Анна Шульгина – Уравнение с несколькими неизвестными (СИ) (страница 64)

— Я все поняла, — не желая и второй раз бежать по коридору, сдерживая тошноту после расписываний им преимуществ их союза, она вскочила со стула. — Теперь я могу идти?

— Жаль, что вы торопитесь, — Эрмидис тоже поднялся. — Я провожу вас до выхода из корпуса.

— Не стоит так беспокоиться, я знаю дорогу, — вот только этого и не хватало. А потом поползут слухи, что и в программу она попала через постель. Пока что через этот предмет мебели Инка могла только устроиться на работу в «Антикву». И то, справедливости ради, пригласили её ещё до памятного момента превращения из девушки в женщину.

— И все же.

Решив не портить окончательно отношения с представителем педсостава, Власова выскочила за дверь и прислонилась спиной к выкрашенной темно-розовой масляной краской стене. Да уж, привалило счастье… И ведь большинство студенток за этот шанс готовы были бы драться ногтями и зубами… А Инку Константин Дмитриевич мало того, что вгонял в тоску и отвращение, так ещё и совершенно не возбуждал. Вот вообще! Теперь-то она могла сказать это точно. Не было и намека на то самое ощущение на грани удовольствия и неудобства — никакого затруднения дыхания, ни кровь к щекам не приливала, ни в груди не становилось одновременно горячо и холодно. Ладно, говоря откровенно, это она ощущала только с одним человеком. А ведь насколько все было бы проще, если бы именно Константин Дмитриевич мог одним взглядом доводить до покрасневших щек и болезненно-приятного напряжения внутри.

Поскольку та самая минута уже явно прошла, Инка решила тихонько удрать, не дожидаясь появления Эрмидиса, но не успела — стоило только сделать шаг в сторону лестницы, как рядом тут же нарисовался красивый, как полотно Рафаэля, блондин. Правда, тепла и сердечности в нем было примерно столько же.

— Простите, что заставил ждать, — мужчина взял Власову под локоть, отчего та едва заметно поморщилась, но вырываться не стала — ни к чему демонстрировать неприязнь на глазах у нескольких десятков людей. А на них с Константином Дмитриевичем таращились так, что она почувствовала себя скоморохом на ярмарке. На редкость противное ощущение.

До холла они дошли в напряженном молчании, больше бы подошедшем для грядущей перестрелки, чем для такого мирного времяпрепровождения. Чтобы не замечать, какими взглядами их провожают встречные, девушка низко опустила глаза, с похвальным рвением рассматривая пол. Уже выйдя на улицу, Эрмидис слегка придержал Инну за локоть, заставив повернуться к себе лицом:

— Я дам вам время до понедельника ещё раз все обдумать. Надеюсь, в этот раз вы примете верное решение, — не дожидаясь реакции девушки на свои слова, мужчина поднял её стиснутую в кулачок ладонь и как-то безлико поцеловал руку.

Наблюдая за тем, как блондин исчезает за вращающейся дверью, Инка боролась с двумя желаниями — в голос расхохотаться от бредовости ситуации и вытереть след его поцелуя. Да уж, то ни одного парня, то сразу два претендента…

— А я ещё удивлялся такой заботе со стороны преподавателя. И что именно он тебе предлагал? Какое это верное решение ты должна принять?

Девушка не стала поворачиваться, потому что совершенно точно знала, кто стоит за её спиной. Вот только встречи с Тихоновым в такой момент и не хватало…

— Я рада, что ты смог удовлетворить любопытство, — объяснять что-либо, да ещё здесь, она не собиралась. В конце концов, Сергей ей не родственник и не муж, чтобы иметь право требовать посвящения в тонкости этого муторного дела.

Вот только, судя по всему, сам он так не считал.

— Ну что ты, какое там «удовлетворил»… — мужчина все-таки развернул Власову к себе и теперь смотрел каким-то совсем уж нехорошим взглядом. — Что он от тебя хотел?

— Давай потом? Мне ещё нужно забрать кошку, — Инна попыталась отступить, но вместо того, чтобы отпустить, Сергей только немного напряг руки, и девушка поняла, что не может двинуться с места. — У меня и так настроение не очень, мы сейчас только поругаемся.

Предупреждение не особо подействовало — свободы она так и не получила. Зато, не утруждая себя вопросом, хочет ли Инка в его машину, Тихонов, практически не давая ей дотянуться ногами до земли, оттащил от двери и силой усадил на заднее сиденье внедорожника. Припаркован автомобиль был так, что сразу было понятно — покидал его владелец в расстроенных чувствах. Во всяком случае, вряд ли Сергей всегда оставлял машину одним колесом на ступеньках.

— Тогда мы в равных условиях, потому что у меня сейчас настроение хуже некуда. Что от тебя хотел белобрысый?

