Анна Шульгина – Грани нормального (страница 63)

 

 

 

Проснуться было неимоверно сложно. Веки слипались, как налитые свинцом, под них какая-то зараза насыпала песка с перцем, а голова болела до шума в ушах и подступающей к горлу горечи. Собственно говоря, примерно так же я чувствовала себя только один раз – на утро после вручения дипломов в универе.

Антон рядом невнятно выругался и выключил будильник, звук которого и воскресил меня из небытия. А потом тихо поднялся, заботливо набросил одеяло на мою высунутую для вентиляции ногу и ушел.

Кто бы знал, как мне хотелось снова уснуть… Но, во-первых, уже не первое утро подряд дрыхнуть, пока мужик собирается на работу, это наглость. Ещё большая наглость заставлять его выгуливать мою собаку, и это во-вторых. Ну, и за завтраком будет возможность хотя бы кратко расспросить, что вчера произошло. Даже не потому, что меня глодало любопытство, это как раз неприятность терпимая. Но надо иметь хотя бы общее представление, какой гадости ждать в ближайшее время. А в том, что она будет, я не сомневалась.

В ванной шумела вода, поэтому я пока выпустила Бульку во двор, справедливо решив, что никуда он из замкнутого пространства не денется, а следы его присутствия я уберу чуть позже, и приступила к сочинению завтрака. Готовить что-то сложное было лень, да и некогда, похоже, Антон и так поставил будильник на крайний срок, лишь бы успеть на работу. Кстати, интересно, а как там можно теперь работать? Понятно, что клининг постарается, но ведь само понимание, что твой кабинет стал для кого-то последним, что он видел в жизни, на рабочий лад не особо настраивает. А то, что помощника там именно застрелили, а значит брызги крови по стенам, ещё и усиливало неприятности бытового плана, это дело нужно же старательно отчистить.

Антон появился на кухне минут через десять, когда я успела поджарить омлет и сварить кофе, а потом и запустить пса, жалобно подвывавшего под дверью.

- Спасибо, - вампирюга чмокнул меня в нос и сел за стол. Я же решила подождать минут пять, чтобы завтрак не встал комом в горле от вопросов. Но дожидаться этого момента не пришлось, Антон заговорил сам: - Предварительная версия – самоубийство.

Я едва не села мимо стула. Так он сам?! А я тут уже версий настроила…

- У него были какие-то проблемы?

- На первый взгляд, нет. Девушка не бросала, на деньги не попадал, в экзистенциональную тоску не впадал. – Антон хмуро заглянул в кружку, где на дне уже показалось темное облачко гущи. – Но это только на первый. И нельзя исключать того, что его вынудили.

То, что он не про шантаж говорит, я поняла сразу. Спасибо, уже постепенно свыкаюсь с мыслью, что вокруг меня сплошь одаренные личности.

- Но ведь это можно отследить? – Сама я завтракать пока не хотела, не нагуляла ещё аппетит, поэтому больше делала вид, что пью, выгадывая тем самым пару секунд, чтобы обдумать его слова.

- В идеале не позже двенадцати часов после смерти и при условии, что мозг не поврежден. – Отставив чашку, Антон энергично растер лицо ладонями. Глаза были красными, да и веки припухшими, все-таки три часа сна это ни в какие ворота. – Выстрел был направлен в голову, сама понимаешь, тут без вариантов. Во всех смыслах.

Я тоже бросила делать вид, что поглощена кофе, поднялась и, обойдя стол, прижалась щекой к светлой макушке.

- Он был тебе близким другом?

- Нет, - перехватив мои руки, которые как раз начали ерошить ему волосы, Антон вытащил меня из-за своей спины. А на его услужливо подставленное колено я уселась сама. – Он работал у меня около полугода. Парнишка смышленый, исполнительный, претензий к нему не было. Но близко я его не знал.

- Тимур ведь тоже был из ваших? – Он молча кивнул. – Он пытался на меня воздействовать.

Пальцы, потихоньку перебиравшие стянутые в хвост волосы, мгновенно остановились.

- А подробнее?

Я попыталась усесться удобнее, что было изначально дохлым номером – твердо, неудобно, но в целом приятно, так что желания вставать не появилось.

- В первый день был твой отец, тогда у меня этой подвески ещё не было, а во второй, когда ты в кабинете разговаривал с этим Аркадием… - Я напрягла память, пытаясь вспомнить крутившееся на языке отчество колобка.

- Тимофеевичем.

- Да, точно. Пока ты с ним общался, я была в приемной вместе с Тимуром. И в какой-то момент поняла, что та бусина, которую дала Алеся, начала греться. Я сразу спросила, что и зачем он делает. Тимур явно испугался, ответил, что пытался понять, не навредил ли мне этот Тимофеевич. И попросил ничего не говорить тебе, вроде как, ты будешь недоволен, что, во-первых, меня вообще подвергали риску, а, во-вторых, что я смогла его засечь.

Антон задумчиво побарабанил пальцами по столу.

- Почему сразу об этом не сказала?

