Анна Шторм – Каникулы избушки (страница 1)
Анна Шторм
Каникулы избушки
Своенравная избушка
В печке волком завывает ветер, чуть не тушит огонь под котелком. Бабушка Яга отвлекается от вязания шапки-невидимки, грозит пальцем пламени и супу:
– Я вам! Эк своевольники! Ещё полчаса кипеть положено!
Бабушка поднимается и шаркает к стулу, костлявой рукой стягивает с него пуховый платок, кутается и, раз уж подошла к столу, заваривает себе новую порцию иван-чая.
– И за что такой хороший чай таким именем назвали? – Ворчит бабушка. – Все Иваны, коих встречала, дураки. Наворотят дел с три короба, плачутся: «бабушка, подсоби». Правда, потом взрослеют помаленьку, исправляются.
Вьюга стучится в дверь.
Травяной сбор окрашивает воду жёлтым цветом, словно заваривается тёплый кусочек лета. Бабушка греет пальцы, дует на чай, любуется морозными узорами на окнах: «А всё-таки хорошо. Уютно. Спокойно. Лето, конечно, прекрасное время года, но работы много. Иваны все летом приходят. Запасы, да заготовки только успевай закатывать. И комары, чтоб у них носы поотваливались, была бы моя воля, всех бы в бабочек попревращала, и Иванов, и комаров! А зимой можно не спешить, замедлиться, сшить, что давно собиралась, да просто посидеть с чайком и никуда не торопиться…».
Стук в дверь повторяется.
– Показалось, что ли? Али кого нелёгкая принесла?
Дверь распахивается. Ветер врывается, как собака, мечется по углам, исследуя избушку, и укладывается у котелка таящим сугробиком. Пучки сухих трав шелестят по стенам. Огонь, ругаясь, взвивается вверх, обнимая котёл, будто пытается защитить его от холода. Бабушка Яга спешит к распахнутой двери:
– Ты чего удумала, малахольная? А, ну, затворяй дверь, как было! И крючок накинь.
Избушка не подчиняется. Редко с ней такой бывает. Раньше, когда избушка была подростком, случалось, куда без этого, но они давненько уже научились жить вместе и учитывать потребности друг друга.
На пороге Яга, кутаясь в платок, оглядывается. Никого. Только ветер, выскочивший обратно на волю, резвится, подкидывая снежинки. Деревья стараются не двигаться, чтобы не стряхнуть согревающий пушистый снег. Сугробы, нетронутые человеческими ногами, блестят пуще бриллиантов. Сугроб на пороге пищит.
– Чур меня! – Бабушка наклоняется и трогает снег возле порога. – Это ты пищишь?
Сугроб, как и положено сугробу, не отвечает.
– Невежливый эдакий! Сначала пугает бабушку, потом молчит в ответ. Тьфу на тебя!
Сугроб остаётся безмолвен. Яга собирается уже дверь закрыть, да та не поддаётся, как вкопанная стоит.
– Да что с тобой, упрямая? Посуду себе застудишь! Закройся, кому сказано?
Из сугроба снова доносится жалобный писк.
– Да не на тебя я ругаюсь! Хотя и стоило бы. Взяли моду пищать, людей добрых пугать. Вот я сейчас метлу возьму, как взмахну, человеческим голосом объяснишь, что распищался!
Бабушка Яга и впрямь тянется за метлой, сугроб пугается, не хочет он человеческим голосом разговаривать и перекатывается подальше от порога избушки. Нечто маленькое на земле заливается плачем.
– Так вот кто пищит!
Метла летит в сторону, руки бабушки тянутся к маленькому чёрному комочку, кутают его в платок. Бабушка шаркает к очагу. Избушка затворяет дверь, пододвигает стул Яге. Бабушка, близоруко щурясь, рассматривает пискуна.
– Ты кем будешь-то? Котёнок, что ль? Сто лет таких маленьких не видала. Сейчас, милый, сейчас, мы с тобой супчика горячего поедим да согреемся.
Избушка радостно звенит тарелками, накрывая на стол.
Грязные лапки
Всю ночь Бабушка Яга просидела с котёнком. Кутала его в пуховый платок, кормила каждые полтора часа.
Избушка заботливо пододвигала к ней то банку из-под сахара, то тазик – колыбельку сделать, но Бабушка так и не выпустила котёнка из рук. Яга согревала его человеческим теплом, да и магию свою отлично знала: её руки могли и засохшую траву к жизни вернуть. Так и сидела Яга за столом, облокотившись, следила, чтобы комочек дышал. Мерное сопение котёнка убаюкало Бабушку.
Наступило утро.
В окошко стучится солнечный луч. В луче купаются снегири, красуются красным пузиком, весело щебечут о том, что метель улеглась и день прекрасен.
Котёнок зевает, потягивается, долго нюхает палец задремавшей спасительницы, чихает три раза подряд, несмело трогает лапой стол. Избушка замирает, стол, до этого момента знавший котелки да вязания, чуть не мурчит от неожиданного и приятного прикосновения.
