Анна Шукшина – Чистые (страница 6)

За учебой время прошло незаметно. Земля в иллюминаторе переместилась на другую сторону окна, и на браслете Евы запищал будильник, напоминая, что пришло время ужина. На перерыв девушки пошли неохотно. Учиться в тишине было гораздо приятнее, чем в учебной комнате или спальне, где кто-то постоянно ходил туда-сюда, шумел или просто разговаривал. Решив, что вечернее всеобщее собрание и досуговый час они сегодня пропустят, подруги поужинали и вернулись к учебе в своей комнате для свиданий номер семь. Но не успели они развернуть на планшетах нужные файлы, как на стене синим цветом загорелся экран экстренного оповещения и высветилась надпись: «Судебное заседание №656 состоится в 20.00. Для дачи свидетельских показаний явиться клинам: 1259 и 0032.»

– 1259 – это Ярик! – воскликнула от изумления Ева.

– А 0032 – это клин Елисей! – в унисон с подругой закричала испуганная Рита.

– Что случилось то? – раздраженно задала вопрос в воздух Ева и, встав с диванчика, выключила и засунула за пояс свой планшет.

– Пойдем выяснять? – спросила подругу Рита.

– Конечно, пойдем! – с досадой в голосе ответила Ева, – Поучились, крап…

Судебные заседания на Стерилах были редкостью и случались не чаще нескольких раз в год. Как правило, разбирались дела о кражах личных вещей, нарушениях субординации или о банальных драках. И наказанием служило заключение в изоляторе на срок от двух суток до пары недель. Изолятор был практически как обычная одиночная каюта, в которой клин жил. При этом ему не нужно было работать, ходить на общие собрания и в спортзал. Поэтому для усиления неудобства койки там были металлические и без матраца, кормили теми же продуктами, но без права выбора и не разрешалось приносить заключенным их планшеты, дабы исключить приятное время препровождения за играми или фильмами. Но посещать изолятор разрешалось без ограничений. Дверь в камеру была из металлической решетки, блок из трех камер находился в общем доступе и никем не охранялся, поэтому любой желающий мог свободно прийти к заключенному и провести с ним хоть весь срок его изоляции. Страшнее самого наказания в виде лишения свободы было всеобщее порицание и социальный бойкот, который дружно устраивали нарушителям все обитатели Стерила, игнорируя его и оскорбляя еще долгое время после истечения срока заключения. Пока ситуация не забудется и всеобщее напряжение просто не сойдет на нет. Никто не хотел становиться изгоем, поэтому дисциплина все же поддерживалась на должном уровне.

Проходили судебные процессы в зале общих собраний при обязательном присутствии всех клинов Стерила, кроме работников, чьи посты невозможно было оставить даже на час, и детей младше восемнадцати лет. Ева и ее одногруппники уже вошли в возраст присутствия и обязаны были занять свои места на верхнем ярусе трибун.

Времени до начала заседания оставалось чуть меньше получаса. Из комнаты для свиданий Ева и Рита побежали в свою спальную каюту, чтобы успеть найти Ярика до суда и узнать, какое он имеет отношение к преступлению и что вообще случилось. Но его в спальне не было. Другие ребята не знали, где он и что происходит. В учебном классе Ярика тоже не оказалось. И на звонки по браслету он тоже не отвечал.

Ничего не оставалось делать, как пойти в зал общих собраний и занять свое место.

Блок из двадцати сидений с номером 1260 располагался на правом верхнем ярусе. Забираться туда нужно было по тесной винтовой лестнице, отстояв очередь из тех, кто по той же лестнице поднимался на второй и третий ярус. Зал был рассчитан на тысячу сорок мест со строгим распределением по возрастным группам. В середине зала в зависимости от проводимого мероприятия выстраивались разные конструкции: сцена для проведения концертов, подиум для каких-либо выборов или постамент выступающего, скамья подсудимого и столы для судьи, защитника и обвинителя, как в данном случае.

Пока Ева и Рита стояли в очереди на лестницу, всю эту конструкцию уже успели подготовить. Это был первый судебный процесс в жизни восемнадцатилеток, поэтому чувство тревоги за Ярослава перемежалось с волнующим любопытством. Рита постоянно оглядывалась на центр зала, наблюдая, как выставляют столы, а Ева делала вид, что ей было не интересно, но все же глаза, периодически пробегая по залу в поисках Ярика, останавливались на скамье подсудимого.

– Интересно, кого судить будут? – озвучила мысль всех присутствующих вслух Рита.

Ева не ответила. Наконец они добрались до своих мест и, устроившись на сидениях, продолжили сканировать взглядом зал.

