Анна Шульгина – Грани нормального (страница 28)
Второй период отличался от первого только тем, что и мы, и нам забили по шайбе, в первом случае мы всей ареной орали от радости, во втором – издали дружный вздох разочарования.
На коньках я стояла довольно уверенно, но на то, как игроки носятся по льду, смотрела с затаенной завистью, мне такие скорости и не снились. Защитное стекло ходило ходуном, когда в него поодиночке, а когда и коллективно врезались хоккеисты. Причем, сильнее всего оно вздрогнуло, когда наши поздравляли друг друга с забитой шайбой. Если честно, я думала, её автора на радостях свои же раскатают по борту тонким слоем. Нам это хорошо было видно, потому что они поменялись воротами, и теперь перед глазами был чужой голкипер, тоже впечатляющей кубатуры, хоть и не такой монументальный.
В правое ухо мне вдохновенно орали, потому что усач оказался страстным болельщиком, в полный голос завывая что-то непонятное про сокола, которому надо тащить, и Шуру, которой надо бежать. Или которому? Не сразу, но до меня дошло, что это прозвища игроков.
- Простите, а Сокол это кто? – В рекламной паузе я рискнула наклониться к соседу, тем более, что Алеся увлеченно с кем-то переписывалась по телефону.
- Так вратарь наш, Игорь Соколов. – На меня дядька посмотрел со смесью ужаса и возмущения. Мол, как можно этого не знать?! - Один из лучших в лиге, правда в последнее время несколько раз «плюхи» пропускал, но это у каждого бывает.
Мне отсюда нашего голкипера было не особо видно, так что пришлось поверить на слово. Приставать с вопросами по поводу Шуры я не рискнула.
Между секторов ходил здоровенный плюшевый маскот в виде ирбиса, время от времени цепляясь к зрителям и начиная танцевать, да так, что группа поддержки с помпонами наперевес и рядом не стояла. К нам он не дошел, а жаль, я бы тоже не отказалась потискать большущую игрушку.
Во время второго перерыва мы все-таки выползли в фойе, чтобы немного размять ноги, потолкались в толпе, при этом я бдительно посматривала на Алесю, чьё спокойное отрешенное лицо вызывало у меня смешанные чувства. Вроде, владела собой она хорошо, да и желания уйти не высказывала, но я пыталась представить, что может ощущать эмпат в такой толчее. Представлялось плохо.
Проблема пришла, откуда не ждали.
Мы вернулись на свои места, команды снова поменялись половинами площадки, и практически у нас перед глазами мельтешили наши, которые серые. По ближнему борту проскочил игрок в белом и… Наш вратарь, тот самый Сокол, почему-то не обратил на это внимания. Он даже смотрел в другую сторону, будто не видел, что на него летят!
Алеся вдруг подалась вперед, резко и болезненно сжав мою руку, которую схватила, будто в поисках опоры.
Трибуны ахнули, и в последний момент голкипер успел извернуться, ногой отбив шайбу уже практически с линии ворот. На него налетел игрок в белом свитере, туда же кинулись свои защитники, следом понеслись, как на пожар, судьи.
Крики, свист, разлетевшиеся перчатки, сдвинутые в сторону ворота…
На льду закипела ожесточенная драка.
Сосед, выдавший сначала что-то нецензурно-восхищенное, выдохнул:
- Ну, Сокол, стена! Стальные нервы, стальные яйца!
Я аж закашлялась от такого комплимента, но все же, наблюдая, как четыре арбитра с трудом растаскивают сцепившихся игроков, сумела выдавить:
- А последнее вы с чего взяли?
- Так ему же по ним клюшкой только что заехали, с этого драка и началась. Вратаря вообще трогать нельзя, за него вся команда кинется зарубаться, а это ещё и нарушение правил, за которое удаляют до конца игры.
- А сам он почему в ответ не ударил? – Я покосилась на Алесю, которая, прикрыв лицо рукой, с предельным вниманием наблюдала за происходящим, даже не заметив, что я вытащила свою ладонь из её стиснутых пальцев.
- Потому что за удар «блином» его тоже могут до конца удалить, а снять перчатку времени не было. К тому же вратарь дерется только с другим вратарем, полевой с полевым, это негласное правило.
Правила, которые читала я, ничего такого не содержали, поэтому я только глубокомысленно кивнула, глядя на стального Сокола, который, будто не замечая происходящего, отъехал к борту и там пил водичку. Вот уж действительно, нервы железные. Ну, и защитные шорты тоже ничего.
Арбитры постепенно навели порядок, разогнав драчунов в разные стороны, из подсобки выскочили две девицы с подобием лопат, которыми шустро заскребли по льду, счищая накапавшую с разбитых лиц кровь. Судя по одобрительным воплям и аплодисментам, наши победили если не нокаутом, то по очкам. Посовещавшись, судьи отправили по три игрока от каждой команды в штрафные боксы, а того беленького, который излишне размахивал инвентарем, проверяя голкипера «ирбисов» на крепость нервной системы, и вовсе выгнали с площадки. Он прошел практически мимо нас, в сердцах так долбанув клюшкой по перилам, что та разломилась на три части. Сидевшие ближе всего только и успели, что пригнуться, даже я отшатнулась, хотя до нас не долетело.
