Анна Шварц – Опасное материнство. Семья для сироты (страница 20)

Ох. У меня закатываются глаза. Юлька — это дочь двоюродной сестры отца, и почему-то он любит ставить ее в пример. Честное слово, иногда мне хочется сказать, что нет ничего сложного в том, чтобы забеременеть. Например, у меня это получилось всего лишь за один вечер. Вопреки всему. Я даже не планировала и никак не готовилась к этому событию.

— Нормальных уже разобрали, пап. Мне пока одной не скучно. К тридцати подумаю о замужестве, честно.

Хотела бы я посмотреть, как он собирается отстрелить причиндалы Эмиру. У меня вырывается смешок, и папа реагирует мгновенно:

— Что ржешь-то, а, дочь? Вот уж точно — потерянное вы поколение. Мы с твоей матерью уже в двадцать о детях думали, квартиру купили, а вы до тридцати еще детьми прикидываетесь. Если не найдешь зятя мне — сам выберу. Как в древние времена.

— Славу? — хмыкаю я. — Не надо.

— А что не так со Славой? С лица воду не пить, тихий, работящий мужик, в компьютерах ковыряется — всегда при деле будет. Сейчас у каждого второго компьютер.

— Мне с его лицом детей делать, так что лучше не надо.

— С лицом детей не делают, балда. Делают с другой частью тела.

— Пап. — закатываю я глаза. — Давай о другом?

— Ну, давай. — соглашается родитель. — Расскажи хоть что-нибудь. А то как съехала, только и слышу “работаю, сериалы смотрю”.

— Ну, нужно ж чем-то себя развлекать. — пожимаю я плечом, и внезапно в голове мелькает мысль. — Я вот недавно по новостям слышала, что Ямпольского убили. Знаешь о нем что-нибудь?

— Да. Хрен моржовый. — смачно подводит черту отец, и я приподнимаю брови. — Наслышан о нем. Тебе-то зачем?

— Да просто...

— Просто даже кошки не родятся. — отец внезапно включает бывшего полицейского. — Что за странный интерес к подобным личностям? Давай, не утаивай.

У меня вырывается вздох.

— Я уже жалею, что спросила. У моего папы на каждый вопрос по каким-то криминальным личностям, сразу включается режим допроса.

— Вот именно, что к криминальным. У меня вроде хорошая дочь, чтобы не интересоваться убийцами, мародерами и финансовыми махинаторами. Жалел я все, что так и не смогли посадить его, но зато карма все-таки настигла. Погоди, ты ж в магазинчике каком-то с подарками работаешь. Что, неужто его магазин?

— Да нет, пап. Я просто в новостях услышала и стало интересно. — устало говорю я, но он не успокаивается:

— Или кто-то из его знакомых держит? Никогда ты про новости меня просто так не спрашивала. Всегда была причина. То какой-нибудь бывший твоей подружки засветится, то бывшее место работы. Так вот, дочь, если этот магазинчик был Ямпольского — увольняйся нафиг. После его смерти их компания раскололась и сейчас они будут делить власть и бабки. Отмороженные люди. Не ровен час какая-нибудь перестрелка там случится или подорвут. Вали от греха подальше.

Я в шоке смотрю в пространство. Вообще-то, я думала побольше узнать о личности Ямпольского от отца, который работал в полиции и уж такого-то человека точно знает, как облупленного... Но теперь я узнала, по словам отца, что Эмир отмороженный, раз работал на Ямпольского. И что еще они делят власть и деньги...

— А-а... — вырывается у меня неуверенное, но мне сложно контролировать сейчас голос. — Ясненько. Но я правда знаю, что этот магазин не Ямпольского. У нас владелец — женщина.

— Любовница его, что ли?

— Пап, спокойной ночи. — я моргаю устало. — Давай завтра поболтаем? Я еще ужин не готовила, есть хочу.

— Сбегаешь? Завтра приеду к тебе. Давно не виделись, а еще мы с матерью на рыбалку ездили сегодня. Рыбки привезу, и картошечку свою. Пока свежие.

Боже. Я тру лоб. Конечно, папа просто так не отстанет, на что я надеялась? Завтра мне придется объяснять, почему я работаю допоздна, и заранее спрятать все вещи, указывающие на мою беременность. Отказаться невозможно — у папы появятся подозрения. Раньше я радостно соглашалась.

В принципе, лучше увидеться сейчас, пока живота еще нет. Потом... я до сих пор не придумала оправдание, почему я стану матерью-одиночкой и где прячется тот гад, которому нужно отстрелить причиндалы. Отец точно насядет и не слезет, пока я не признаюсь или не придумаю убедительную ложь. Может, соврать, что он бизнесмен и сбежал в Италию, услышав о моей беременности? Хах.

По крайней мере, это будет лучше правды. Все будет лучше правды, в которой отцом моего ребенка оказывается “отмороженный человек”.

— Да, только давайте вечером. Я все еще хожу на работу. И привет маме. Где она, кстати?

— Ну хорошо. — милостиво соглашается отец. — Маме привет передам, она в ванне купается. Спокойной ночи, дочь.

М отключаемся, и я еще долгое время смотрю на тряпку в руках, раздумывая, какого черта я согласилась на ту авантюру с подработкой в отеле и почему волею судьбы там оказался именно Эмир.

