Анна Шнайдер – Я выбираю тебя - Анна Шнайдер (страница 11)

— А его-то зачем?

— Юля ведь сама не хотела, чтобы мы поссорились, — вздохнул Джордж нервно и устало. — А если я сейчас рвану на вокзал, и Фред всё узнает постфактум, точно обидится. Я ему по дороге заодно объясню… то, что Юля никак не может объяснить.

— Отлично! Давно пора! Главное — Юльку не упустить! Упустишь — я вас обоих сама так обижу, что мало не покажется!

Джордж усмехнулся воинственному тону Светки и пообещал:

— Если я упущу её здесь — поеду за ней. Перерою весь город, но найду. Обещаю.

— Отлично, конечно, но лучше не давать ей уехать, — огрызнулась Агафонова и положила трубку.

А Джордж побежал домой, надеясь, что за то время, которое он потратил, провожая Федю Клочкова и Олю Зимину, Фред никуда не ушёл.

22   Юля

Я не смогла просто так уехать — заехала на кладбище. Таксист деликатно обещал подождать, впрочем, ему это было не сложно — таймер тикал, стоимость поездки увеличивалась. Но понимая, что я не скоро побываю на могиле родителей и дедушки, я всё-таки решила рискнуть. Пробок не было, должна успеть, тем более, что наш участок был совсем рядом с забором.

Зашла на территорию кладбища, прошла по ближайшей аллее вдоль самых разных крестов — и наконец увидела наш. Один, с тремя именами. Так решили мы с бабушкой, и не только из-за денег — мы всегда были семьёй, зачем нам отдельные кресты…

Ограда была новая, её поставили недавно, месяц назад. Возле ограды бабушка заботливо высадила цветы, да и сама могила была ухоженной — ровно подстриженная трава, букет искусственных пионов в вазе, несколько свечей с крышками. Мы с бабушкой всегда зажигали их, когда приходили сюда.

Сейчас я тоже зажгла свечи. Вздохнула — жаль, что я не догадалась купить мамины любимые белые розы! — и с горечью посмотрела на фотографию рядом с вазой.

На ней были сфотографированы мама, папа и дедушка. Мы с бабушкой долго искали такую фотографию — чтобы они были именно втроём, без нас с ней. Купили под снимок крепкую рамочку со стеклом и поставили возле креста.

Чуть больше полугода прошло — но я так и не смирилась. Так и не смогла до конца осознать, что никогда не поговорю с ними, не попробую мамины фирменные блюда, и даже не поругаюсь.

Я была уверена: если бы родители и дедушка были живы, они не позволили бы мне уехать. Да я и сама не решилась бы на такое…

В другой город меня гнали не только Федя и Дима, но и невыносимое одиночество, которое я испытывала с того декабрьского дня. И пусть я знала, что скорее всего, совершаю ошибку — мне хотелось уехать. Быть может, там мне станет легче? И я перестану каждый день, блуждая по пустой квартире, вспоминать прошлую жизнь… и ощущать себя человеком, который упал с тёплого корабля за борт, в холодное море.

Наверное, чудес не бывает, и я зря надеюсь, что в другом городе будет иначе. С чего бы? Здесь у меня бабушка, Светка, близнецы. А там — ничего.

Я немного поплакала, всё сильнее и сильнее сомневаясь и ненавидя себя за решение уехать, но в конце концов собралась — время неумолимо шло вперёд, и до поезда было уже меньше часа.

Я потушила свечи, поцеловала фотографию и поспешила обратно в такси.

23  Джордж

Фред был дома — его весёлый голос слышался с кухни. Шумела вода, явно работал телевизор и судя по звукам, Женя смотрела «Машу и медведя». Джордж, быстро скинув ботинки, прошёл по коридору на кухню и замер на пороге, оглядывая свою семью.

Отец заканчивал мыть посуду, раскладывая чистые тарелки по полочкам, мама и Женя сидели за столом — сестра таращилась в телевизор, мама смотрела на Фреда и улыбалась. А тот, прислонившись к подоконнику, увлечённо рассказывал:

— Костян месяц назад права получил, выцыганил у родителей хорошую тачку. Стал в институт на ней ездить, перед девчонками красоваться. И после вчерашнего экзамена к нему в машину куча девчонок набилась, парочка даже на коленях друг у друга сидели. Хотели в клуб вместе поехать, отпраздновать окончание сессии. Костян начал со стоянки выруливать, как-то неудачно крутанулся — и хрясь в автомобиль проректора по учебной работе!

— Это которая Виталина Сергеевна? — уточнил отец, закрывая шкафчик. — Зверь, а не женщина?

— Точно! — закивал Фред. — И она была в машине. Не повезло Костяну, в общем. Крику было! А она у нас в следующем году должна ещё один курс вести. Не уверен, что Костян теперь его сдаст…

— Фред! — перебил брата Джорджа, понимая, что иначе никак — Фред сейчас ещё в лицах начнёт пересказывать, как проректор ругалась с их однокурсником, а вылезшие из машины девчонки застыли, словно бандерлоги перед Каа. — Можно тебя? Дело есть. Срочное.

Брат замолчал, удивлённо покосился на Джорджа и поинтересовался:

— Дело? Какое дело?

— Ты вроде бы только что Федю и Олю проводил, — встревоженно протянула мама. Она, по-видимому, сразу почувствовала, да и увидела по его лицу, что случилось нечто из ряда вон выходящее. — Чего бледный такой? Они что-то тебе сказали?

