Анна Шварц – Опасное материнство. Семья для сироты (страница 48)
Эмир сначала фыркает, оборвав мою тираду, а потом тихо смеется. Я в ответ закатываю глаза.
— Прекрати.
— Да ладно, Лия. Можешь позвонить и пожаловаться. Хочу посмотреть на твое лицо, когда ты поймешь, что сильно ошиблась.
— Я не хочу портить жизнь людям ради проверки. — отвечаю я. — Поэтому все, что я у тебя прошу — оставить меня в покое, Эмир. И все. Не пользуйся моей мягкостью и добротой.
Он заканчивает смеяться через какое-то время. Машина продолжает стоять на парковке, и автоматический свет гаснет, погружая нас в полутьму. Только какой-то фонарь вдалеке, где только что прыгнула в свою машину худенькая девушка, продолжает тускло освещать часть лица Эмира, ставшего внезапно задумчивым.
— Нет. — произносит он внезапно. — Тебя я уже в покое не оставлю, Лия.
— Значит, однажды я разозлюсь. Будет очень жаль, когда из-за меня у бывшего лучшего друга появятся проблемы. И я не хочу, чтобы у моего ребенка был формально отец-уголовник. — я тяжко и наигранно вздыхаю. — Эмир, что, если он вырастет и решит пойти работать в полицию, например? Его же не возьмут, и ты сломаешь ему жизнь.
— Господи, Лия. — Эмир со смешком зарывается рукой в темные волосы. — Прекрати. Поехали.
“Поехали”. Будто бы это я продолжаю сидеть за рулем и смеяться, издеваясь над собой, вместо того, чтобы, наконец, тронуться и поехать. Только тратим время. Я тоже смотрю на телефон и вижу внезапно одно входящее сообщение в мессенджере. Таня М? Это же моя бывшая одноклассница.
Э-э-эм... Почему-то под лопатками начинает как-то неприятно холодеть.
Боже, стукните меня. Когда это я такое говорила? Я всегда говорила, что не люблю встречи одноклассников, они навевают на меня тоску. Я хочу запомнить этих людей детьми, а не грустными взрослыми!
Я пытаюсь вспомнить наш разговор, но в голову ничего не приходит. Таня звонила мне, когда я была на работе, и так быстро тараторила, пока я отпускала товар покупателю, что, вероятно, я и ляпнула что-то невпопад...
Я кошусь в сторону Эмира. Ну, скажем так, не все... Но ладно, Эмир действительно не был на выпуском, когда все обменивались номерами, чтобы не потерять друг друга, поэтому он единственный потерялся. Но неужели все остальные с радостью ходят на эти встречи? О, Боже.
Я: Хорошо, я постараюсь...
— С кем ты так активно переписываешься? — я вздрагиваю, когда замечаю, что Эмир бросает взгляд в экран моего телефона и судорожно прячу его.
— Ни с кем. Друзья.
— Лия? — кажется, я впервые замечаю, как между бровями Эмира появляется подобная этой озадаченная морщинка.
— Это правда друзья, и вообще, мы не пара, чтобы ты заглядывал мне в телефон. Могу переписываться хоть с мужчинами. — бормочу я, закрывая чат и гася экран.
Эм, вот дилемма.
Эмир ведь тоже бывший одноклассник. Должна ли я ему говорить об этой встрече, да еще и накануне? Будет некрасиво, если я утаю...Но, черт, что, если на встрече он случайно скажет, что я беременна от него? Я не хочу становиться участником шоу “Личная жизнь нашей бывшей одноклассницы”. А шоу будет, потому что либо мы с Эмиром не поженимся, и это вызовет много вопросов, либо, если вдруг земля налетит на небесную твердь и я надену белое платье, наш брак не продлится долго, а мой телефон завалят фотками Эмира с другими девушками. Хоть к гадалке не ходи.
Глава 58
Лия
Оставшееся время мы проводим в подозрительном молчании. Эмир завозит меня за морковкой и другими продуктами, и даже больше не заводит разговоров о загранпаспорте, после чего мы возвращаемся в его дом.
— Эм. — произносит Эмир, когда мы подходим к его квартире. Я оборачиваюсь и смотрю на то, как он сверлит взглядом фортепиано, стоящее у двери. Ох, черт...Забыла сказать. — Это чье?
— Аринино. — вздыхаю я и нажимаю на звонок. — Оно не влезло в дверь.
— Трехлетке пианино?
— Ее няне. Она преподавала музыку и сказала, что может научить Арину.
