Анна Шварц – Криминальный развод (страница 11)
Часть 16
— Придурок, — я выдираю из захвата руку и закрываю лицо ладонями, всхлипнув, — я тебе не изменяла. А ты — лжец. Знаешь об этом?
Оправдания в нашем случае кажутся мне таким же глупым занятием, как достать недовязанный свитер пятилетней давности и пытаться распутать то безобразие, которое было наворочено. Зачем дергать за нитки это пыльное чудовище? Проще новый связать.
Но мы часто делаем странные и нелогичные вещи.
Я слышу, как Ярослав длинно и тяжело выдыхает.
— Я не лгал.
— Ты скрывал. Это...
— Некрасиво с моей стороны. Не спорю. Я не решился тебе сказать. Боялся неудачи и того, что ты во мне разочаруешься.
Идиот. Я молчу в ответ, пытаясь унять бурю в душе. Ладно, не он один такой. Тут еще нужно выяснить, кто из нас бОльший придурок.
Наконец, я вытираю слезы с лица, прекратив изображать из себя страдалицу и всхлипывать в ладошки. Кожа горит от соленой воды, а в глазах стоит туман, когда я с таким же тяжелым вздохом смотрю в сторону, лишь бы не пересекаться сейчас взглядом с почти бывшим мужем.
Не ожидала, что будет так неприятно ворошить прошлое. Честно говоря, я считала, что свою боль и обиду похоронила под другими чувствами. Конечно, было приятно трансформировать страдания в злость, но... Какой же дурацкий это был самообман! Все равно что прикрыть полыхающий костер картонкой и считать, что он погаснет.
— Кто тебе сказал чушь о моей измене? — интересуюсь глухо я.
— М-м, — слышу я невеселую усмешку, — Лёха.
А, ясно. Почему-то я подозревала об этом.
— Тот, который работал в баре, где я напивалась с подругами после нашего неофициального развода, — утвердительно произношу я и краем глаза замечаю ,как Ярослав кивает, — можешь набить ему лицо. Он соврал.
— Он сказал, что ты уехала с каким-то ублюдком на БМВ.
— Уехала. А у подъезда сказала ему, что пойду баиньки. На этом моя измена закончилась. Доверять чужим словам об измене можно, только если ты уверен, что этот человек держал свечку. Ладно, — я вздыхаю в третий раз за короткое время, и обхожу Ярослава, направляясь в ванную, — мы выяснили все, а теперь я, пожалуй, поеду домой.
— Вася, — летит мне в спину, когда я уже захожу в дверь, чтобы забрать свои вещи с полочки. Потом я пытаюсь отделить блузку от джинсов, потому что она за что-то зацепилась. Нервно дергаю ,не понимая, какого черта они не разъединяются, — ты хоть раз жалела о том, что мы разошлись?
Хотя он этого не видит, я закатываю глаза.
— Любой адекватный человек будет жалеть о расставании, если любил, — фыркаю я тихо, — хотя я старалась жалеть только о потраченном времени на козла, который украл мою кофеварку.
— Я твои вещи не трогал, повторяю в миллионный раз.
— Да блин! Скотина... — рычу я, в очередной раз сильно дернув блузку и услышав треск. Тонкая ткань умудрилась зацепиться за молнию, и теперь хорошая вещь порвалась. В этот момент из-за двери появляется несколько удивленное и настороженное лицо Ярослава.
— Чего?
— Я не про тебя. Я про это, — мрачно произношу, кивая на вещи, --— есть футболка? Твоя сойдет. Верну завтра. Пришлю курьером.
Нет, я все равно уеду домой. Это только совпадение и мир не пытается меня остановить. Я уверена. Если бы кто-то свыше управлял нами — в таком случае, он бы не допустил, чтобы я ушла от Ярослава еще пять лет назад. А сейчас как-то поздно...
— После этого и всего сказанного ранее ты все равно хочешь уехать? — почти бывший муж тоже кивает на вещи в моих руках, а я едва пожимаю плечом.
— О чем ты? Наше заявление на развод уже подано. У тебя давно своя жизнь, у меня — своя.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я, Вася. Мы оба друг друга любили и разбежались из-за глупости...
— И теперь что? — поднимаю на него я взгляд. В глаза словно песка насыпали из-за пролитых слез, — На что ты намекаешь? Вернуть ничего не получится. Пять лет прошло, как-никак, Ярослав. К тому же... — я грустно усмехаюсь, дернув плечом, — это сейчас мы поняли друг друга, а потом эйфория пройдет и мы снова станем такими же, как и раньше. Я по-прежнему люблю есть мозг мужчинам. И тебе его съем.
Я жестом прошу его отвернуться, а потом скидываю халат, надевая джинсы и порванную блузку. Черт с ней, все равно под верхней одеждой не видно. Потом беру фен с полочки, быстро просушиваю волосы и выключаю его.
Ярослав по-прежнему стоит на входе в ванную, подпирая плечом косяк. Мне сложно понять, о чем он сейчас думает, потому что сама пытаюсь разобраться в своих чувствах, но смотрит на меня он с тенью усталости.
— Я тебя не буду силой удерживать, — произносит, наконец, он, а я просто киваю, — домой тебя отвезут. Скажи просто водителю адрес.
