Анна Шульгина – Эхо поющих песков (СИ) (страница 48)

- Зачем вы делаете это? Ведь я виновата перед вами и признаю это.

- Вы виноваты в недостаточном доверии мне. Но я и сам принимал тот же отвар, не ставя вас в известность. У каждого из нас были свои причины молчать. Мы оба за это поплатились, и всё же ваша плата несоизмеримо больше. Я не хочу, чтобы вы терзали себя чувством вины, она бывает чудовищно разрушительной. Нам же сейчас нужны будут все силы, чтобы выстоять в войне.

Правда, желание поддержать и даже доля лести переплелись в его словах так тесно, что, даже зная о них, Тамила кивнула:

- Я помогу вам в любом случае, но всё же кое о чем попрошу. – Он вопросительно вскинул бровь, готовясь выслушать просьбу. – Когда станет известно, кто убедил леди Митру открыться Совету, я хочу, чтобы отдали его мне.

Её голос всё ещё звучал тихо, чуть хрипловато и почти нежно, но король сразу понял, о чем она говорит. И, к удивлению, Тамилы, нахмурился, качнув головой.

- Я понимаю, что вы хотите отомстить, но, вместе с тем, знаю - легче вам от этого не станет. Потому не буду ни обещать, ни отказывать сразу, давайте вернемся к этому разговору, когда отыщем предателя.

Тамила сомневалась, что даже за сотню лет желание восстановить справедливость станет меньше, и всё же согласилась. Он не отказал, она же не обещала, что передумает.

И послушно подвинулась ближе, когда муж приглашающе поднял руку, чтобы ей было удобнее спать. Это было так странно – они так же ложатся спать, так же говорят перед сном, будто не было пережитого ужаса и судилища. Будто те, чьи тела на заре предадут огню, живы и здоровы. Неправильно и несправедливо, что жизнь продолжается без них ровно так же, как ещё вчера. Всего и разницы, что ледяная дыра в груди, которая ещё долго не сомкнется и не оттает, но кто поверит, что под маской королевы скрываются настоящие чувства. То, что она никому не дозволяла видеть, и чему свидетелем стал он.

Мысли были тяжелыми и горькими, потому и сон не шел. Тамила понимала, что жажда мести плохой советчик, и всё же не могла не стремиться утолить её. Пусть и знала, что их этим не вернуть. Да и станет ли её боль от этого меньше, тоже большой вопрос…

Потому и старательно изображала сон, лежа в темноте и касаясь щекой его плеча. И точно так же знала, что Итар тоже не спит. Не по дыханию – то было ровным и неторопливым, как, впрочем, и её собственное, просто чувствовала. А может, подспудно ожидала и боялась, что, стоит ей уснуть, он уйдет. Тамила давно не боялась темноты и ночных кошмаров, слишком хорошо знакомая с кошмарами наяву, которые куда как страшнее, но сегодня ей отчаянно хотелось ощущать рядом живое тепло.

- Спи, я останусь с тобой.

Тамила вздрогнула, тут же выдав своё бодрствование. Как он понял, что этого она и боится? Спрашивать вслух она не стала, посчитав, что это неуместно, но постепенно успокоилась, чувствуя, как тяжелеют веки.

Она не боялась осуждения или презрения фрейлин, более того, с какой-то болезненной страстью ждала чего-то подобного. Чтобы убедиться в неправильности произошедшего, в том, что придворным не наплевать на ушедших, но получила только во сто крат усилившееся раболепие. Если раньше королева была важной, но все же привычной декорацией дворца, то теперь её одобрения искали и желали. Видимо, разошедшиеся среди знати слухи столь леденили души, что многие решили ещё раз подчеркнуть свою верность короне.

Отсутствие траура по молочной матери правительницы тоже о многом сказало заинтересованным, и сплетники рисковали заработать себе трудовую мозоль, строя предположения о такой немилости. О том, что имело место предательство, Совет решил не распространяться. Вот если бы подозрения подтвердились, и появилась возможность прижать королевскую чету, тогда слухи об этом мгновенно облетели бы столицу. А так получается, что короля с супругой оболгали те, кто клялся в вечной верности. Прискорбно, но если о каждом подобном случае извещать народ, население взбунтуется уже через полгода, требуя перебить всех, кто окружает правителей. Во избежание, так сказать.

Совет, как ни странно, выжил. Видимо, у короля Итара оказалась железная сила воли и неистощимое терпение. Но испытывать его на прочность советники больше не решались, потому, несмотря на некоторую нервозность подготовки визита правителя соседней державы, двор в целом производил впечатление спокойствия и размеренности бытия. С Тамилой никто не заводил разговор о казненных, их имена вообще никем не упоминались, но боязливое любопытство во взглядах оставляло почти ощутимый липкий след на коже.