Инна на секунду заколебалась, не решаясь сказать причину встречи с Эрмидисом. Хоть сама она себя собственностью Тихонова и не считала, но, похоже, их взгляды на этот вопрос оказались диаметрально противоположными.

— Замуж звал.

Сергей, ожидавший практически любой ответ, от такого впал в подобие прострации. Может, конечно, это у неё чувство юмора такое, но никакой веселости или предвкушения его реакции в голосе девушки не было. И все равно переспросил:

— В каком смысле — замуж?

— В прямом. Кольца, роспись и «в горе и в радости», — Инна перестала делать попытки вырваться, все равно не получится. — А что ты здесь делаешь?

— За тобой приехал. — У него в голове не укладывалось, что какой-то блондинистый придурок попытался увести его девушку. Нет, нормально, блин! И какого черта она молчала до сих пор?! Ведь, судя по утреннему звонку, рыжая уже до этой встречи знала, что именно от неё хочет этот скандинав. Сразу вслед за этим появилась и другая, намного более злая мысль, которую Сергей сразу же и озвучил. — И давно ты в курсе его планов?

— Слушай, отстань, а? Самой от всего этого тошно… — девушка на секунду прикрыла глаза и тут же тихонько пискнула от испуга — её довольно грубо дернули, усаживая на себя верхом. — Ты что творишь?!

— Это я-то что творю?! Моей женщине какой-то урод предлагает замужество, а я сам об этом узнаю последним. Тебя в этой ситуации ничего не напрягает? — сильные пальцы стащили с неё шарф и капюшон, мигом распустив сколотые на затылке рыжие пряди и сжав их так, что отвернуться Инна не могла при всем желании. — Повторяю вопрос. Когда он тебе это предложил? — ему не хотелось вот так давить, но злость не отпускала, хотелось что-нибудь разбить. В идеале — рожу белобрысому уроду, но сначала нужно кое-что прояснить.

— В понедельник, — Власова попыталась отодвинуться, но её тут же приблизили так, что ей ничего не оставалось, кроме как смотреть прямо в темные глаза, в которых не просто плескалась, а бурлила ярость.

— А напилась ты от горя или с радости? У нас уже давно замуж по принуждению не выходят, так что между вами явно что-то было. Блондинчик слаб оказался или просто не захотел с неопытной возиться? — не очень-то приятно знать, что ещё до того, как Инна стала его, кто-то другой зарился на девушку. И не просто внимание уделял, тут все явно серьезнее. — Или тебе просто разнообразия захотелось?

Прикусывать язык было поздно, хотя до него сразу дошло, что лучше бы промолчать — девушка судорожно, сквозь зубы, втянула воздух и отшатнулась, уже не обращая внимания на неприятные ощущения в натянутой коже головы. На фоне огненных волос и зеленых глаз и без того бледная кожа стала настолько белой, словно Инка могла вот-вот рухнуть в обморок.

— Знаешь, хватит. Я терпела твои барские замашки и хамство, но оскорблять себя не позволю. Не нужно обо всех судить по себе, — теперь она начала вырываться всерьез, и Сергею пришлось отпустить её, не хотелось причинить ещё и физическую боль.

Отбившись от его попыток успокаивающе обнять за плечи, девушка выскочила из машины, не обратив внимания, что её вещи остались лежать на сиденье, а стылый январский ветер тут же начал играть с распущенными волосами.

— Ин, подожди! — он с силой хлопнул дверь, понимая, что только что лажанул по-крупному. Пусть для него и самого настолько сильный приступ ревности был неожиданным, но и вываливать это на неё тоже неправильно. В конце концов, он же сам видел, как Инка отшатнулась, когда тот хрен взял её за руку. Если бы у них что-то было, девушка так точно не прореагировала. — Извини, я не хотел тебя обидеть.

— Ты тоже прости, но мне от твоих извинений ни холодно, ни жарко. Сначала научись признавать свою неправоту и думать, перед тем, как говорить, — Власова и сама не заметила, как повысила голос, невольно привлекая к ним внимание, но обида была такой острой, что захотелось вообще сделать какую-нибудь глупость. Например, устроить громкую ссору или дать ему пощечину. Может хоть тогда станет не так больно от его слов, которыми Сергей ударил, как наотмашь. — Не нужно ко мне приезжать ни сегодня, ни завтра. Я вообще тебя видеть не хочу!

Обнаженные пальцы, сжимающие ручку сумки, мгновенно заледенели, но возвращаться за оставленными в салоне его авто шапкой и варежками она не собиралась. Хватит, наигралась. Не зря сегодня думала, что у их отношений никакого будущего нет, но одно дело просто спать с кем-то для взаимного удовольствия, а совсем другое — терпеть унижения.

— Твою мать! — Тихонов все-таки саданул кулаком по крыше своей машины, даже не обратив внимания на оставшуюся вмятину.

Инна не стала ждать его ответа, просто развернулась и почти бегом помчалась на остановку, где запрыгнула в желтую «Волгу» с характерными шашечками на боках.