Анна Шульгина – Грани нормального (страница 38)
Влезать в разговор показалось неудобным, поэтому, дождавшись, когда Антон на секунду поднимет на меня глаза, жестами показала, что пойду прогуляться по залу. В ответ получила неодобрительно нахмуренные брови и решила считать это за положительный ответ.
К экспонатам я особо пристально не присматривалась, боясь, что некоторые из них могут надолго отпечататься в сознании, но все же из уважения к их создателям и просто правил хорошего тона задерживалась на несколько секунд, не забывая при этом искоса посматривать по сторонам. Хоть бы знать, чего ждать и кто на подозрении.
Перед одной картиной в жизнерадостных желто-оранжевых тонах я все-таки остановилась, слишком уж удобно она висела – отсюда прекрасно просматривался весь зал. И поняла, что Васильева нет. А вот это уже странно, не мог же он меня тут бросить…
- Меня ищешь?
Я подпрыгнула, едва сдержавшись, чтобы не вскрикнуть, когда Антон, каким-то образом оказавшийся за спиной, тронул моё плечо.
- Ты! – Орать я поостереглась, поэтому только шипела. – С ума сошел так пугать?!
Он, явно не ожидавший такой реакции, виновато улыбнулся:
- Извини, не думал, что ты такая нервная.
- Станешь тут с вами нервной…
- Ладно, понял, больше так не делаю. Ничего?
Я с трудом сдержалась, чтобы не прижать руки к груди, проверяя, там ли сердце или всё-таки выскочило:
- Нет. А сказать, к кому присматриваться, ты не мог?
- Тогда бы нарушилась чистота эксперимента. Ладно, поехали отсюда, а то мне некоторые картины сниться будут, я же стареющий бюрократ, могу такого и не перенести.
Он провел меня в фойе и помог одеться.
- Кстати, откуда ты знаешь мою бабушку?
- Шутишь? Кто же из закончивших наш универ не знает Никонцеву?!
На улице чуть потеплело, под ногами начала расползаться ледяная каша, натянуло туч, и с неба посыпался мелкий снежок, подгоняемый ветром. В общем, мерзковатая погода. Поэтому до машины, даром, что припарковаться получилось только на соседней улице, добежали почти рысью.
- Значит, она у тебя преподавала?
- Ага, три года. Её все мои одногруппники боялись до судорог. Железная дама.
Что есть, то есть. Ба у меня лингвист, уважаемый и крайне востребованный специалист по английскому, да ещё и с конкретным таким уклоном в естественные науки. Сколько себя помню, в доме она говорила в равной степени как на русском, так и на английском, так что проблем с языком у меня не было никогда. И хотя бабуля утверждала, что мне прямой путь по её стопам, сама я так не считала, из-за чего восемь лет назад, когда заканчивала школу, разразился семейный скандал. Своё право учиться на ветеринара я отстояла в тяжелом и неравном бою, бабушка отступила, но не смирилась. И теперь, не иначе как в отместку, всё пыталась пристроить меня замуж. Объясняла это тем, что чем быстрее сбегаю в ЗАГС и рожу детей, тем скорее пойму, чем на самом деле стоит заниматься в жизни, и брошу свою убогую ветеринарию, отдавшись в объятия лингвистики. Всерьез мою профессию она не рассматривала, иногда пускала шпильки насчет потрошительницы и вивисектора. Меня они поначалу обижали, а потом смирилась. Зато не приходится ходить на ненавистную работу, я бы уже давно кого-то из студентов прибила, а так тружусь себе потихоньку с удовольствием.
- Еще раз извини, что напугал. Я забыл, что ты только вчера получила моральную травму.
Он как раз притормозил на светофоре и повернулся ко мне, глядя серьезно и с долей вины в глазах. Если до этого я бы в ответ огрызнулась, то теперь только смущенно передернула плечами:
- Проехали. Но не надо так делать, а то у меня рефлексы, могу и стукнуть. Я так раз одного мужика чуть не покалечила.
- Как именно?
Я вздохнула и принялась рассказывать историю из далеких юношеских лет.
Так получилось, что родители лет пятнадцать назад решили, что им просто необходим свежий воздух, продали городскую квартиру и переехали в пригород, благо, работа это позволяла. И если школа, в которой я благополучно получила аттестат, была рядышком, то сельхозакадемия, куда подалась учиться дальше, на другом конце города. Поэтому нужно было тащиться или через центр по всем пробкам, или на электричке в объезд, а потом мимо района новостроек пешком. Естественно, первый путь был безопаснее, но второй быстрее.
Первые месяцы папа встречал прямо на станции, потом я решила, что уже достаточно взрослая, тем более, что путей от станции до дома вообще-то тоже было два. Один по хорошо освещенной улице, второй по живописной подворотне, зажатой между двенадцатиэтажкой и гаражным кооперативом, который потом сменялся оврагом, куда предприимчивые жильцы выбрасывали мусор, и пустырем. А вот за пустырем уже начиналась наша улица. Так вот эта тайная тропа выводила к отчему дому буквально за десять минут, а дорога в обход все полчаса.