Отношения с мужем остались вполне теплыми и дружественными, но… За прошедшие девять дней он ни разу не пришел на её ложе. Поначалу, когда Тамила вечером не могла уснуть, давясь воздухом в попытках сдержать сухие рыдания,  супруг садился рядом, молча гладил по голове и укачивал, как ребенка, но ничего более интимного себе не позволял. Потом и вовсе ограничивался лишь пожеланием спокойной ночи и целомудренным поцелуем в лоб. Тамиле было нелегко признаться в этом даже самой себе, но ей не хватало и его объятий, и их разговоров, и звука его сонного дыхания в темноте. Но заговаривать об этом с мужем она не решалась, не разобравшись прежде с собственными мыслями и желаниями. Да и время было совершенно неподходящим, королева знала, что не увеселения и придворные красавицы виной тому, что её супруг приходит в свои покои поздно и совершенно измотанным.

Фрейлины же так старались проявить любовь и внимание к госпоже, но добились лишь усиления головной боли, отчего королева пребывала в дурном расположении духа, чем только сильнее тревожила дам и побуждала к новым свершениям в деле проявления верноподданических чувств. Поняв, что этот порочный круг придется как-то разрывать, Тамила пожелала переговорить с управляющим, чем вряд ли порадовала последнего. Столь частые встречи были не совсем привычным делом, потому на фоне последних событий заставляли почтенного лорда нервничать и отчаянно потеть. Даже заверения королевы, что у неё нет ни претензий, ни личных рекомендаций, слабо утешали.

- Я всецело доверяю вашему опыту, и лишь обязанности хозяйки дворца вынуждают проявлять любопытство, - Тамила прошла к столу, на который слуги с величайшим почтением возложили расходные книги. Обложки из темной тисненной кожи скрывали толстые недра, наполненные мелкими записями.

- Разумеется, ваше величество, - грузный господин склонился с удивительным проворством, никак не ожидаемый от человека столь внушительной комплекции. – Желаете, чтобы я привел пояснения?

- Нет, что вы. – В знак высочайшего благоволения королева дозволила ему поцеловать свою руку. – Я понимаю, сколько у вас забот, потому не могу позволить и дальше отнимать ваше драгоценное время.

 Судя по взгляду, распорядителю больше хотелось бы остаться с госпожой, чтобы первым понять, если она останется чем-то недовольна, но игнорировать высказанный практически прямым текстом приказ, не мог.

- Если в том будет необходимость, вы можете вызвать меня в любую минуту, я буду счастлив разъяснить вам непонятные моменты.

Заверив, что так и сделает – и точно зная, что делать этого не станет, - Тамила одарила подданного ещё одной ласковой улыбкой, отчего того слегка перекосило, и тихо облегченно выдохнула, оставшись в одиночестве.

Как и советовал супруг, запираться в покоях она не стала, понимая, что не имеет на это права. Придворные должны видеть королеву привычно спокойной и, желательно, деятельной, чтобы не возникало ненужных сомнений и домыслов. Тем паче, что причин для них было великое множество, ни к чему давать повод выдумывать совсем уж небылицы. Потому между праздными развлечениями с фрейлинами и корпением над бумагами она без колебаний выбрала второе.

Кабинет, смежный с опочивальней, она давно превратила в личную лабораторию, потому для создания впечатления размеренной деятельности на благо государства он не подходил. Сопровождать супруга Тамила тоже не стала, опасаясь тем самым создать впечатление, что не доверяет мужу или – что гораздо хуже, - боится оставаться без его прямой поддержки.

Ещё в те времена, когда Тамилу обучали премудростям разных наук, для юной госпожи был выделен специальный кабинет в административной части дворца, которым она продолжала пользоваться и теперь. Он находился в некотором отдалении от того, который нынче занял Итар, и это даже к лучшему.

Королева прошлась по песочного цвета ковру, будто заново знакомясь с помещением. Чуть более темные, почти медового цвета панели с резным орнаментом закрывали стены от пола до потолка. Одним из преимуществ было то, что из кабинета вело сразу два тайных хода, о чем Тамила узнала ещё в детстве. Но злоупотреблять возможностью сбежать от учителей никогда не стремилась. И потому, что была прилежной девочкой, довольно жадной к знаниям, и от понимания, что внезапные исчезновения юной королевы не пройдут незаметно, потому тайна этой комнаты очень быстро перестанет быть таковой.

Окна выходили на мощеный серым камнем двор, где как раз проходила ежедневная церемония развода караулов. Церемония красивая, но успевшая приесться, потому Тамила устроилась за массивным столом темного дерева, не без усилия открывая первую из книг. Распорядитель зря считал, что королева уже больше трех лет их не видела – доступ в хранилище у неё тоже был, потому время от времени она просматривала документацию.