резал горло.

Свет впереди рос – белый, чужой. Там, за горами, стояла Цитадель драконов.

Мы должны были передать приветствие, заключить союз, показать, что ведьмы умеют склонить головы.

Но я знала, что за моей покорностью прячется нож.

Когда холмы поднялись из тумана, я остановилась на миг.

Город сиял, как расплавленное золото.

Я прищурилась – от этого света болели глаза.

Надо дойти. Сделать. Вернуться.

И не позволить себе думать, кого именно мне придётся убить.

Ворота Цитадели открылись без звука.

Металл светился изнутри, будто дышал огнём. От этого света у меня заломило виски.

Воздух внутри был густой, горячий, тяжелый – как будто я вошла не в зал, а в пламя.

Мы двигались медленно, шаг за шагом.