Глава 28

Лия

— Ох, боже... — вырывается у меня рано утром возглас, когда я в постели едва продираю глаза, стремящиеся закрыться обратно, смотрю на время, а потом — на десять пропущенных с незнакомого номера и номера Эмира, плюс две смс-ки “Лия, я жду вас у подъезда. Егерь”.

Я проспала на целых сорок минут!

Отбросив одеяло, я подскакиваю с кровати, и тут же переворачиваются две вещи: мой желудок, и мир вокруг. Упав на коленки, я хватаюсь за рот, подавляя тошноту и головокружение, и чувствуя, как гуляет утренний сквозняк по полу.

Похоже, беременность делает меня откровенно слабой. Раньше я могла вскочить после двух часов сна и бодро помчаться на работу, а сейчас мне и восьми, похоже, маловато.

Если честно, это вселяет в меня тревогу. Только-только узнав о своем положении, я была намерена преодолеть любые трудности, лишь бы обеспечить себя и ребенка. Все, что мне было необходимо — скопить как можно больше денег к рождению малыша. Но сейчас, сидя на полу, впервые мелькает мысль — “что я буду делать, если мне будет становиться тяжелее? Смогу ли я дальше так усердно работать? Что, если мне придется брать больничные, за которые платят мало из-за серой зарплаты?”.

Не успевает страх заползти мерзкой змеей в мое сердце, как телефон под рукой вибрирует, и я, на секунду позабыв о тяжелых мыслях, беру трубку, увидев, что это звонит Эмир.

— Извини. — произношу я быстро, сглатывая тошноту. — Я немного проспала. Уже одеваюсь и выхожу. Скоро буду, честно!

И отключаюсь, прежде чем услышу недовольное “поторапливайся” или “я плачу тебе деньги, у тебя совесть есть?”. У меня нет сил оправдываться. У меня вообще нет сил! Вряд ли я смогу связать еще несколько слов.

Даже в ванной я несколько раз роняю щетку, прежде чем получается выдавить на нее горошинку пасты. Зеркало отражает бледное, словно покрытое пудрой, лицо, с темными синяками под глазами. Умывшись, я скептически рассматриваю себя в отражении, собираясь с силами для нового рывка. Точнее, улиточного ползка.

“Может быть, признаться Эмиру?” — мелькает мысль, но я трясу головой, прогоняя ее. Боже, всего лишь пара месяцев беременности, и первые трудности, а я уже пытаюсь сдаться.

На улицу я выхожу спустя еще пятнадцать минут, совершенно разбитая и унылая.

Егерь ждет меня возле машины. Стоит мне приблизиться, как он выкидывает в сторонку сигарету и быстро ощупывает меня взглядом.

— Светлый спортивный костюм в дождь? — внезапно произносит он, а я фыркаю.

— Что такого?

— Твои брюки уже испачкались. — он кивает на низ штанин, и я, опустив взгляд, вижу некрасивые брызги, которые появились, несмотря на то, что я пыталась порхать, как птичка, до машины.

Вот блин.

— Ничего, почищу. — вырывается у меня вздох, а Егерь продолжает стоять, скрестив руки на груди и глядя на меня.

— Если хочешь переодеться — я подожду. Ты и так и так опоздала, пять минут погоды не сделают.

— Нет, я готова ехать. — мотаю я головой, и сажусь в машину. Переодеться. Было бы во что! Вся другая одежда неприятно жмет живот, и только спортивный костюм, купленный на лето, оказался моим спасением. Второй я взяла с собой, чтобы переодеться, пока нянчу Арину — он достаточно старый и не очень подходит под пальто.

К тому же, очередного подъема и спуска по лестнице я не выдержу и прилягу где-нибудь поспать на лестничной площадке.

Спустя полчаса я звоню в дверь Эмира, и когда она открывается, моя бровь удивленно ползет вверх.

В лесу что-то сдохло? На мир упал метеорит? Или же это всего лишь мой сон и я вырубилась, не дойдя до Егеря?

Арина встречает меня не как беспризорница в трусах и с лохматой головой, а в белых носочках, симпатичном, пышном, розовом платье. Единственное, что выбивается из ее образа принцессы — непонятная хвостик-пальма на голове, словно завязанная наспех.

— В разговоре со своим начальником ты тоже трубки бросаешь, Лия? — Эмир, в неизменно белой рубашке и брюках, кивает внутрь, приглашая зайти. — Удивительно, что тебя еще не уволили.

— Ну, ты не совсем мой начальник. — я захожу внутрь, снова на секунду вторгшись в личное пространство Эмира и вдохнув его запах. Из-за того, что мой нос сошел с ума, мне иногда кажется, что все остальные тоже чувствуют этот навязчиво прилипающий ко мне запах Эмира. И что отец сегодня его почует и все поймет. — И вряд ли ты меня уволишь. Что случилось сегодня утром? Ты решил попробовать выполнять роль отца?

— Ты опоздала на полтора часа. — Эмир вырывает у меня из рук пальто, и сам вешает его в гардеробную, пока я растерянно смотрю ему вслед. — Мне пришлось самому ее одеть и причесать. Извиниться не хочешь?