Анна Шульгина – Грани нормального (страница 75)
Мой неожиданный больничный подходил к концу, руководство уже второй день названивало с настойчивым интересом, мол, когда почту клинику присутствием? В ответ заверила, что в понедельник буду, как штык! Надо не забыть спросить у Антона, какую ногу якобы повредила, а то начну ещё прихрамывать не на ту…
Я как раз приводила в божеский вид рабочий костюм, притащив гладильную доску в гостиную, и маялась дурными предчувствиями по поводу завтрашнего знакомства кое-кого с моими родителями. Усиливал эти предчувствия тот факт, что бабуля меня на приватный разговор больше не вызывала, а когда я сама набралась храбрости и позвонила ей, буркнула в трубку, что занята, и вообще – дома поговорим. На секунду появилось ощущение, что мне снова двенадцать, и нас со школьной подружкой Танькой прихватили с сигаретой за гаражами. Но только на секунду, в конце концов, родных я люблю, но с кем и как жить, выберу сама. Не то, чтобы на этом прекратила нервничать, но костюм не прожгла, уже хорошо.
Антон сидел в кресле, быстро барабаня по клавишам ноутбука, и вид имел до того сосредоточенный, что меня тянуло заглянуть через плечо – не в игрушку ли режется? Осуществить затеянное не вышло, его отвлек звонок мобильного.
- Слушаю.
Глядя на то, как он напрягся и подался вперед всем телом, у меня вылетели из головы все игривые мысли. Потому что мгновенно поняла – началось. Бросила комом только что отглаженные брюки, во все глаза глядя на Антона. Тот молчал, внимательно слушая звонящего и опустив веки. Но неподвижная напряженность из тела так и не ушла.
- Не давайте ни с кем контактировать, я сейчас буду.
Он отключил телефон, пару секунд уткнувшись застывшим взглядом в противоположную стену, потом резко повернулся ко мне. Движение было рваным и отчетливо неправильным. Как и сжатые до белой нити губы. Не знаю, что он хотел сказать, в любом случае, я его опередила:
- Я поеду с тобой.
Он страдальчески поморщился:
- Не надо. Охрана возле дома, сигналка от чар тоже усилена, тебе тут ничего…
- Я хочу поехать с тобой. Меня это тоже касается.
Если он сейчас скажет, что как раз меня эта проблема волновать не должна, останусь, не вопрос. Ровно до того момента, как он вернется, а потом соберу вещи и съеду. Потому что если уж Антон уверен, что из нас получится пара, то пусть не пытается задвинуть из самых лучших побуждений. Меня не очень интересует это всё с точки зрения разборок иных, но я хочу быть уверена, что мне и моим близким ничего не угрожает. А поскольку теперь и Антон включен в состав этих близких, но расследование имеет ко мне самое непосредственное отношение.
Наверное, всё это отчетливо проступало у меня на лице, потому что он с видимым недовольством покачал головой и молча встал, направившись в кабинет. Я проводила его взглядом, понимая, что ещё немного, и разревусь.
- Чтобы через пять минут была готова выезжать.
Да я через три буду готова!
На то, чтобы впрыгнуть в джинсы и свитер мне и вовсе больше тридцати секунд не нужно. Торопливо пригладить взлохмаченные волосы, надеть куртку, потом, мысленно кляня свою паранойю, сбегать и проверить, выключила ли утюг. Ботинки, сумка, шарф. Ну её, эту шапку, на машине же поедем, не обморожу уши…
Я хорошо понимала, что, занимая мысли сборами, оттягиваю момент, когда придется думать о том, что сейчас предстоит. Не знаю, каковы законы вампиров насчет попыток убийства, но сомневаюсь, что они такие уж лояльные. Это будет просто допрос или с применением какого-нибудь заковыристого дара? Или подозреваемому без затей сломают несколько пальцев, и он сам всё расскажет? Нет, это вряд ли, тогда можно было бы сделать это пару дней назад, когда появились первые доказательства.
За рулем Антон на меня не смотрел, сосредоточенно ведя машину через вполне себе свободный город. Суббота, вторая половина дня...
Когда мы остановились у здания районного отдела внутренних дел, я недоуменно оглянулась на моего вампира. А зачем он меня в ментовку привез? Или у них всё прям официально-официально? Только через пару секунд дошло, что из заповедника его забирали тоже представители органов. В лице Альбины. Интересно, его бывшая тоже сейчас здесь?
Спросить я не успела, рядом тормознула ещё одна знакомая машина, из которой вышла Алеся. У нас тут прям дружественный шабаш намечается.
- Вы с Леськой сидите тихо и спокойно там, где я скажу. Не вмешиваетесь и особо не отсвечиваете. – Антон так и не выходил из авто, будто оттягивая тот момент, когда всё окончательно закрутится, и пути назад уже не будет.
- Договорились. – Собственно, я и не собиралась брать на себя роль следователя, просто хотела быть рядом.