- Надь… - За всеми этими событиями я как-то даже забыла про странное поведение Алеси. – Пойдем отсюда.
Голос был таким, что невольно обернулась и тут же охнула – от её носа по губам и подбородку стекали тонкие алые ручейки.
Что могу сказать, система видео наблюдения тут работает хорошо. Не успели мы выйти в холл, как навстречу выскочил парнишка с бейджиком, гласящим, что перед нами сотрудник арены, и поинтересовался, не может ли быть нам полезен, и как произошла эта досадная неприятность. Алеся, уже с горем пополам оттертая влажными салфетками, вежливо поблагодарила за участие и сказала, что это у неё от волнения, такая игра, такая игра!
Больше нами никто не интересовался и каверзных вопросов не задавал.
Такси я поймала без труда, в принципе, тут можно было бы прогуляться, минут сорок неспешным шагом, и дома, но Алесина бледность вкупе с предостережением не шастать ночью по подозрительным подворотням сделали своё чёрное дело – я медленно, но верно становилась параноиком. К тому же не уверена, что сейчас она в силах помочь даже самой себе, не то что встать передо мной живым щитом.
Водитель попался неразговорчивый, пару раз покосился на нас, но, напоровшись на мой взгляд, беседу затевать не стал.
- Ты как? – Я тронула локоть соседки, которая сейчас безучастно смотрела в окно. Там мелькали ярко освещенные витрины, уже наряженные в новогоднем стиле, хотя до него еще полтора месяца.
- Нормально.
Впрочем, голос у неё был не особо нормальным. Чуть хрипловатым, будто долго кричала, и каким-то бесцветным.
Доехали мы быстро, в подъезде тоже никто не поджидал, так что до родного этажа добрались без приключений. А вот там я настойчиво потянула Алесю к своей двери. Она, вроде, попыталась сопротивляться, но потом сдалась, видимо, поняв, что я от неё не отстану.
- Дай хоть умоюсь… - ворчливо отозвалась она, когда я, приплясывая на месте от нетерпения, посмотрела на соседку. Нашу верхнюю одежду я уже пристроила на вешалку, стянула с себя ботинки, попыталась было сунуться помочь Алеське, но та на меня только шикнула. Ну, и ладно, мне же легче.
- Иди. Чай будешь?
- Буду.
Я успела вскипятить чайник и сервировать стол печеньем (кстати, ею же и принесенным) и вазочкой с конфетами, когда Алеся, начисто умытая и даже чуть порозовевшая, появилась на кухне. Следы мертвенной бледности сошли без следа, нос тоже не выглядел ни припухшим, ни травмированным, а вот глаза у неё были уставшими.
- Что это было? – я поставила перед ней чашку, исходящую ароматом лимона и мяты.
- Кто-то воздействовал на вратаря, я это воздействие перебила. Всё.
Краткость, конечно, сестра таланта, но не до такой же степени.
- А подробнее можно?
- Можно, - она сделала пару аккуратных глотков, опасаясь обжечь губы. – Но минут через двадцать, не против?
Она неосознанно поежилась, хотя в квартире было довольно жарко, а сама Алеся одета вполне по сезону.
- Морозит? Плед дать?
- Давай.
Я сбегала в комнату, отобрала покрывало у Бульки, свившего себе гнездо на диване и вернулась на кухню. Пес заинтересованно потянулся следом.
- Так почему через двадцать минут?
- Сейчас Антон подъедет, а у меня реально голова трещит, чтобы два раза в подробностях пересказывать, - она укуталась в плед едва не по макушку, продолжая плотно держаться за чашку. – Извини, что так получилось, не хотела испортить тебе поход на хоккей.
- Ну, ты же не специально. Ты сейчас меня… слышишь?
- Ушами или…
- Или.
- Нет. В ближайшие несколько часов я буду как оглушенная летучая мышь.
- Ого.
Я задумалась и поняла, что вся эта потусторонняя фигня меня почти не напрягает. Да, интересно, немного настораживающе, но воспринимается уже почти нормально. Дожила…
- В прошлый раз кровь носом пошла, когда ты пыталась пробиться через мой блок. – Алеся медленно кивнула, рассматривая что-то в чайных глубинах. – А в этот раз почему? Я не про детали случившегося, а в целом.
Между темно-рыжими бровями залегла складочка, а тени под глазами стали темнее и отчетливо выраженными. Выглядела она сейчас ближе к моему возрасту, а то и вовсе на все тридцать. Вместо девчушки-куколки рядом сидела красивая, но уставшая женщина.
- Тогда я пыталась продавить твой щит, сняв свои, - она легко тряхнула рукой, браслеты зазвенели. – А в этот раз пришлось быстро и грубо ломать чужие чары, не убирая собственную защиту. Это как во всей дури ударить монтировкой по пустой кастрюле. И кастрюля погнется, и руку, держащую монтировку, отбросит.