Анна Шварц – Ботаник (страница 8)

Едва не отдав концы прямо тут, я со сдавленным писком бросаюсь к противоположному берегу. Дрожь уже не имеет значения, из-за адреналина в венах я резко согреваюсь.

Там я выбираюсь на берег и бросаюсь в лес, но не успеваю пробежать среди деревьев и несколько шагов, как меня подсекают. Я падаю, а затем нога психа прибивает меня к земле. Ой, больно.

— Ладно, это было правда весело. – слышу я его голос. — Хоть и пробегала ты недолго, я получил в итоге мокренькую Вику. Забавно.

Пипец.

К сожалению, в это место прекрасно пробивается свет луны, поэтому я буду видеть свою смерть.

Все, как в фильмах ужасов: сильный психопат-убийца с ножом в руках, и за его спиной возвышаются черные деревья. А я лежу на прошлогодних шуршащих листиках. В которых я лишусь всего: жизни, своей девственности. Как иронично, что во всем первым у меня окажется этот ублюдок. Надо было сдохнуть от страха и пиявок.

— Давай ты не будешь этого делать? — вырывается у меня. Это моя последняя надежда - попытаться достучаться до его разума. — Тема ведь видел, что я ушла с тобой. Тебя точно посадят.

Я чувствую, как его нога надавливает на меня чуть сильнее, и зажмуриваюсь. Очень унизительно.

— Мне больше понравится, если ты будешь умолять меня о пощаде, Вика. Ползать в ногах и просить. Не напрягай зря мозги. — произносит он, а я снова открываю глаза и в ужасе моргаю. Он точно сумасшедший, которого возбуждают мольбы. — А, ну и насчет “посадят”. Мне пофигу, если честно.

Да что ты?

— Странно просирать свои триста девяносто два балла по ЕГЭ в тюрьме.

— Ошиблась на пять баллов. И мне по-прежнему все равно. Мне скучно учиться. И еще: я сам сфоткаю тебя и отправлю твоему другу. Хочется посмотреть на его рожу после этого. Забавно, что он сам смылся, но не позаботился о тебе. Как думаешь, его замучает совесть?

Ну все, приехали. Как удержать от убийства человека, которому плевать на наказание и вообще на все на свете, и который хочет тебя убить? Настоящего маньяка, гребаного отброса общества. Я не знаю. Если б я сдала ЕГЭ на триста девяносто семь баллов, может, соображала бы побыстрее, чем сейчас.

— Вика. — его нога переворачивает меня на спину. — Я же посоветовал тебе не думать зря.

Он убирает с меня ногу и присаживается рядом. Затем его обжигающе горячая по сравнению с моей кожей рука обхватывает меня за горло и сжимает. Не сильно, но я застываю, мысленно прощаясь с жизнью.

Я готова умолять его. Я слабый и не гордый человек, я тряпочка, если дело касается моей жизни. Не знаю как герои фильмов легко принимают смерть из-за гордости, я на такое неспособна. Не хочу. И все. Хочу жить, есть, кормить уток по утрам, надавать по голове Теме, посмотреть на родительский ремонт. И все такое.

— Пожалуйста, извини. — я поднимаю руки в молитвенном жесте, чувствуя его хватку на шее, которая может превратиться в смертельную и задушить меня. — За то, что я заблокировала тебя. Это правда случайность.

Да, я вру перед лицом смерти ,и что вы мне сделаете? Это ради спасения.

— И если я тебе нравлюсь со школы, то мы просто можем начать встречаться. Глупо убивать меня в таком случае. — продолжаю я. — Я постараюсь узнать тебя получше и у нас будет больше интересных моментов, чем мое убийство.

Из-за полутьмы здесь я плохо вижу его лицо, но он, похоже, скучает.

— Я не хочу обычные отношения. — произносит он в ответ на мои мольбы. — Это скучно. Мне в общем-то не особо интересны отношения, даже с тобой. Кстати, умоляешь ты отстойно, совершенно не заводит.

Аааа! Да что тебе нужно-то?!

— Я и на необычные отношения согласна. — быстро говорю я.

Повисает небольшая пауза, в которой я слушаю мертвенную лесную тишину. И только с пруда доносятся кряканье уток, которых я недавно разбудила.

11

То ли он меняет положение, то ли луна успевает немного передвинуться по небу, пока он тут пытался убить меня, но теперь холодный поток света ложится на его лицо. Он смотрит на меня - задумчиво, высокомерно, как дьявол, которому дано распоряжаться жизнями тупеньких букашек-людей, ползающих под его ногами.

— М-м. — произносит в конце концов он. — Необычные? Как увлекательно. Ты в курсе, что мне нужно?

— Нет, но мы будем узнавать друг друга в процессе? — предполагаю я, пока моя пугливая и самая адекватная часть мозга кричит, что мы ничего не будем узнавать, а свалим на первом же экспрессе домой навсегда.

— О, вот оно как. Даже интересно. — он подпирает лицо свободной рукой с ножиком и продолжает пялиться на меня, пока я от его взгляда испытываю липкое чувство страха.

Пипец я сейчас переживаю уникальный опыт. Не каждый человек в мире предлагает отношения маньяку-психопату, который пытался его убить. И пытается его еще уговорить на эти отношения.