Он хотел ещё что-то добавить, но передумал, только внимательно, даже как-то испытующе посмотрел на меня. Коснулся губ коротким поцелуем. Мне даже на секунду показалось, что это похоже на… прощание? Ну, уж нет, я столько выдержала, едва умом не тронулась от откровений о видовом разнообразии человеческого рода, так что пусть не надеется, что теперь, когда до разгадки остался всего шаг, я убегу с воплями ужаса. Ужаса…
- Ты думаешь, что придется применять твой дар? – Не знаю, почему эта мысль пришла в голову, но он кивнул.
- Уверен.
- О… Ну, я же буду вне зоны поражения?
- Конечно. Когда всё начнется, мысленно возводи вокруг себя стену. Если почувствуешь, что нет сил терпеть, выйди из комнаты, хорошо?
- Да. Идем, - я решительно отстегнула крепление ремня безопасности и распахнула дверь, не дожидаясь, пока он поможет мне выйти. Не от предвкушения, а потому что сколько можно растягивать эту муку. Мы ведь давно подозревали, что это кто-то близкий Антону, так не лучше ли сразу прояснить этот вопрос?
Алеся терпеливо ждала у входа. Она, задрав голову, рассматривала, как чуявшие приближение вечера вороны рассаживаются на тополях. Склочно перекаркиваясь, делят ветки и сбрасывают вниз налипшие комочки снега. И не только их, поэтому под облюбованными ими деревьями я пробежала, прикрываясь капюшоном.
Антон шел следом, всё ещё хмурясь и недовольно поглядывая на нас с Лесей.
- Всё будет нормально, - ведьмочка посмотрела на него с сочувствием, которое вампира явно не обрадовало. – Я присмотрю за Надей.
- Сама тоже не лезь и держи себя в руках.
Проходная, коридор с немного облупленной краской и патриотическими плакатами, призванными прикрыть огрехи ремонта. Получалось так себе, огрехов было много, а плакатов всего три. Дежурный даже не спросил наши документы, мельком осмотрел и уточнил:
- К Журавлевой?
Удовлетворился кивком и предложил проходить. Куда именно, не сказал, но судя по тому, как уверенно шел Антон, дорогу знал хорошо. Я семенила следом, стараясь убедить себя, что не нужно цепляться за его руку, но нервозность начала резко нарастать. И почти не удивилась, почувствовав на своей ладони теплые пальцы, только не мужские.
Алеся, замыкавшая нашу процессию, не поддалась на мою попытку выдернуть руку из её хватки, отрицательно покачав головой. Тревога отступила, сменившись теплой волной уверенности, что всё будет хорошо. Но от того, что я понимала, чем эта уверенность вызвана, становилось ещё более не по себе. Это как заливать горе алкоголем, проблема же никуда не денется, сплошной самообман.
- Не надо, я сама.
Она посмотрела с некоторым скепсисом, но отпустила.
Во внутреннем дворе стояло ещё одно здание. Довольно большая трехэтажка из красного кирпича под шиферной крышей, увитая нынче облетевшим девичьим виноградом. Туда мы и направлялись.
Здесь не было ни проходной, ни КПП, обычная металлическая дверь, за которой начинался темноватый холл со всё теми же стендами и плакатами. Здесь нас поджидала Альбина.
- Вы всем колхозом? – Она приподняла брови, глядя на нашу компанию. – Ну, проходите, вещи на вешалку, у нас отопление жарит не по-детски.
И, подождав, пока мы скинем верхнюю одежду, быстро повела по хитросплетению коридоров и переходов, в которых я мгновенно запуталась. Это чтобы подозреваемый, случись ему сбежать, заблудился и не нашел выхода?
Пришли мы в помещение, которое в фильмах называется допросной. Маленькая комнатушка с несколькими стульями возле одной стены и большим стеклом во всю противоположную. Скорее всего, с обратной стороны оно зеркальное. В комнатке было сумрачно, душно и попахивало потом, но я не обращала на это внимания, сосредоточившись на том, кто сидел за стеклом.
Очень хотелось спросить, зачем Антон пудрил мне мозги, говоря, что я не знаю подозреваемого. Потому что он был мне знаком.
Тот самый невысокий толстячок, пытавшийся целовать руки в приемной. Аркадий, не к ночи будь помянут, Тимофеевич. Но спрашивать не стала, сейчас это вопрос больше из разряда философских. Антон, убедившись, что все три дамы заняли стулья в амфитеатре, тихо говорил с незнакомым мне мужчиной. Высокий и плечистый, он был даже крупнее самого Антона, и при разговоре немного сутулился, будто пытаясь наклониться ближе к собеседнику. Они о чем-то переговаривались, даже, как мне показалось, спорили. В конце концов, здоровяк обреченно отмахнулся и отступил от двери, которую до этого загораживал спиной. Сам, впрочем, остался с нами, устроившись в уголке рядом со столиком, прикипев взглядом к ноутбуку, на экран которого выводилась картинка из соседнего помещения.