Анна Шварц – Хочу тебя жестко (страница 46)

Решившись и немного отвернувшись, а затем закрыв глаза, я цепляю кончиками пальцев край белья и стягиваю его тоже.

Затем слышу, как цыкает профессор.

— Так и знал, что ты сделаешь это именно так. Там правда нет ничего страшного, Цветкова. — он внезапно хватает мою руку и заставляет обхватить ладонью что-то очень горячее, твердое и толстое. Я в шоке распахиваю глаза, но не поворачиваю голову, чтобы не посмотреть случайно.

— Эй... — вырывается у меня.

— Что “эй”? — спрашивает у меня профессор. Его пальцы обхватывают мои сверху, сжав, и заставляют мою руку двигаться вверх-вниз немного грубыми движениями. Я пытаюсь ослабить захват, но он сжимает еще сильнее, и я хмурюсь.

— А это не больно? Так сжимать...

— Да нет. Очень даже приятно. — я внезапно слышу его усмешку. Профессор находит мое спрятавшееся лицо и целует, скользнув языком внутрь рта. Он делает это уже более нагло, прикусывая мои губы и облизывая их.

Вторая его рука находит мою и переплетает наши пальцы, прижав ладонь к постели. От этого сердце почему-то начинает биться быстрее. И внизу живота бабочки. Такое тревожное, странное ощущение, пока я лежу, прижатая к постели этим человеком и принимаю его умелый, очень долгий поцелуй.

Мое самообладание как-то тает и потрескивает, словно хрупкий весенний лед. Хочется неожиданно какой-то большей близости, большего контакта тел. Я немного сдвигаю ноги, чувствуя, как прикасаюсь внутренней стороной бедра к нему. Грубая ткань одежды. Я не сняла до конца с него штаны.

Мне немного жарко.

Еще и рука, которую профессор использует, чтобы доставить себе удовольствие, мокрая... я даже не знаю, это мое или его. Он будто замечает, как я замешкалась, прерывает поцелуй, оставив мои губы тоже влажными и горячими, а затем как-то так получается, что мы вместе смотрим вниз.

Он отпускает мою руку и я растопыриваю пальцы. Правда мокрые. Затем мой взгляд падает на другое и мои глаза расширяются. Этим же... убить можно. Орудие возмездия. Но, черт, выглядит не отталкивающе, как я думала всегда. Я снова краснею и отвожу взгляд, а потом замечаю, что профессор смотрит куда-то в изголовье кровати.

Он внезапно с лицом “я кое-что тут придумал”, тянется к ящику тумбочки, которая стоит возле кровати, открывает его а затем смотрит внутрь.

Затем запускает туда руку и достает... россыпь прямоугольничков. Раскрыв их в руке, как карты, он показывает их мне, а у меня вырывается вместе с резких выдохом:

— Нет!

— Смотри, как нам повезло. — этот монстр будто игнорирует мой вопль, и кладет все прямоугольнички, кроме одного, на кровать рядом со мной. Затем один из них надрывает зубами, пока мое сердце испытывает приступ панической тахикардии. — Похоже, тут любят развлекаться.

Я жду, когда это чудовище достанет из этого пакетика презерватив, окончательно разбив мою психику, но вместо этого он выдавливает что-то прозрачное себе на руку, и я моргаю.

— Что это? — вырывается у меня. Профессор смотрит на меня, как на дурочку. Так невинно. Типа “Боже, ты и это не знаешь?”

— Смазка, Цветкова. Ты что подумала?

— А-а. — вылетает у меня дрожащим голоском. А я что? Я будто знала, что такая бывает. В аптеке я только в тюбиках видела. — Я думала, что... защита. А зачем она?

Он опускает взгляд на россыпь прямоугольников на постели.

— Презерватив-то есть. Размер не мой. — у него на этих словах появляется такая снисходительная усмешка, что будь тут владелец этого безобразия - и он бы почувствовал себя униженным. — Зачем что?

— Смазка... — отвечаю я, а он снова смотрит на меня.

— Тебе полегче будет, Цветкова. Скользит лучше. — с этими словами он снова засовывает мне пальцы внутрь, и я резко ахаю от этого. Он двигает ими несколько раз, и я действительно чувствую, что скользит оно.. намного проще. И из-за этого исчезает легкий дискомфорт, который был в прошлый раз. Профессор наклоняется ко мне, целует, а затем произносит в губы: — Давай я все-таки тебе вставлю.

— Н-нет, что? — заикаюсь я, пытаясь остановить его руку, которая толкается в меня настойчивее. Тело от этого прошибает странная дрожь. — Сам же сказал, размер этих штук... не подходит.

— Я аккуратно. — его голос опускается до тона дьявола-искусителя. Если бы он таким лекции читал, половина стульев в аудитории была бы мокрой. Прежде чем я успеваю возразить, он снова легко целует меня в губы, но делает это так, будто просто желает заткнуть. Чтобы из моего рта больше не слышать эти мешающие ему звуки. — Вытащу до того, как сделаю тебе детей.

— Нет. — я хватаюсь за тонкую ниточку самообладания и изо всех сил держусь. Я, похоже, знаю, в кого переродился змей из райского сада, и не могу обвинить Еву в глупости. — Мне будет больно. Это действительно мой первый раз!

