Анна Шварц – Будет жестко (страница 15)

— Что за хрень… — бормочет очкарик. — Мне надо работать.

Он выкидывает сигарету прямо на клумбу и уходит. Просто уходит, сказав это. Даже не кинувшись бить морду или не пытаясь наехать на этого ненормального, хотя любой другой мужик это бы сделал… У меня приподнимаются брови. Мой ступор сложно описать словами, я буквально чувствую себя актером, которому выдали огрызок сценария и не сказали, когда начинать играть. Затем Аленина ручка внезапно берет меня под локоток.

— Мы пойдем тогда на пару. — выпаливает она. Затем сжимает мое бедное мяско на руке ноготками и шепчет: — Сигарету выброси, коза.

Вместо ответа профессор протягивает руку и выдирает у меня прижатую локтем бутылку с водой.

— Вперед, Цветкова. — он будто игнорирует Алену, хотя фразу про «мы пойдем» сказала она. — Пей в фонтанчике в холле.

Подруга тут же утаскивает меня оттуда. Когда мы отходим на добрые пару десятков шагов, она ошалело оглядывается и поворачивается ко мне с лицом, на котором таращатся огромные глазищи.

— Охренеть он жестко его опустил. — понизив голос произносит она. — Че это было?

18.1

«Что это было?». Пфф. Просто настоящее лицо профессора. Или, если он издевается не надо мной — это настолько непривычно, что вызывает у всех удивление?

Финальным аккордом, завершающим мои сегодняшние мучения в институте, становится фонтанчик, из которого я пытаюсь попить по пути в аудиторию. Когда я наклоняюсь к нему и нажимаю на педаль, ледяная вода брызгами бьет мне в лицо и обливает одежду под визги Алены. Потом я в шоке стою и вытираю лицо. Все-таки, его еще не починили.

На оставшуюся пару к ненормальному я прихожу с мокрыми волосами и мокрыми пятнами на белой футболке. Но зато после этого я точно могу сказать, что окончательно проснулась и о сне уже не думаю.

Посреди пары мне приходит сообщение от брата, и я украдкой смотрю в телефон.

«Учишься сегодня или подушку давишь в похмельном бреду, коза?»

Боже мой. Я закатываю глаза. Вообще-то, я ничего не пила накануне. Единственное вредное, что я принимала внутрь — это какая-то гадость, которой меня надышали, и… я тихо хрюкаю от одной смешной мысли, не сдержавшись. Алена пинает меня ногой под столом, а я зажимаю рот рукой. Подняв глаза, я натыкаюсь на пристальный взгляд профессора.

Ага, я про это чудовище и говорю.

— Кать, ты допрыгаешься. — цедит сквозь зубы Алена. — Завалит тебя на зачете, придется в этот раз в самом деле в окошко прыгать.

Блин. Зачет же скоро. Я, подавив смех, беру в руку ручку для убедительности, и осторожно набираю на телефоне ответ.

«Я на паре, но после этой домой. Мне плохо».

Брат больше ничего мне не пишет и не проясняет, зачем ему эта информация, сколько бы я не ждала, и я прячу телефон обратно между ляжек.

— Все. Я домой. — говорю я подругам, когда все заканчивается, собирая конспекты и все материалы в рюкзачок. — Скажите преподам, если будут спрашивать, что у меня скрутило живот.

— Поесть с нами не хочешь на дорожку? — предлагает Света.

Пфф. Я мотаю головой.

— Нет, я прокладок мало взяла. Протеку, если еще посижу.

— Аааа, тогда беги. Давай. — мы чмокаемся на прощание, и я покидаю аудиторию профессора, а затем мы с девочками расходимся на первом этаже в разные стороны.

Я выхожу на улицу в жаркий весенний денек. Честно говоря, сегодня настолько жарко, что я чувствую тонкими подошвами кед, насколько успел нагреться асфальт. Фу, самое отвратительное время для критических дней — это такие жаркие дни. И так попа потеет, так еще и… ай, ладно. Приеду сейчас домой, приму душ, переоденусь и завалюсь в уютную постельку с мороженым и чипсами. А затем высплюсь до следующего утра.

— Эй, коза. — окликает меня голос, и я слышу, как мои мечты о душе и постельке с чипсами разбиваются с тихим звоном. Я медленно поворачиваю голову.

Брательник машет мне ручкой. Но это не самое страшное. Самое страшное — человек, который стоит рядом с ним и безобразно нагло курит прямо у крыльца института, соблазняя студенток своими бодибилдерскими формами.

Тридцать с хвостиком лет, рост метр восемьдесят девять, загорелая кожа, шатен с кудрявыми волосами. Мне кажется, прожив столько лет в США он как-то умудрился мутировать и стал похож на типичного американца из фильмов. Смотрится тут так неуместно, что за километр становится ясно — иностранец пожаловал.

Блин, он не разжирел, а накачался. Какая незадача.

Александр.

Я опускаю взгляд ниже и чувствую, как у меня начинают шевелиться волосы. А это что такое? В другой руке у него я вижу веник из цветов. Боже. У меня начинают деревенеть мышцы. Пожалуйста, скажите, что это не мне. Для кого угодно, только не для меня. Пусть хоть для моего брата — кто их, американцев, знает…

— Че торчишь там? — интересуется брат, приподняв бровь. — Иди сюда уже.

