Анна Шойом – Пес, который шел по звездам (страница 2)

Но кое-что омрачает мою радость.

Автомобиль, эта урчащая штуковина, которая привезла нас сюда несколько дней назад, больше не стоит на подъездной дорожке. К счастью, я могу взять след – я чую, в какую сторону от одиноко стоящего дома поехала Ингрид. Она поехала в город.

Жаль, что не в лес, на ту тропинку, где мы гуляли в последнее время, потому что те места я знаю как свои пять… подушечек на лапе.

Остается довериться носу.

Я долго иду по обочине дороги. Наконец выхожу на окраину города, неподалеку от парка. Слышно, как в траве бежит ручей.

Ищу запах Ингрид, держусь пешеходов – они, похоже, знают, когда переходить дорогу.

У входа в парк я впервые улавливаю запах моей хозяйки! Наконец-то!

Прохожу мимо дружелюбной семьи с двумя детьми. Дети хотят меня погладить, но родители им не разрешают. Люди совершенно не разбираются, какую собаку можно гладить, а какую нет. Некоторое время следую за ними, покачивая хвостом в такт их мелким шагам.

Семья направляется туда же, куда ушла Ингрид. Я предельно сосредоточен, люди вокруг мне не мешают. Я знаю, что Ингрид где-то рядом, и это единственное, что имеет значение.

Я крадусь, как тень, почти незаметный в потоке людей, – уже, между прочим, большое достижение для собаки золотистого окраса. И вдруг раздается страшный взрыв.

Я в ужасе бросаюсь в ближайшие кусты. Пытаюсь определить, откуда грозит опасность, но взрывы множатся, они теперь со всех сторон. Бегу изо всех сил, иногда натыкаюсь на людей и от этого пугаюсь еще больше.

Вижу ямку, окруженную высокой травой. Я в ней едва помещаюсь, но все же мне удается забиться туда. А вообще-то, я хотел бы провалиться сквозь землю. Скулю, но сам не слышу своего голоса. Только бы найти Ингрид и вернуться домой!

2

Фейерверк заканчивается, и все уже успели насладиться хот-догами, картошкой фри, тако – кукурузными лепешками с мясом и другими праздничными закусками. Ингрид давно хочет вернуться. Маленькая Ева радостно прыгает вокруг родителей, а вот ее двоюродная бабушка очень устала – она мечтает покинуть это шумное сборище, выпустить Роши из заточения и отправиться с ним на вечернюю прогулку.

Она уже соскучилась по нему и все время представляет себе, каково ему одному в чужом доме.

Толпа мало-помалу расходится, киоски, торговавшие съестным, уже закрыты. Свет гаснет. Только у одного прилавка еще стоит очередь – тут отпускают алкогольные напитки за полцены, и, если бы не эти люди, парк бы уже опустел.

Повсюду груды мусора. Тут словно пронесся ураган. Ингрид никогда не могла взять в толк, почему люди не могут донести свой мусор до урны. Тренер по йоге считает, что когда-нибудь в них все-таки проснется сознательность, но Ингрид не надеется, что доживет. Она уверена лишь в том, что у мусорщиков этой ночью будет много работы.

Тим, ее брат, худой и лысый, опять собирается заказать напитки, но Ингрид, с трудом поднявшись с импровизированного коврика для пикника, объявляет:

– Я ухожу. Я устала и волнуюсь, как там Роши.

– Сестренка, мы столько лет не праздновали вместе Четвертое июля… Останься ненадолго!

– Я хочу вернуться к своей собаке, а кроме того, у меня разболелась спина. Я найду дорогу к машине, не волнуйся. А тебя кто-нибудь подбросит обратно. Можешь дать мне ключи от дома?

– Не беспокойся… Я поеду с тобой. Я же обещал заботиться о тебе!

Последние слова Тима тонут в приступе кашля, сгибающего его пополам. Правда, он довольно быстро и легко выпрямляется, вытирая капли пота со лба. Приобняв его за плечи, Ингрид спрашивает:

– Как ты себя чувствуешь? Что-то мне это не нравится…

Она внимательно всматривается в лицо брата, но тот высвобождается и снова отирает лоб.

– Все хорошо, – бросает он, – поехали домой, – и опять кашляет.

Ланс, сын Тима, смотрит на отца с беспокойством. Рубашка его расстегнута, к тому же он слишком расслабился, чтобы быстро встать, но не может удержаться от вопроса:

– С тобой все нормально, папа? – И встревоженно хмурится.

Тиму неприятны эти вопросы. На лице Софи, жены Ланса, написано полнейшее безразличие.

– Все в порядке, сынок… Вы с малышкой едете домой?

– Мы еще немного побудем, – отвечает Софи. – Пусть Ева еще порезвится. А то она в последнее время плохо засыпает.

Ингрид прощается:

– Ну, веселитесь, а мы пошли.

Она подходит к маленькой Еве, чтобы попрощаться. Девочка носится вокруг родителей. Веселость Евы согревает Ингрид сердце, но кашель брата тревожит. Он что-то скрывает – Ингрид почти уверена.

– Роши! Мама пришла! – кричит Ингрид, войдя в дом.

Тим качает головой и бросает ключи на комод у двери.

«Почему она так зациклена на этом Роши? – думает он. – Это ведь всего лишь собака!»

