Анна Шварц – Будет жестко (страница 4)

Затем профессор принимает вызов и подносит телефон к уху.

— Что тебе? — коротко спрашивает он, и в ответ, отдаленно, я слышу взволнованный женский голос, который тараторит, как из пулемета, едва ли не захлебываясь.

Ему звонит… какая-то девушка? Я, нахмурившись, смотрю на него. Чему я удивляюсь. В принципе. Это в институте он держит дистанцию со студентами, а как оно в его обычной жизни — я даже не знаю. Больше удивительно, что ему девушки каждые пять минут телефон не разрывают.

Какое-то неприятное ощущение. Мы о браке говорили, а ему девушки звонят. Что за?

— Мне плевать. — внезапно слышу, как он произносит. И вздергиваю брови. — Можешь хоть ползти. Расхлебывай все сама.

И затем он сбрасывает вызов. Офигительно содержательный разговор. Я смотрю, как профессор кладет телефон на место, а затем, не выдержав, задаю вопрос:

— Кто это был?

— Моя сестра. — отвечает коротко он, и мои брови ползут на лоб. Вот в чем секрет его грубости.

— О, она еще жива?

Он резко переводит взгляд на меня, словно задаваясь вопросом — реально ли я это спросила. А мне серьезно интересно знать, почему он стабильно отрывается на мне, подвергая мою жизнь опасности, а не на этой козе? По-моему, она ему больше проблем приносит. Меня вот он похитил, что насчет нее?

— Цветкова, твоя кровожадность даже меня удивляет.

— Да я просто…А, кстати. Это правда, что она говорила мне о тебе? — интересуюсь я, радуясь, что тема о браке как-то замялась сама по себе. Да и интересно выслушать его-то точку зрения на все это.

— Что конкретно?

— Ну, про травлю в школе, например.

Он едва приподнимает брови.

— Отчасти.

— А что не так?

— То, что она, демонстративно страдая, все время забывает упомянуть, с чего все началось.

Я заинтересованно жду, когда он продолжит рассказывать про свое детство, но профессор, как назло, замолкает и пристегивается, занимаясь своими делами. Ты, блин, серьезно? Я клещами из тебя каждое слово тянуть должна?

— А дальше? — сквозь зубы произношу я.

— Цветкова, что насчет брака? Не переводи тему.

Ах, блин.

— Не могу ответить, пока не узнаю о тебе побольше. — прикрываю я глаза. — Как я могу выходить замуж за человека, о котором почти ничего не знаю?

— Я могу рассматривать твой интерес к моей жизни, как потенциально положительное отношение к браку со мной?

— Ну… — я запинаюсь. Чего он заладил? — Пока не знаю.

— Пока ничего не скажу, Цветкова. — бросает спокойно он. — Ответишь на вопрос — тогда продолжу.

Да меня ж от интереса разорвет.

— Тогда я тоже ничего не скажу. — закатываю я глаза, отвернувшись к окну.

— Тогда я перестану однажды спрашивать твое мнение, как и предупреждал. — летит мне в спину.

Скотина. Я мрачно смотрю в окошко. Вырубит и в ЗАГС привезет? На кой черт ему брак, не пойму? Вопрос от него больше звучал как шутка, чем как серьезная тема для обсуждения.

— Мне будет проще честно ответить, если я действительно буду знать тебя лучше. — говорю я, решив пойти на попятную.

— Вертишься, как уж на сковородке, Цветкова. — в очередной раз его язык-жало больно колет меня, а я набираю в легкие воздух, чтобы ответить, как внезапно перед лицом у меня появляется его рука и я зажмуриваюсь. «Вжух» — слышу я рядом и приоткрываю один глаз. Профессор вытаскивает мой ремень безопасности и пристегивает меня. Всего-то. Боже. — Это забавно до поры до времени, но у меня плохо с терпением. Что касается моей сестры — в детстве она первой решила осложнить мне жизнь, рассказывая про меня страшилки в школе. Я просто поступил так же, как и она. Кто ж знал, что ее секреты окажутся интереснее, чем мои.

Я скептически смотрю на него. Ну и монстр ты, профессор. Ей-богу, аж не по себе. Дети обычно теряются в таких ситуациях. Я сама была в роли человека, которого пытались травить из-за слухов, которые разболтала моя бывшая подружка в начальных классах. Спустя полгодика дети действительно потеряли к ним интерес и травля как-то сошла на нет, наступил мир, но я до сих пор помню свою растерянность и непонимание, что делать в этой ситуации.