— Да я уже догадался. — эта сволочь будто бы считает, что от поцелуев я сдамся. Потому что он использует их каждый раз, убеждая меня. И язык. И смотрит на меня так, словно уверен в том, что уговорит. — Больно тебе не будет.

Я, не сдержавшись, издаю шипение.

— Хватит меня обманывать. Всегда больно!

— Ну давай поспорим с тобой. Если будет больно... — он делает паузу и смотрит в сторону, снова раздумывая. Даже прекращает все движения пальцами во мне. Я мрачно смотрю на него.

— То что?

— Напишу за тебя ту работу. Тебе ее в понедельник сдавать же.

Я моргаю.

Мне хочется со злости укусить его за такие слова, потому что только что он оценил мою девственность в какие-то сраные несколько листков текста?

— Ты издеваешься? — вылетает у меня.

— Тогда курсовую? — с этими словами я внезапно чувствую, как к двум пальцам во мне присоединяется третий, и от этого появляется пусть легкая, но колющая боль. Там... очень тесно. Я едва сдерживаюсь, чтобы не измениться сильно в лице и не издавать звуки, и выдыхаю:

— Мне уже больно. Я не хочу спорить. Прекрати запихивать в меня все больше и больше пальцев... Ты мне руку скоро туда засунешь?

— Нет, конечно. Член у меня явно поменьше руки. — он толкает в меня эти пальцы так, что у меня сводит ноги и я судорожно сжимаю бедра, и зажмуриваюсь. Боже. Что это? — Цветкова, это будет приятнее, чем так.

“Кого ты обманываешь?” — мелькает в голове мысль, но я даже не очень с ней соглашаюсь. Я уже ни в чем не уверена. Отвернувшись на бок, я зажимаю рот и снова переживаю атаку на мое самое сокровенное. Этот садист явно становится более грубым и настойчивым в своих движениях. Такое чувство, будто он точно знает, куда надавить, чтобы я мучилась.

— Ах, боже. — вырывается у меня случайно при очередном толчке. Я опускаю руку, стараясь его остановить. — Стой, я чувствую себя странно.

— Давай посмотрим, что из этого выйдет. — слышу я его насмешку. Затем его большой палец ложится повыше, и надавливает на маленький комочек нервов. Через меня словно разряд пропускают и я испуганно выгибаюсь, ахнув.

— Не тро...гай... — едва выдыхаю я, а затем беспомощно вцепляюсь в лежащую рядом подушку. Он вообще меня не слушает. Его пальцы вытворяют что-то безумное, заставляя мир перед глазами потемнеть. Внизу живота назревает странное, зудящее ощущение, от которого хочется поскорее избавиться, а каждый толчок его пальцев в меня приближает этот момент.

Я уже забываю про выражение своего лица и поведение. Черт, еще немного...

Внезапно профессор останавливается и достает пальцы.

За секунду до какого-то откровения. Они выходят с таким влажным и пошлым звуком, что ужас, но мне как-то плевать уже. Я чувствую, как мои мышцы внутри беспомощно сжимаются, потеряв стимуляцию, и, распахнув глаза, я в шоке смотрю на профессора.

А он на меня.

— Демо-режим окончен, Цветкова. Продлевать будешь?

— Ненавижу. — выдыхаю я, и меня начинает трясти. Он это специально сделал. — Верни.

У него появляется усмешка.

— Я же говорил, что ты перестанешь смущаться.

— Пожалуйста. — выдыхаю я беспомощно. Я боюсь, что не смогу повторить это дома. Он правда лучше меня... понимает в этом. Я окончательно сдаюсь. Ниточка обрывается, и я лечу в пропасть, в которую так боялась оступиться. — Хорошо, давай сделаем это... только осторожно. Пожалуйста.

Снова эта усмешка на его губах, и он, опустив ресницы, обхватывает меня за талию двумя руками. Его ладони сначала скользят по рубашке с тихим шорохом, а затем оказываются на обнаженных бедрах и сжимаются, подтянув меня ближе.

— Как с тобой иначе, Цветкова? Это ж твой первый раз. — произносит он, а я тихо выдыхаю напряжение в воздух.

Иногда он так успешно умеет строить из себя заботливую лапочку, что становится даже страшно.

*********

Наверное, это будет самая моя большая ошибка в жизни. Сделать своим первым мужчиной этого ненормального. Я ж сама когда-то гадала - кто с ним рискнул переспать? Разве можно без ужаса делать это с тем, кто в жизни ведет себя так неожиданно и равнодушно к другим, как стихийное бедствие?

Посмотрите на меня. Я боялась, что он может применить силу, а он меня уломал. И я как-то совсем недолго ломалась.

— Цветкова. Руки мне на плечи положи. Или на шею. Удобнее же так будет. — слышу я голос профессора, который отвлекает меня от секундного приступа рефлексии.

Я хмуро смотрю на него, но послушно делаю это. Что за тон был? Будто снова лекцию в институте читает.

Мне не очень понятно, как его удобно обнять за шею, поэтому одной рукой я просто обнимаю, а второй проскальзываю пальцами ему в волосы. Чувствую себя потом не очень уютно. Ох, это такой романтичный и близкий жест у меня вышел.