— Нет, не они. — Джордж на мгновение запнулся, но затем решил говорить при родителях. Всё равно они в курсе сложившейся ситуации. — Светка звонила.

— Агафонова? — Фред тут же встрепенулся и посерьёзнел. Понимал, что Света может звонить только по одной причине. — Что-то с Юлей?

— Да. Она решила уехать в другой город. У неё поезд… примерно через час.

— Что-о-о?! — почти взревел Фред и тут же оторвался от подоконника, подбежав к Джорджу. — Так чего мы стоим тогда? На вокзал, скорее! А куда поезд-то? И почему она вообще решила уехать?

— Погоди, после объясню, — вздохнул Джордж, понимая, что самый неприятный разговор ещё впереди. И обратился к отцу: — Пап…

— Да, я вас отвезу, — кивнул Лев Игоревич, вытирая руки полотенцем. — Так будет быстрее.

Отлично! Джордж надеялся, что отец поможет, иначе пришлось бы потерять несколько минут, вызывая такси. Да и мало ли, какие накладки могут быть с такси. Надёжнее самим, но они с Фредом ещё не умели водить машину, хотя очень хотели научиться. Пока не было времени ходить на курсы по вождению.

А ситуацию брату объяснить можно и в дороге. Неловко, конечно, при отце… но выхода нет.

24  Джордж

В машине поначалу повисло тягостное молчание. Отец в принципе не собирался вмешиваться — он, как и мама близнецов, считал, что взрослые в дела детей возраста Фреда и Джорджа могут вмешиваться лишь в крайнем случае. Джордж собирался с мыслями, думая, как лучше начать, чтобы Фред не психанул и не полез драться.

А Фред хмурился и явно пытался проанализировать то, что чуть ранее сказал Джордж. И в конце концов выдохнул, вопросительно посмотрев на брата:

— А почему Светка позвонила именно тебе? А?

Это был, с одной стороны, максимально глупый вопрос. Вообще не важный сейчас. Но с другой стороны, он напрямую относился к тому, что им нужно было обсудить, и открывал дорогу истине.

— Я просто думаю, — продолжил Фред почти тут же. — Я, конечно, со Светкой ссорюсь чаще, чем ты… Но и общаюсь с ней гораздо больше. Однако позвонила она тебе. Ты обидел Юльку?

Брат ещё цеплялся за иллюзии. Джордж думал, что он в глубине души понимает, почему, но не хочет признавать.

— Нет. Юля просто боится, что мы поссоримся. Как только она выберет кого-то одного, второй обидится.

— Хм, — Фред нахмурился сильнее. — Ну, неприятно, конечно. Но ты же не станешь меня бить, да? — пошутил он, и Джордж покачал головой.

— Я не стану. А ты, Фред?

Брат замолчал, помрачнев. Покосился на отца, который по-прежнему молча вёл машину, потом вздохнул, смирившись, что без свидетеля не обойдёшься, и ответил:

— Нет, никаких драк. Но Юля права — обидно. Особенно если подумать… Ты так говоришь, будто уверен в её чувствах. Она говорила, что выбирает тебя?

— Напрямую не говорила. Но это подразумевалось.

— Могла бы признаться, когда я… — Фред запнулся, вновь посмотрел на Льва Игоревича и слегка порозовел. Говорить при отце про свою попытку организовать секс втроём он явно слишком стеснялся.

— Не могла она, — грустно усмехнулся Джордж. — Юля всегда слишком опасалась, что мы вдрызг разругаемся. Ты же помнишь, что она всегда старалась не выделять никого из нас? Вела себя одинаково с обоими, чтобы ни один не мог заподозрить, что она предпочитает кого-то одного.

— А ты, получается, заподозрил? Я — нет, а ты — да?

— Фред, не обижайся…

— Да я не обижаюсь, — почти рявкнул брат, сверкнув злостью в глазах. — Я в бешенстве! Вы же оба, получается, меня за нос водили. Ты знал, что Юля давно выбрала тебя, но мне не говорил!

Оля всё-таки была права. Впрочем, Джордж уже и сам это понимал.

Хорошо, что он первый заговорил с братом, а вовсе не Юля…

— Фред, послушай…

— И как долго это продолжается? — возмущался брат. — Год? Два? Или дольше?!

Джордж вздохнул, стараясь сам унять раздражение — ему сейчас ни в коем случае нельзя срываться, — и неожиданно услышал спокойный голос отца:

— Фред, не горячись и послушай теперь меня. Всегда, что бы ни случилось, нужно стараться представлять себя на месте другого человека. Мы с мамой говорили вам об этом много раз. И представь, что чувствовала Юля. То, что она не испытывает к тебе романтических чувств, не значит, что чувств нет совсем. Ты — её друг. Сильнейший страх для неё — стать причиной вашей с Джорджем ссоры. И только ради того, чтобы вы не поссорились, она решила пожертвовать всем — учёбой в институте, своей привычной жизнью, оставить в одиночестве любимую бабушку, лишь бы скрыться с ваших глаз. Видимо, она надеялась, что за несколько лет вы её забудете, и проблема решится. Кстати, я думаю, что она права. Нет, не в том, что захотела уехать. Мне кажется, что вы со временем переключились бы. Сейчас вы оба «закусили удила», никто не хочет уступать.