— И что, это был один раз? — задаю я осторожно вопрос. Странно, травить человека вплоть до выпуска… что там за секреты были?

— Ну, не один. Она была упертой, а потом уже я не мог остановиться.

Пффф. Ясно. Я на автомате тянусь за водой, которая лежит под рукой, и, открыв бутылку, пью. Не удивлена. Останавливаться он реально, похоже, не сильно умеет. Чуть заденешь — снесет и размажет. Счастье, что его хоть как-то иногда ограничивает уголовный кодекс. Теперь на мои мучения в институте я смотрю немного под другим углом. Я ведь всего лишь нагрубила ему при встрече, но он устроил мне персональный ад. Даже не буду вспоминать про дальнейшие события.

И как за него выходить-то?

Я точно превращусь в придверный коврик под его ногами, если что.

А ведь потенциально он весьма лакомый кусочек в качестве мужа.

— Так чего тебе сестра-то звонила? — спрашиваю я задумчиво, а он переводит на меня взгляд, от которого у меня волоски все дыбом становятся.

— Издеваешься, Цветкова?

— С чего бы? — меня охватывает растерянность.

— Я на твой вопрос ответил, ты не хочешь ответить на мой?

А-а, вот причина в его резкой смене настроения. Нет, с ним реально как на вулкане. Рванет — сгоришь за секунду.

— Ну, я не планировала в любом случае выходить замуж как минимум до окончания института. Предлагаю поговорить в конце четвертого курса.

«Если тебе еще будет это интересно» — мысленно добавляю я.

— Это не ответ. Бесишь, Цветкова. — резко говорит профессор, и я прикрываю глаза. Все, нервишки вскипели в очередной раз, пар рвется через крышку котелка. Мне кажется, раньше он был как-то спокойнее. Я его довожу?

Он кладет руки обратно на руль и выезжает из гаража. Спустя несколько минут мы в полном молчании выезжаем на дорогу. Я надеюсь, что он начал уже остывать, и думаю так до того момента, как профессор, бросив взгляд на мое задумчивое лицо, нажимает какую-то кнопку и рядом со мной открывается окно.

Дождь врывается в салон на полной скорости и бьет каплями прямо мне в лицо, а я взвизгиваю, закрывшись руками.

— Что за хрень!

— Дико раздражает твое довольное лицо, Цветкова.

— Псих. — шиплю я и тычу в кнопку, закрывая окно. Я вся мокрая, и одежда теперь тоже влажная. И где он у меня довольное лицо увидел, козлина?

— Поговори тут еще.

Я молча вытираю лицо воротником футболки. Однажды я дождусь удобного момента и отомщу ему, ей-богу. Пока я мысленно злюсь, он снова тычет во что-то и возле меня включается печка, а у сиденья подогрев, что заставляет меня поджать губы. Как же меня это воспитание кнутом и пряником достало.

Спустя некоторое время мы, наконец, возвращаемся в город. Почему-то профессор едет немного в другую сторону от дома, где я живу, и я растерянно смотрю, как он останавливается возле какой-то больницы. Что опять? Лечить голову он точно не планирует, меня хочет на органы сдать?

— Ты куда? — спрашиваю я, когда он отстегивается и хватается за ручку двери, чтобы открыть.

— Хочу посмотреть на одно тупое животное. — бросает он странную фразу и покидает салон, выходя прямо под дождь.

Че?

Я странно смотрю за окно, а потом мой взгляд выхватывает знакомую мокрую фигуру у ворот больницы. О, нет, господи. Опять сестра профессора. Мой взгляд опускается ниже, а брови приподнимаются. У нее гипс на ноге? Так вот зачем она звонила. Вот к чему относилось «можешь хоть ползти». Она просила забрать ее? Что с ней произошло вообще?

Интерес захватывает меня полностью, и я, поддавшись ему, открываю дверь и тоже выхожу наружу.

Заметив нас, она закатывает глаза.

— Боже. — вырывается у нее. Профессор, сложив руки на груди, с легкой усмешкой окидывает ее с ног до головы, затем его рот открывается, чтобы произнести очередную гадость, слава богу, теперь не предназначенную мне:

— Смотрю, твоя месть удалась. Выглядишь жалко.

— Бог тебя бережет. — мрачно отвечает она. — Че приехал-то? Не поверю, что для того, чтобы забрать меня.

— Нет, конечно. Хотел посмотреть, как в очередной раз жизнь тыкает тебя лицом в твое же дерьмо.