Анна Шварц – Криминальный развод (страница 17)

 — Ну окей, Вась. Принято.  

— Могу я... — мой палец красноречиво указывает на дверь. Честное слово, сейчас описаюсь. Я должна была сделать это еще когда боролась с этими двумя зонтиком. 

— Конечно. Вась, — бугай окликает меня, когда я берусь за ручку двери, и я мысленно рычу, — я б хотел, чтобы вы с Ярославом помирились... Но если вдруг что — я свободен. Тридцать четыре года, ни разу не женат, детей нет. Есть дача в Испании. Зарплата хорошая.

Мои брови взмывают вверх. 

— Тебя Ярослав выгонит. 

— Это будут уже мои проблемы. Без работы не останусь. Подумаешь над этим вариантом?

— Не знаю. Я в туалет, извини, — бормочу я, быстро забегая в санузел и закрываясь там.   

Еще мне для полного счастья не хватало ухаживаний от сотрудников Ярослава! И отказать неудобно — хороший вроде человек, хоть и пугающий местами. И аргументов нет. Скорее бы Ярослав вернулся, елки-палки.

Хотя, после видео из палаты реанимации, мне становится безумно страшно, что та ночь была последней, когда мы друг друга видели.   

— Так, — слышу я деловой голос Аси в трубке, — мне тут Валентина Вячеславовна позвонила, говорит, что в нашу квартиру мужик какой-то заходил. И унес кошку. Ва-а-ась? 

— Симпатичные, говорят, у тебя планы. Косая сажень в плечах, одет хорошо, после себя оставил запах дорогущего буржуйского одеколона — это слова Валентины. С кисками, похоже, знает, как обращаться. Ворковал с ней ласково, пока нес. И кто это, Вась? Ты, наконец, нашла нормального мужика? 

— Эм... я... 

— Не говори ничего, правильно. А то сглазим тебя. Ладно, я за тебя рада. Надеюсь, ты нормально отпразднуешь Новый год. 

В гостиную заходит Митя, жестом показав телефон у уха. Я, кивнув, прощаюсь с любопытной Аськой и сбрасываю вызов. 

— Что такое? 

— Есть две новости, хорошая и плохая. С какой начать?  

— С плохой, — выдавливаю я, чувствуя, как холодею. Что? Что же там?! Неужели Ярославу стало хуже? Умер? Боже ,нет! 

— Боже, а какая тогда хорошая?! — сглатываю нервно я.

— Ярослав пришел в себя. Перевели его из реанимации в обычную палату. 

Плевать на квартиру. Не знаю уж, что там искали, но явно ничего ценного не нашли — все деньги у меня на карточке, документы я вожу с собой, драгоценности не ношу!  

Самое главное, что Ярослав встретит Новый год в сознании, а не подключенным к аппаратам и на грани жизни и смерти.  Мне не придется хоронить мужа и всю жизнь мучаться от этого.

— Я могу с ним поговорить?!

— Вась, извини, ему надо прийти в себя. Пусть его врачи понаблюдают. Мы, конечно, можем посещение организовать — деньги и связи нынче все решают, но лучше не тревожить человека сейчас. Завтра вечером. Окей? Как раз перед Новым годом. Поздравите друг друга. 

— Окей, — вздыхаю я, чувствуя, как дрожат руки. 

Вечером я ворочаюсь на непривычно огромной постели, терзаясь разными мыслями.

Следующим утром я принимаю наспех душ, умываюсь и вытираю волосы полотенцем, едва не поскользнувшись на гребаном мраморе. Надо будет сказать осторожно Ярославу, что если он захочет однажды завести ребенка, то мрамор — не лучшая вещь для дома с детьми... 

Когда я думаю о другой женщине возле бывшего мужа, в горле как-то неприятно и больно сжимается. 

Нет. Нет. Давай без страдашек, Вася, будь реалисткой. Мы не подходим с ним друг к другу. Мы уже были женаты и наш брак вышел плохим. Я не умею быть милой, а ему, в свою очередь, сейчас явно не нужна женщина, которая на все имеет свое мнение. Ему сейчас важнее надежный тыл и уют. А я разучилась доверять мужчинам. Зачем портить друг другу жизнь? Лучше остаться с ним друзьями. Будем встречаться раз в шесть лет и поздравлять друг друга — с замужеством ,с рождением детей, с выходом на пенсию, с внуками. Ходить друг к другу на могилку и поправлять оградку. 

Высушив волосы, и одевшись, я собираю небольшую сумку. Я хочу устроить праздничное настроение Ярославу. Больница — не лучшее место встречать Новый год, но когда нет выхода... надо попробовать как-то подсластить горькую пилюлю. 

— Садись, Вась, — Митя помогает мне забраться в огромный «Гелик». Захлопнув дверь, спереди он устраивается вместе со вторым бугаем — Лютиком, — это специальная тачка, ее просто не прострелишь. Надеюсь, конечно, вообще никто не выкупит, что это мы едем в тачке в гости к Ярославу, а то всем планам конец. Можешь пока расслабиться и поспать. Как настроение предпраздничное? 

— Ты издеваешься, да? 

— Ладно тебе... не переживай. Все ведь обошлось. Посмотри в окошко ,на людей. Не надо с унылым лицом к Ярославу приезжать. Поверь, вот это выражение — худшее, что можно увидеть, когда ты на больничной койке. И так хреново, так еще и переживаешь, что близким людям беспокойство принес. 