Естественно, я клялась и божилась, что ходить буду только через людные места, а в сторону подворотни даже не посмотрю!
Была середина осени, уже стемнело, когда я с зонтом-тростью наперевес возвращалась с лекций, само собой, по сокращенному пути. И стоило мне едва минуть двенадцатиэтажку, как за спиной раздались шаги. В принципе, ничего удивительного, люди здесь живут, но вот только, когда выходила на тропинку, я оглядывалась, сзади никого не было. Внутренне похолодев, прибавила шагу. Тот, что остался за спиной, тоже ускорился. Как назло, гаражи почти закончились, вокруг ни души, а мне тут же припомнились все случаи изнасилований и убийств в нашем городе за последние годы. Просто папа у меня, помимо того, что любит хоккей, ещё и фанат местной криминальной хроники, так что я тоже невольно была в курсе дела.
Ни жива, ни мертва, чувствуя, что у меня вот-вот откажут от страха ноги, я решила, что надо действовать на опережение. Поэтому сжала в кулаке покрепче зонт и, резво развернувшись, встала в позу атакующего Д′Артаньяна, только вместо: «Каналья!» заорав:
- А ну, пошел вон!
Господи, бедный мужик в распахнутой куртке, трениках и тапках на босу ногу, как он заорал… Даже попытался отмахнуться от меня мусорным пакетом, который сжимал в руке…
Поняв, что это не маньяк, а такая же жертва обстоятельств и моей агрессивной самообороны, я пробубнила что-то извиняющее и со всех ног припустила домой, утешая себя тем, что всё обошлось. А выносить на ночь мусор вообще плохая примета, вот она у мужичка сегодня и сбылась…
Антон несколько секунд сидел молча, все сильнее сжимая руль, а потом все-таки расхохотался, сумев перед этим выдавить:
- То-то я припоминаю, что кочергу ты в руке сжимала почти профессионально!
Я попыталась сделать суровое лицо, порицая такое поведение, но тоже не выдержала и рассмеялась.
Атмосфера в машине сразу стала почти дружеской, во всяком случае, коситься на Антона я перестала и даже смогла немного расслабиться.
- А что, если у меня не выйдет определить того, кто привез тебя в заповедник?
Эта мысль не давала мне покоя уже некоторое время. Почему-то я была уверена, что ничего у нас не получится.
- Значит, будем действовать по старинке - расследование дело муторное и не всегда благодарное, - он довольно беззаботно пожал плечами.
- Ты можешь сказать, что это за тайна такая, из-за которой тебя могли убить? Если не можешь, то не надо, - торопливо добавила я, внутренне сгорая от любопытства, хотя и понимая, что это не мое дело.
Антон ответил не сразу. Честно говоря, я уже решила, что он не будет отвечать вовсе, даже почти получилось подавить иррациональную обиду на этот счет.
Вместо того, чтобы ехать обратно на работу, он свернул к парку за Северным мостом. Узкий и длинный он тянулся вдоль реки километров на пять, постепенно теряя признаки окультуренности и превращаясь в натуральный лес. Но там, где сейчас остановился Васильев, были густые тропки, вымощенные тротуарной плиткой, как ни странно, расчищенной и даже присыпанной песком. По причине не очень хорошей погоды народа практически не было. Четверо мамочек с колясками, гуляющие с печатью обреченности на лицах, стайка подростков, рассевшаяся на расположенных рядом скамейках, как шумная галчиная стая. Да несколько пенсионеров, степенно прохаживающихся вдоль кованного забора.
- Идем.
Не то, чтобы я горела желанием прогуливаться по такой погоде, но вряд ли он привез меня сюда исключительно, чтобы я заработала сопли. Значит, есть какая-то причина.
Натянув шапку и поплотнее запахнув воротник куртки, вышла из машины. То ли ветер немного стих, то ли просто направление его было таким, что здесь оказалось довольно тихо. Звуки дороги сюда практически не долетали, зато можно было полюбоваться на свинцово-серую гладь реки. Ближе к берегу она уже покрылась ломким синеватым льдом, а вот посредине, там, где течение быстрее, плескалась ледяными даже на вид мелкими волнами.
- Думаю, ты уже и сама поняла, что мы хотим сделать, - Антон направил меня по одной из боковых дорожек, уходившей в горку.
Вообще-то было у меня одно предположение. Вернее, только одно оно и было, но выглядело несколько фантастично. Хотя, после всего, что я вчера узнала, даже затрудняюсь сказать, что теперь считать фантастичным.
- Я правильно понимаю, что вы хотите как-то заявить о себе? – Перчатки я благополучно оставила в сумке, которую из машины забирать не стала, поэтому успевшие озябнуть руки сунула в карманы.