- Сначала было не до того, а потом забыла. Я вообще вспомнила только ночью, незадолго до твоего прихода.

- Понятно… - Он ссадил меня с колен и поднялся сам. – Можно я тебя кое о чем попрошу?

- Да, конечно.

- Мне нужно, чтобы ты в компании Алеси сегодня показалась где-нибудь в людном месте. - Просьба меня, мягко говоря, удивила, я только и успела, что вытаращиться, когда Антон продолжил: - Охрана будет рядом, но маячить перед глазами не станет, место лучше выбрать изначально не злачное.

- Ну, можно съездить в приют, я там ещё два дня назад должна была показаться. Там спокойно, народу не много, но и не совсем безлюдно. Я говорила тебе адрес.

- Да, помню, подойдет.

- А зачем? Ведь это же не просто так?

Первым на ум приходила старая добрая версия с подсадной уткой, но мне отчего-то не хотелось думать, что дело действительно в этом. И что Антон вот так легко мог согласиться, чтобы я маячила перед глазами преступников.

- Боюсь, главным подозреваемым назначили Алесю.

Я тут же забыла прежние догадки, потому что его слова звучали совсем уж бредово.

- Алесю?! Да как бы она это сделала? Ведь она же не владеет вашим гипнозом, правильно? Значит, и против воли привести его ночью на работу, а потом заставить застрелиться тоже не могла. Инстинкт самосохранения - это одна из основ выживаемости, это всё равно как велеть человеку перестать дышать, но физически никак не воздействовать! Какое-то время возможно, а потом организм просто не даст себя угробить.

- Я сам в это не верю, - пока я не начала в запале бегать по кухне, Антон меня отловил и спеленал руками. – У неё не было причин желать ему смерти, да ещё и вот так, подставляя меня. Они вообще были едва знакомы, у Алеси… напряженные отношения с большинством иных, так что личные мотивы тоже мимо. Это из хорошего.

- А есть и плохое? – Я притихла в кольце его рук, прижавшись щекой к груди. Но спокойнее все равно не становилось.

- Есть. Теоретически она на это способна. И, в отличие от остальных, её воздействие даже при сохранении целостности мозга не отследить. А проверить, дав себя считать, она не может.

- Почему?

- Потому что дураков, которые согласятся попробовать влезть в её сознание, не найдешь. Раньше были, а потом как-то перевелись естественным путем.

Что ни говори, а женский разум это сила…

- Ты хочешь показать, что не считаешь её угрозой?

- Да, поэтому никак не препятствую общению с моей девушкой. Не думаю, что это многих убедит, но лишним точно не будет.

Я усилием подавила так и просящуюся на лицо улыбку. И от заботы, и просто приятно, как он обнимал. Ну, и от того, что своей девушкой назвал. Ой, ну, вот прям повод для счастья! Особенно в сложившихся условиях.

А ещё, стыдно признать, но я испытала радость, когда он сказал, что это самоубийство. И от того было противно на душе.

- Да, пока не забыла, - чтобы отвлечься от не очень приятного ощущения себя последней сволочью, я встрепенулась, припомнив кое-то ещё. – Можно мне будет забежать домой? А то цветок полить надо и забрать платежки за коммуналку. Может, сразу по дороге с ней и заедем?

Антон чуть сдвинул брови, а потом с сомнением покачал головой.

- Давай я тебя сам вечером отвезу?

Мне это показалось странным – как раз в приют может кто угодно заглянуть, а тут изолированная квартира, чего так бояться-то?!

- Да мне не горит, можно и завтра… А как быть с её новой работой? Она же вчера со мной полдня просидела, сегодня снова. Не попрут за нарушение трудовой дисциплины?

- Придумает что-нибудь. К тому же, насколько знаю, ей туда сегодня приходить к четырем, успеете.

После этого он засобирался, я проводила, поцеловала, разве что платочком вслед не помахала, а потом задумалась. Получается, что подозревать Алеську в убийстве начали вечером, как ни крути, если принудил кого-то к сведению счетов с жизнью, это натуральное убийство и есть. Тогда почему ещё днём Антон прислал её сюда, чтобы была на глазах? Обострение паранойи или были какие-то предпосылки, чтобы обеспечить ей алиби? Или кое-кто нагло врет и среди его умений таки есть легкое предвидение?

Пока голова не начала пухнуть от вопросов, ответов на которые у меня нет, я быстро совершила моцион, потом оделась и отправилась убирать за Булькой. Ну, и поиграть с ним во дворе. Курица у нас исключительно для дома, она животное нежное, куда ж её в снег! А вот покидать мячик, чтобы бодрой рысью притоптать все оставшиеся нетронутыми участки белой целины, это пожалуйста. Пес гарцевал минут пятнадцать, а потом отправился метить все достойные с его точки зрения вертикальные поверхности, отчего я только тяжело вздохнула. Одобряй или нет, а против природы не попрешь. И категорической просьбы Антона не покидать пределы двора – тоже. Впрочем, вчера он, заметив, что Булька осквернил угол гаража, вроде, особо не возражал…