Пока я молю всех богов и нейрончики в голове этого ублюдка пощадить меня, чувствуя, как мерзнет моя задница в мокрой юбке, он, наконец, будто бы принимает решение и опускает руку с ножом снова вниз.

— Допустим. — холодно произносит он, посмотрев в темноту леса.

Боже. Я чувствую облегчение, смешанное с чем-то жутким. Я выжила, но какой ценой? Мне даже страшно прожить в отношениях с ним те несколько часов до утра и до момента, когда начнут ходить электрички.

— Хотя, я не уверен, что живой ты мне будешь сильно интересна. Но почему бы и не попробовать, раз наши отношения будут необычными? Я понаблюдаю, как ты будешь пытаться удовлетворить меня. А, и да. — он снова опускает на меня свой пугающий пустой взгляд. — Заканчивай держать меня за идиота. Если после этого ты сбежишь обратно к родителям, что видно по твоему лицу, я тоже вернусь туда, похищу тебя, где бы ты не была, и буду присылать твоей семье тебя по частям. Просто чтобы досадить тебе. Это ясно?

Мои зубы стукаются друг об друга, когда я пытаюсь что-нибудь произнести. Охренеть, это у него "досадить" называется?

— Да. — выдавливаю я. — Я не собиралась… бежать.

— Разве я не попросил перестать держать меня за идиота, Вика? Я могу больше и не просить, а просто молча воткнуть в тебя нож.

Твою налево, боже, у меня что, правда на лице все написано? Я вроде не так выразительно обычно думаю. Ублюдок ненормальный, я теперь…

А что, если он и эти ругательства с моего лица считает? Я в заднице. Полной.

— Я больше не буду. — произношу я это, мысленно представляя, что я действительно не навострю лыжи завтра же утром. Так, стоп. Лучше вообще об этом не думать. У меня пустая голова.

Он наблюдает какое-то время за моим лицом, словно чертов детектор лжи, и, похоже, остается довольным, потому что на его губах мелькает усмешечка.

— Чудесно. — произносит он. Затем убирает руку с моей шеи и ставит ладонь где-то за моей головой, наклоняясь ко мне ближе. Я не знаю, зачем, но лучше бы он этого не делал. — Возможно, если мне все будет нравиться, я даже немного подыграю тебе. Добавлю немного романтики в наши отношения.

Я запоздало понимаю, что он хочет сделать, но шевельнуться не могу. Я маленькая статуя. Или зайчик. Почуявший запах волка.

Этот ублюдок наклоняется еще ближе и его губы прикасаются к моим, холодным, обжигая дыханием. Это легкий, невинный поцелуй, в котором он даже не использует язык. Почти как тот, который получился еще в школе. Блин, тогда я думала, что он псих, но не настолько отбитый.

Он прекращает поцелуй и отодвигается на пару сантиметров. И смотрит мне в глаза, пока я не знаю, куда их деть. Его взгляд абсолютно темный, жуткий, лишенный цвета, и по нему совершенно невозможно понять, о чем этот ублюдок думает.

Честное слово, я не думала, что буду скучать по временам, когда он прикинулся радостным из-за того, что я хотела получить его голые фотки. Он заставил меня охреневать от ужаса из-за его внимания, но был таким милашкой.

Кажется я снова думаю о вещах, из-за которых он может пырнуть меня ножиком?

— А. — произношу я быстро, чтобы очистить голову от опасных мыслей. — Кажется, я подцепила пиявок, пока плавала в пруду. Можешь помочь их снять? Я их дико боюсь.

Если уж до момента моего побега…То есть, раз так уж все вышло, то пусть, черт побери, исполняет свои обязанности парня.

12

Этот чертов хищник, нависший надо мной, будто готовясь сожрать, оживает после моей просьбы. Он поворачивает голову, окинув взглядом мое трясущееся от холода тело, затем опускает руку и проводит по одной из моих ног.

Его здоровая ладонь обжигает, словно у него в венах вместо крови чистый огонь. То, как он проводит рукой, сложно назвать отстраненным ощупыванием, это, скорее, похоже на прелюдию перед чем-то большим, отчего я застываю в ужасе.

— И вправду. — с усмешкой говорит он, когда его бесстыжая ладонь замирает. — Мою Вику жрет кто-то другой. Я даже немного ревную.

Я отвожу взгляд, чтобы мое лицо не было говорящим, по которому он прочитает все мои мысли.

Маньяк. Безумный маньячина. Маньячище. “Моя Вика”. Пошел ты. В ад, откуда и появился. Я не твоя, и никогда не буду твоей, никто в здравом уме с тобой встречаться не начнет.

— Ох. — произношу я. стараясь вообще не думать о том, что он сейчас сказанул. И о том, что когда он садится, второй рукой хватает мое бедро уже с внутренней его стороны.— Ты же знаешь, что пиявок надо посыпать солью, чтобы они…

Я осекаюсь, почувствовав, как что-то отлипает от моей ноги. Чпок, чпок. И растерянно смотрю вниз. До этого я боялась увидеть этих черных страшных слизней, прицепившихся ко мне, но теперь моя нога чистая, вот только по ней немного бежит кровь. Он уже отлепил их? Так быстро.