Котёнок спускается с рук, ходит по столу, нюхает ложку, чашку с недопитым иван-чаем, клубок, котелок… Котелок интересует котёнка сильнее всего, он пахнет супом и теплом. Избушка умиляется и подносит коробку соды, как приступочку, помогает котёнку взобраться.
Яга просыпается от жуткого чавканья. Заглядывает в котелок, маленький чёрный довольный комочек не такой уж и чёрный: на хвосте морковка, за ушком картошка, на носу зеленушка. Сидит комочек внутри горшка, вылизывается. Бабушка в улыбке расплывается. Избушка тоже рада, что Яга не ругается, ставит другой котелок греться.
Котёнок доел всё, что смог, громко и требовательно мяукает. Бабушка достаёт его бережно и идёт к очагу отмывать.
Мыться котейке не понравилось, но пришлось вытерпеть. За это он получает от бабушки в спешке наколдованную котлету, настроение его сразу улучшается. Котёнок заглядывает бабушке в глаза, поднимается на задние лапы и тянет передние вверх.
– Ты на ручки хочешь, махонький? – Яга тянет руки к нему, но котёнок отпрыгивает. Снова встаёт на задние лапы и машет передними.
– Если это азбука Морзе, то не обучена я.
Котёнок показывает когти и убирает, протягивая лапу.
– Не понимаю, что ты хочешь, милый?
Котёнок спрыгивает с колен Бабушки, направляется к очагу, скребёт лапкой издали, чтобы не обжечься, и бежит через всю избушку. Угольные отпечатки лап следуют за ним. Избушка достаёт швабру и кадку с водой.
– Стой, окаянная!
Швабра замирает над кадкой.
– Что ты хочешь показать, дитятко?
Котёнок подбегает к бабушке, взбирается на колени и снова протягивает к ней лапку, старательно выпрямляя пальчики.
– Так я же без очков.
Избушка подаёт очки Яге. Бабушка осматривает лапку.
– Татуировка у тебя, что ли, или пальчики обморозил, но как на карту леса нашего похоже!
Котёнок радостно мяукает.
– Карта, говоришь, так-так, и что? Ага! Это что за проплешины? У тебя лишай или с лесом беда? Даже не знаю, что хуже.
Баба-Яга сиди, покачивается, думу думает.
– И что с картой леса на кошачьей лапе делать? Нет покоя и зимой бабушке.
Свет незабудки
Долго Баба-Яга лапу кошачью изучает.
– Если это наша опушка, то здесь, ага, вот эта точка – избушка. И вокруг проплешина. Хм. Занятное дело. Сейчас разберёмся лишай у тебя или у мира.
Бабушка велит избушке зажечь все светильники. Фонари сразу откликаются, синий свет разливается по полу, крадётся по стенам. Пристально рассматривает Яга каждый угол, ищет несовпадения: появилось что или, наоборот, пропало. Выходит наружу. Синий мир для любого другого выглядит непривычно, для Бабушки же, наоборот, так виднее. Если Бабушка чего сослепу не разглядит, то свет её фонаря выявит.
Берёт Яга фонарь, надевает валенки, на плечи платок накидывает. Обходит Яга опушку по часовой стрелке, каждую деталь примечает: где веточка надломлена, или следы гостя непрошеного, птицы в каком порядке сидят. Ничего примечательного не находит свет фонаря.
Бабушка ковыляет к избушке. Избушка присаживается, чтобы Бабушке было легче взбираться на крыльцо. Яга берёт другой фонарь, пламя его нестерпимо яркое, ультрамариновое, и повторяет обход. Снова не находит ни следов, ни намёка на чуждое вмешательство. В третий раз Яга берёт фонарь с совсем слабым, светлым, нежным, как незабудки, пламенем, обходит каждый угол внутри и всю опушку по своим следам.
Ничего не понимающая Бабушка заходит обратно и замечает еле заметное свечение из-под пола. Яга наклоняется, поднимает половицу, свечение становится ярче, клубится. Котёнок, заинтересовавшись, тут как тут, помогает, когтями пол ковыряет.
– Шишимора, ты, что ли, балуешься?
Шишимора иногда утаскивала то кусочек разбитого горшка, то клубок завалявшийся. Но ни клубочков, ни осколков, ни самой Шишиморы нигде не было видно.
– Пропала! – Всплеснула руками Бабушка.
Кладёт Яга половицу на место, спешит в кладовку. Минуту спустя, благо Баба-Яга знает, где и что припрятано, она выносит бережно завёрнутое в рушник зеркало, устанавливает его по центру стола, усаживается. Котёнок запрыгивает на колени, ему интересно, что Бабушка принесла.
Зеркало мигает, показывает зимние пейзажи: заснеженный лес, птицы щебечут, снег искрится, зайцы прыгают в сугробах, только уши торчат – стандартная заставка.
– Говори, да правду, показывай, да скоро! – Велит Баба-Яга.