Я тихо вздыхаю, понимая, что он прав.   

Снег снова падает большими слипшимися хлопьями с неба, присыпая все вокруг. Сначала мы едем по шоссе среди огромных елей, с которых срываются целые сугробы, а потом выезжаем в город, который мигает новогодними огнями. Уже вечер, но на улице все равно куча людей. Спешат с красивыми пакетами в гости... а у меня даже ощущения праздника нет из-за всех этих событий.

— Приехали, — сообщает Митя, припарковавшись возле больницы.  

Даже возле нее нарядили елку. 

Мы заходим в теплое помещение больницы, поднимаемся на четвертый этаж. Охрана открывает дверь палаты перед нами и меня пропускают вперед.  Я делаю шаг внутрь, стараясь выглядеть спокойной, но когда нос чует запах лекарств и я поднимаю взгляд на постель ,где лежит Ярослав, подключенный ко всяким страшным аппаратам, похоже ,на мое лицо набегает тень беспокойста. 

— Ну, привет, Вась, — произносит бывший муж, как ни в чем не бывало, словно я и не сбежала от него с утра, оставив в своей квартире. Я только и могу, что кивнуть в ответ, так как в горле встает ком, — с наступающим. Как дела у тебя? 

— Да нормально, — я отвожу взгляд, чтобы не смущать Ярослава и ставлю на тумбочку сумку, принимаясь вынимать из нее все, что принесла. Меня словно прорывает и слова льются потоком, хотя, секунду назад я не могла даже ничего придумать, — как себя чувствуешь? Я тут пару вещичек интересных захватила — ну, чтобы тебе было не так скучно встречать Новый год. Кого-нибудь пригласил уже отмечать? А то я и вино взяла. Тебе, думаю, нельзя, но мы, хотя бы, чокнемся и я за тебя выпью. Чего тухнуть в палате в такой праздник... 

Я со стуком ставлю бутылку и два бокала. Краем взгляда замечаю, как Ярослав усмехается. 

Боже, ну чего он такой бледный?! Страшно смотреть. Тень человека, которого я знала. 

— Извини, выпить не смогу. 

— Да я понимаю. А еду какую-нибудь можно? Я тут пару вкусных штук захватила. Вот, кстати, новогодняя лампа, — я ставлю на столик рядом с его кроватью лампу в виде фонарика. Если ее включить — то светится очень сказочно и внутри нее будто начинает падать снег. Чувствую себя немного глупо, но вроде бы это должно создать уютную атмосферу, — включи потом, как я уйду.   

Я открываю бутылку с вином и разливаю по чуть-чуть в два бокала. Руки немного дрожат от волнения. 

Кода я закрываю бутылку, то ловлю на себе внимательный взгляд бывшего мужа. Ладно, чего я его избегаю? Видели друг друга в ситуациях и похуже. Поэтому я, мысленно убедив себя расслабиться, сажусь на стул рядом с кроватью и улыбаюсь — чуть кривовато, но уж как получилось. 

— Так как ты? — спрашиваю я, — как самочувствие? Лучше? 

Он хмыкает. 

— Как видишь. Я не в лучшей форме, но, надеюсь, хуже и не будет никогда. Эти двое тебе все сами разболтали, как понимаю? 

— Да, — я пожимаю плечами, — а что? Если б ты был в сознании, то никто бы не рассказал? Я б сидела и думала, что ты мертв? 

— Ну... Честно говоря, я не думал, что ты будешь переживать за меня. 

— Ага, ясно, короче. Спасибо, — я обижаюсь. Искренне и до глубины души, — если ты не забыл, Ярослав, меня зовут не Милена, а Василиса. 

Фыркнув, я кидаю на стол две коробочки с салатами и поднимаюсь. Я к нему со всей душой, а он так... я из-за него всю ночь уснуть не могла, а он, оказывается, не думал, что я умею волноваться! Я тут Новогоднее настроение ему создаю, а он его мне портит!

— Ладно, поправляйся скорее.  Не буду тебя напрягать своим присутствием. 

— Твою дивизию, Вася, — издает обреченный стон Ярослав, когда я разворачиваюсь, надув губы напоследок, — сядь ты, ради бога. 

— Зачем тебе под Новый год человек, который за тебя не беспокоится? Позвони Милене. Вероятно, она вся извелась там, в отличие от меня. Все глаза выплакала. Все, пока, не провожай. 

Я подхожу к двери, решительно схватившись за ручку. Не дождавшись никакого ответа, осторожно оборачиваюсь. На лице Ярослава неприкрытая ирония. Бровь изогнута, взгляд красноречивый. 

— Ты не изменилась, — констатирует он внезапно, и я закатываю в ответ глаза,  — вообще ни капли.

— Ты тоже. Как пять лет назад выбрал стратегию молчания, так и сейчас выбрал бы, если бы не твои сотрудники. 

— Окей, Вася. Один-один. Вернись, пожалуйста, и присядь. Я никого не жду, кроме тебя, так что давай поговорим. 

Вздохнув, я отпускаю ручку и возвращаюсь обратно. Поправляю фонарик, включив его, чтобы отвлечься от плохих мыслей и снова сажусь. 

— У тебя телевизор даже есть, — я киваю на большой экран, чтобы замять предыдущий разговор, — сможешь смотреть президента. Давай, короче, забудем, все, что я сказала, — я беру один из бокалов, а второй протягиваю Ярославу, — чокнемся. За твое выздоровление.