Эмир молча достает телефон. Пока я жду, когда няня откроет мне дверь, то слышу, как приглушенно доносятся гудки, а потом голос, похожий на голос Егеря произносит “да?” в телефоне.
— Ты видел это и ничего мне не сказал? — интересуется сходу Эмир, и в ответ я слышу теперь только непонятное “шуршуршур”. — Я про пианино. Угу. Нет, не я. Какой, на хрен, план? Нет. В общем, забери его куда-нибудь к себе в дом. Или к кому оно там в двери пролезет.
— Эмир! — возмущенно кричу я, услышав последние слова. — Ты что, отбираешь Аринины вещи?!
— Я не хочу, чтобы в него что-нибудь подкинули однажды, и оно взорвалось возле моей двери. — отвечает Эмир, убирая телефон от уха. — Прежде чем что-то заказывать, измерь в следующий раз дверь и откажись от доставки, если не влезает, а не оставляй в коридоре перед дверью.
— Ты что, террорист какой-то, чтобы тебя взрывать? Ну и чушь. — фыркаю громко я, и снова жму на звонок. — Черт, они там уснули, что ли?
— Просто делай, как я говорю, ладно? — Эмир отстраняет меня. — Дай открою.
В этот момент дверь, наконец, открывается с той стороны, и на пороге я вижу хмурую Арину и ее новую няню.
— Ох, простите за ожидание. — жалуется няня. — Ноги разболелись, пришлось медленно идти до двери.
— Она плохая. — встревает тут же Арина. — Не хочет со мной бегать.
— Арина, не все такие молодые, как ты. — говорю я девочке, запихивая ее поскорее внутрь, пока ее не продуло в домашней одежде. — Я купила морковку. Для сырников.
— Сейчас будем есть?
— Нет. — слышу голос няни. — Сейчас я приготовила тебе суфле из овощей. Сырники будут с утра.
— Фу-у-у. — тянет девочка, поморщившись. — Гадость. Хочу сырники или гамбургер.
— Ариночка, суфле очень полезно. И вкусно, если попробовать.
— Не полезно и не-вку-сно!
— Так, не кричи. — успокаиваю я ребенка, погладив по голове. — Лучше расскажи, чем вы занимались, пока меня не было?
— Играли на скрипке... — бормочет малышка.
— И как? Понравилось?
— Она противная. И кричит вот так: “и-и! И-и-и!” — Арина принимается передразнивать звуки скрипки, а я морщусь. Похоже, ребенок совсем не музыкальный... вот трагедия-то для няни и Эмира, который ее нанял.
— Тогда, возможно, тебе понравится пианино. — предполагаю я, и в этот момент Эмир, уже сняв верхнюю одежду, проходит мимо, бросая напоследок:
— Вряд ли. Сегодня его увезет Егерь.
— Эмир!
— Не хочу пианино. — вздыхает Арина. — Мне нравится у тети Светы штука, которая говорит и играет. Ее зовут Аиса.
Я прикрываю глаза.
— Но это не музыкальный инструмент. Просто колонка, которая играет музыку. — я понимаю, что говорила она о популярной “Алисе”. Вещь хорошая, видела ее у знакомых, чьи дети обожают развлекаться с ней, подавая разные команды, вроде “почитай сказку” или “включи веселую музыку”. Но, черт... У Арины ведь целая няня с музыкальным образованием! Это круче и полезнее!
— Мне нравится. — отрезает Арина, и я молча сдаюсь, замолкая. Ладно. В конце концов, нянька у нее первый день. Может, успеет привить любовь к музыкальным инструментам и скрипке через какое-то время. В конце концов, Арина потихоньку приучается после пагубного влияния тети Светы к нормальной еде. Креветки, сырники с морковкой... Вот, суфле овощное.
Так думать становится моей ошибкой. Няня уводит Арину ужинать, а спустя пять минут, пока я пытаюсь распихать по карманам сумки Еленин чай, и куда-нибудь заныкать свой паспорт, чтобы Эмиру не пришло в голову его украсть и сделать без моего ведома загран, поженить нас, и еще много других вещей... В общем, пока я это пытаюсь сделать, няня с Ариной выходят и кухни, и я замечаю на платье девочки пережеванное мокрое суфле... впрочем, на коленках няни тоже красуется что-то подобное.
— Ее вытошнило. — словно извиняясь, произносит женщина, и они исчезают в ванной.
М-да...
— Сделай мне сырники. Нет, лучше яблочный пирог. — доносится из ванны голосок малышки, и я слышу, как няня сдается.
— Ариночка, у нас есть морковный пирог...
— Яблочный!