Заседание началось с двухминутным опозданием. Не все клины успели усесться по местам. В центр зала вышла высокая тонкого телосложения женщина с острыми чертами лица и жиденьким каре из рыжих волос. Она постучала молоточком по столу, и гул недовольных клинов стал сходить на нет. Это была начальник станции клин Инга. Она произнесла стандартную речь о том, как печально, что сегодняшнее увеселительное мероприятие отменяется, так как есть дело, требующее срочного рассмотрения. После чего она села за центральный стол на место судьи. Следом за ней свои места заняли защитник и обвинитель.

– Привести обвиняемого! – скомандовала клин Инга, и взор всех присутствующих устремился на входную дверь в зал.

Дверь открылась. В проеме показался подсудимый со скрещенными сзади руками в сопровождении двух представителей охраны порядка. Лица подсудимого в тот момент с верхних трибун видно не было, только лишь когда он прошел в центр зала, развернулся и сел на скамью, вся трибуна 1260 хором охнула и зажужжала в удивленных пересудах. На скамье подсудимых сидел их одногруппник клин 1252 Артем.

– Тишина! – скомандовала клин Инга и жужжание смолкло. – Слово обвинителя!

Из-за своего стола встала молодая женщина лет тридцати, подошла к трибуне и с абсолютно серьезным лицом стала посвящать присутствующих в суть происходящего:

– Сегодня в районе семи утра, еще до первого завтрака, обнаружилась пропажа кнопок на сливных бочках трех унитазов в санузле общего пользования нижнего уровня возле столовой. В результате чего три из пяти кабинок оказались не доступны к использованию. Это повлекло образование очереди из желающих посетить туалетную комнату и, как следствие, опоздание работников на свои рабочие места.

– Что за бред? Судить за кнопки?! – прошептала на ухо Еве Рита.

– Казалось бы, невинная шалость, – как будто почувствовав немой вопрос публики, продолжила обвинитель, – превратилась в сбой системы работы сразу нескольких служб жизнеобеспечения нашей станции. Опоздавшие на свои места работники будут наказаны административно, а первопричину сложившейся ситуации предлагаю рассматривать по статье хулиганство, повлекшее негативные последствия в средней степени тяжести. Что предусматривает наказание в виде лишения свободы сроком на десять дней.

Трибуны снова охнули. Десять дней считалось внушительным наказанием. Артем сидел, опустив голову, не глядя ни на судью, ни на обвинителя. Ева и Рита смотрели на все происходящее с широко открытыми глазами, одинаково прикрывая от ужаса рот правой ладонью.

– Предоставьте доказательства вины подсудимого, – холодно и спокойно объявила судья.

Обвинитель подошла к своему столу, взяла с него небольшой пакет и положила на стол перед судьей.

– Это те самые кнопки от сливных бочков, – пояснила обвинитель. – Найдены они были в столе обвиняемого в учебной комнате 1260. Как известно, открывается стол прикосновением ладони, а значит, никто, кроме обвиняемого, не мог их туда положить.

– Есть ли еще какие-либо доказательства вины подсудимого? – спросила судья.

– Да, ваша честь, – победно ответила обвинитель. – Включите запись, пожалуйста!

С потолка, разворачиваясь, опустился до середины зала огромный экран. С обоих сторон на нем появилось одно и то же видео, на котором парень в капюшоне, затянутом завязками на лице, заходит в туалетную комнату в 6.27 утра и выходит из нее в 6.35 неся в руке предметы, похожие на выкрученные кнопки. На следующем видео вид на парты учебной комнаты 1260, на котором этот же парень в 6.39 подходит к одной из парт, открывает ящик и кладет кнопки внутрь.

Обвинитель пояснила происходящее на видео и предоставила слово защитнику. За трибуну оратора встал пожилой мужчина с седой бородой и длинным загнутым вниз носом. Он осмотрел зал, откашлялся прямо в микрофон и наконец стал говорить:

– Ваша честь, уважаемые клины Стерила 767, прошу вас взглянуть на ситуацию под другим углом. На видео не видно лица преступника, поэтому мы никак не можем утверждать наверняка, что это именно он все это проделал.

– Кто же еще? – выкрикнул кто-то с трибун и по залу прокатилась волна недовольных возгласов против слов защитника.

Судья постучала молоточком по столу, и зал притих. Защитник продолжил:

– У нас есть свидетель защиты. Прошу пригласить в зал клина 1259.

Дверь в зал открылась, вошел Ярик и, пройдя мимо скамьи подсудимого, занял место за ораторской трибуной, которое для него освободил защитник.

Ярик произнес клятву правды, и защитник перешел к главному:

– Клин 1259, вы являетесь одногрупником подсудимого?

– Да, – спокойно ответил Ярик.

– Где находится ваше спальное место, относительно кровати подсудимого в вашей каюте?