— Ага. — уныло реагирую я. Потом медленно спускаюсь по ступенькам. Честное слово, я после смерти в ад буду бодрее топать, чем к этим двум. Когда я подхожу к ним, то поднимаю настороженный взгляд.

— Привет. Нифига ты выросла. — реагирует первым Саша. Его первое после нашей десятилетней разлуки приветствие звучит дико глупо. — В последний раз видел тебя подростком. Да уж.

— Да-а… — тяну я смущенно. — Привет. Ты тоже изменился. Как тетя Лара и ее муж?

— На кладбище поехали. Родственников проведать. — говорит Сашка, а я снова смотрю на его букет, чувствуя, как отлегает от сердца. Фух, господи, надумала тут. С чего бы ему мне веники притаскивать, в самом деле. Похоже, тоже на кладбище собирается, вот цветы и купил. Конечно же. Десять лет назад этого не делал, хотя я на него слюни пускала, сейчас-то что изменится? Да уж, губа у тебя не дура, Екатерина…

Пока я гоняю эти мысли в голове, загоняя свою самооценку обратно, откуда она попыталась выползти, этот напрягающий веник внезапно поднимается к моему лицу.

— Держи. — говорит Сашка. — Это тебе.

************

Сегодня побольше будет продка, т. к эта вышла короче, чем должна(

18.2

От автора: не бейте) Прода здесь, вчера с лютой головной болью свалилась, метеозависимость — ужасная вещь)

----

— И зачем? — спрашиваю я. Фу, он так пахнет. Это, кажется, лилии? Я чувствую, как у меня начинает чесаться нос от этого запаха и першить в горле. — С тобой на кладбище съездить?

— Чего? — реагирует Сашка, вскинув брови. — Это просто цветы тебе в подарок.

Да уж, чудеса какие-то происходят. Я мрачно смотрю на брата, который делает вид, что с интересом рассматривает мой институт, хотя видел его уже сотню раз. Ясно, кто источник сегодняшних чудес с букетом.

Со вздохом я забираю этот веник.

— И кто тебя надоумил на это, мой брат? — интересуюсь я. Затем свободной рукой вытираю нос, который начинает выделять сопли на этот одуряюще ароматный букет. В первый раз такое. Вот бы сейчас платочек. — Просто не помню, чтобы ты в прошлый раз приезжал с цветами. У меня вообще-то, парень есть.

— Он все равно не здесь. — реагирует брат, а Сашка бросает взгляд на него.

— Ты дурак совсем? Кать, извини.

— Да ладно, ты ж не знал. — отвечаю я. — Это все этот придурок. Букет красивый, спасибо. Поставлю его в вазу.

Или нет. Если довезу до дома. Кажется, у меня на него аллергия. Я резко отвожу этот веник из лилий в сторону и оглушительно чихаю — раз, другой, третий… Боже, какой ужас. Чихи не кончаются, и в носу безумно свербит, стоило мне взять цветы в руки.

В этот момент я слышу сзади шаги, а затем кто-то забирает из руки у меня букет. Растерянно подняв голову и прикрыв нос ладошкой, потому что у меня текут сопли, я вижу сперва знакомые красивые пальцы и часы. А затем рядом появляется и весь профессор.

Он впечатывает букет в моего брата с таким взглядом, что тот в первую секунду покорно подхватывает его. И лицо у моего брательника такое при этом, мол «блин, не прокатило».

— Кажется, тебе было мало с утра. — произносит ненормальный. — У тебя какие-то проблемы с пониманием ситуации? Если до тебя не дошло — я с твоей сестрой в самом деле встречаюсь. — затем он переводит взгляд на Санька, который смотрит на все это с весьма странным лицом. Он будто бы в легком ступоре. И в то же время над чем-то усиленно думает. — Так что ты обойдись без подобных подкатов.

Боже. Я в панике смотрю вправо-влево. Какое счастье, что сейчас у студентов пары и никто не стал свидетелем этих горячих разборок и признания профессора.

— Я не был в курсе. — отвечает Саша. — Поэтому извини. Это просто подарок на встречу.

Темная профессорская бровь едва приподнимается, и взгляд не теплеет ни на грамм.

Брат в этот момент опускает букет вниз.

— А ты что здесь делаешь? — с наездом интересуется он у профессора. — Че не так-то? Это всего лишь букет. Проблемы?

— С каких пор мы с тобой на «ты» перешли? — отвечает ему равнодушно профессор, а брат хмыкает.

— Ты мне первым начал «тыкать». Мы одного возраста вообще-то. Так, навскидку. Кать, забери, это твой букет. — брат протягивает мне обратно этот веник, а я шарахаюсь от него, как от чумы, и глаза у брата становятся круглыми. — Чего ты, блин, боишься-то?! Если он что-то выскажет против, мы с ним по-мужски поговорим.

Боги. Мне кажется, у кого-то слишком короткая память. По-мужски он поговорит.

— Придурок, убери его от меня. И не ори перед институтом. — в ужасе говорю я, почувствовав снова этот запах. Кажется, у меня начнется сейчас отек Квинке.