Да, он понимает, как Ингрид одиноко после смерти Джерарда, но такая чрезмерная привязанность к животному кажется ему странной.

Тим снимает ботинки, размышляя о своем кашле и о пронзительной боли в спине, там, где легкие. Он никак не может набраться смелости и пойти к врачу. Боится услышать скверный диагноз. Почему это так тяжело – стареть?

Он со вздохом тащится на кухню.

– Тим! Роши нет! Он убежал! – кричит Ингрид.

– Что?! – Тим бегом спускается в цокольный этаж.

Но как собака могла вырваться оттуда? Это невозможно.

Ингрид стоит, прислонясь к двери, и смотрит в одну точку огромными прозрачными глазами. Губы и даже морщинки у рта дрожат. Собаки нет.

Проследив за взглядом сестры, направленным на открытое окно, Тим в замешательстве трет глаза. Как пес умудрился подпрыгнуть так высоко? Тем не менее осколки банок с вареньем на полу подтверждают, что именно так Роши и сбежал.

– Давай выйдем и посмотрим снаружи. – Тим берет сестру за руки, пытается успокоить. – Не бойся, мы его найдем. Он не мог далеко уйти!

Ингрид вырывается и бежит к столу, наступив на разлитое варенье. Она так напугана, что не в силах даже заплакать.

– Я не должна была оставлять его здесь одного… Черт бы побрал эти собачьи тренировки! – с горечью твердит она.

Они поднимаются на первый этаж, обегают вокруг дома. У нижнего окошка Ингрид обнаруживает клок золотистой шерсти. Понятно, чья это шерсть! Она осторожно берет ее в руки, расправляет, чувствуя, как рушится ее жизнь.

3

Взрывы прекратились, но я по-прежнему прячусь в яме. Надо удостовериться, что опасность миновала. Дрожь постепенно унимается, но я так измучен, что прячу голову между лап и на секунду закрываю глаза. Не понимаю, зачем Ингрид поехала сюда, здесь же очень опасно!

Мимо меня прошло так много людей, что я больше не чувствую запаха Ингрид. В воздухе все еще плавает пороховой дым, легкий ветерок гоняет по траве обертки от хот-догов и банки из-под газировки, которая так нравятся людям.

Стоит вспомнить об Ингрид, и я непроизвольно начинаю вилять хвостом. Теперь я и вовсе не понимаю, где ее искать. Буду ждать здесь. «Она точно меня ищет», – думаю я. Глаза слипаются от усталости.

Просыпаюсь от голода. Идет дождь. В яме, где я прячусь, полно воды, и, похоже, яма стала глубже, потому что приходится изрядно поработать лапами, чтобы вылезти.

Покинув укрытие, я осознаю, что никто меня не искал, никто за мной не пришел, и жалобно скулю. Ингрид не придет, а дождь смыл все прежние запахи, и мой нос теперь бесполезен.

Надо отряхнуться и пройтись, чтобы взбодриться. Вскоре я вижу пруд. Кажется, вода тут чистая. Напившись, пытаюсь размять лапы, готовлюсь к долгой ночи поисков. Спина болит все сильнее – там, где я ударился об оконную раму. Там, наверно, шерсть содрана, потому что я чувствую на коже капли дождя.

Я уже насквозь промок. Сильно встряхиваюсь, на секунду окружив себя облачком брызг.

Оглядевшись, вижу ту самую посыпанную гравием дорогу, по которой пришел сюда. Все киоски закрыты, парк опустел. Вернуться на дорогу или продолжить поиски в парке? Принюхиваюсь, стараясь уловить хоть какой-нибудь знакомый запах. И вдруг боковым зрением вижу три тени. Инстинктивно припадаю к земле и потихоньку сдвигаюсь, чтобы приглядеться.

Все органы чувств напряжены, я осторожно поворачиваю голову влево и различаю у выхода на дорогу мокнущих под дождем псов. Они окружили огромный мусорный бак.

Антенна моего хвоста вытягивается, сигнализируя об опасности. Да, это собаки, но я не могу уловить их запах – слишком далеко. И дождь мешает. Это друзья или враги? Может, они помогут мне отыскать Ингрид?

Я некоторое время наблюдаю за ними, а они меня не замечают. Одна собака пытается забраться внутрь бака, но безуспешно. В конце концов они втроем опрокидывают бак, и он со стуком падает на землю. Молодцы ребята!

Я подхожу медленно и очень осторожно. Я не из их стаи и потому веду себя очень благоразумно: дружелюбно и спокойно виляю хвостом, почти мету им землю. Они так увлеченно добывают из мусорки остатки пищи, настолько поглощены своей нищенской трапезой, что долго меня не замечают.

Когда я приближаюсь настолько, что уже могу определить по запаху, что именно они едят, мое присутствие обнаруживается. Они замирают. Кажется, даже воздух вокруг и тот застыл.

Сажусь и склоняю голову, чтобы показать им, что пришел с миром. Но похоже, они не понимают.

Тощая как скелет черная сука с длинными лапами скалится и рычит, шерсть у нее на загривке встает дыбом. Одним прыжком она оказывается совсем рядом. Ясное дело, защищает свою добычу. Я так понимаю, она в этой маленькой стае главная.