— Спасибо.
Перед тем, как уйти, я останавливаюсь на пороге возле Ярослава. Не знаю, что за черт меня дергает, но на прощание я поднимаю руку и как-то по-дурацки, словно мы еще в отношениях, провожу ладошкой ему по плечу. Чувствую, как он немного напрягается от моего прикосновения, и следом слышу тихий выдох.
— Поправляйся. И береги себя, — произношу я.
Черт. Вышло совсем драматично.
Только возле входной двери, когда я надеваю обувь, мелькает мысль, что надо было как-то попроще. Обозвать его, что ли, напоследок. Разрядить обстановку. Не дай бог между нами еще на долгие годы повиснет вот эта сцена последнего расставания. Чтоб я ворочалась ночами и думала «ой, а, может, стоило остаться?»
Да ну нафиг. И так проблем куча. Новый год на носу вот еще.
— Отвезите меня вот сюда, — я показываю водителю адрес на телефоне, и он кивает, заводит машину и включает климат-контроль. Убрав телефон, я устало откидываюсь на спинку и смотрю в окно, за которым мелькают снежинки.
У меня странное чувство. Словно я уезжаю, оставив где-то там частичку себя.
Весь следующий день я стараюсь загрузить себя, чтобы жизнь вошла в прежнее русло. Помогаю заселиться еще одному бедолаге, который ищет квартиру перед Новым годом, бегаю по магазинам, скупая подарки и сувениры для подруг и родственников. Когда я гляжу на счастливые лица людей, которые тащат домой елки и игрушечных Дедов Морозов, я стараюсь не представлять, как проведу Новый год в одиночестве. Точнее, с котярой в обнимку.
Боже, а куда податься? Все подруги у меня семейные женщины. Сестра... ну нет, не настолько мы близки с ней, чтобы праздновать вдвоем. Я ее не выдержу.
— Ваши документы можно увидеть? — вырывает меня из раздумий в магазине кассир, и я удивленно смотрю на нее. Она на меня — подозрительно, с прищуром. В руках у нее — бутылка вина, которую я придумала открыть на Новый год и распить, умывшись слезами.
— Мне... уже больше восемнадцати. Незаметно? — осторожно интересуюсь я, а она пожимает плечом.
— Да кто вас знает, девушка. Сейчас не поймешь по одному виду.
Я со вздохом лезу за паспортом, но в кармане натыкаюсь на пустоту. Так, стоп. Я вроде его тут всегда носила. Неужели выложила? Да нет, никогда не выкладываю документы. Украли?! Да нет, черт. Ехала я на такси, ни с кем в плотном контакте не была, чтобы незаметно вытащили.
Я вспоминаю вчерашний день. Черт. Эти амбалы Ярослава тащили меня кверху попой -— если паспорт выпал в этот момент, я не удивлюсь. Еще есть вероятность, что он выпал где-то в доме Ярослава, когда он меня раздевал после обморока.
— Ладно, не пробивайте вино, — бормочу я, складывая покупки. Надо позвонить почти бывшему мужу и спросить... хотя, не очень хочется.
Я ищу в телефоне номер, с которого мне звонили вчера и уговаривали приехать на встречу с не-бывшим мужем. Гудок, другой и человек берет трубку:
— Слушаю вас?
— Простите, это почти бывшая жена Ярослава. Мы вчера с вами созванивались. Не могли бы вы дать его номер? Мне нужно с ним связаться срочно.
— М... — задумчиво выдает человек, — давайте я лучше передам, чтобы он с вами связался. Но это случится не скоро. Он сейчас на Мальдивах. Просил беспокоить только по серьезным вопросам.
А... черт.
Я пару раз растерянно моргаю.
— Тогда не стоит, —— вырывается у меня, — простите за беспокойство.
И отключаюсь.
Черт. У меня вырывается усмешка, когда я убираю телефон в карман. Мальдивы. Вроде бы там рожает его невеста? Зная теперь получше характер Ярослава — он не любит при личной встрече обсуждать измены. Получается, что-то изменилось в ситуации с Миленой? Что же... тогда мое вчерашнее решение уехать было действительно к лучшему. Было бы совсем паршиво, если бы мы решили вспомнить старые времена, и...
Я встряхиваю головой, прогоняя эти мысли. Потом вызываю такси и, когда сажусь в него, называю адрес сестры. Передам ей подарок перед Новым годом и напрягу ее купить вино мне, раз я паспорт потеряла. У нее как раз в том же доме винный магазин.
Такси приезжает к дому сестры спустя пятнадцать минут. Я выхожу, забрав пакеты, и топаю в сумерках от шлагбаума к ее подъезду — кому в голову пришло установить эту хрень? Только неудобство приносит.
Надеюсь, сестра будет дома. Или, хотя бы, ее муж...
— О, привет, — произносит сестра, открывая мне дверь, и я выдыхаю, протягивая ей пакет с подарком, который она тут же хватает, — вау! Это что, те самые кеды? Я обожаю тебя!
— С наступающим, — произношу я, когда она кидается мне на шею обниматься, — слушай, у меня к тебе просьба. Я потеряла паспорт, а мне нужно вино...поможешь купить? Не хочу Новый год трезвой встречать.