Анна Шнайдер – Я выбираю тебя - Анна Шнайдер (страница 1)
Я выбираю тебя
Анна Шнайдер
1
— Ты уверена? — спросила бабушка со вздохом, глядя на то, как я пытаюсь запихнуть в чемодан свой старый зонт. Я забыла внести его в список и едва не оставила дома. Вот было бы весело в другом городе без зонта, но со здоровенным чемоданом! По прогнозу там будет идти нескончаемый дождь целую неделю.
— Да, — решительно отрезала я, напряглась — и всё-таки втиснула зонт сбоку в небольшую полость, оставшуюся прямо возле молнии. Как её теперь только застегнуть? Хороший вопрос. — Так правильно, ба.
— Не знаю, не знаю… — покачала головой бабушка. — Не понимаю, почему ты не хочешь поговорить с ними обоими…
— И что дальше? — привычно огрызнулась я. Мы заводили этот разговор в последнее время постоянно, и мне изрядно надоело обсуждать одно и то же. — Они ведь поссорятся. Из-за меня поссорятся! Восемнадцать лет были не разлей вода, братья-близнецы, лучшие друзья, а я всё испорчу.
— Если они так близки друг с другом, то не поссорятся, — покачала головой бабушка. — Юлечка, в последний раз тебя прошу — пожалуйста, передумай. Нехорошо это, неправильно. Ты девочка, ещё и сиротка. Ну куда ты поедешь?
— Ба, мы уже говорили об этом. Давай не будем? Лучше пошли чай пить. Пирог ведь готов?
— Готов, — тяжело вздохнула бабуля. По моей просьбе она сегодня, в мой последний день дома, приготовила наш любимый пирог со свежей малиной. Ничего в мире нет вкуснее бабушкиного пирога с малиной, точно знаю.
Хотя, конечно, вовсе не по нему я буду сильнее всего скучать там, в другом городе, где не знаю пока ни одного человека.
Сильнее всего я буду скучать по бабушке.
По родителям и дедушке, на могилу к которым мы с бабулей ходим каждый месяц.
А ещё по…
2
Сколько себя помню, они всегда были рядом.
Они — это близнецы Федя и Дима. Из-за имён и рыжей шевелюры все, даже мама, называли их Фредом и Джорджем. Я этого никогда не делала, причём сначала просто из принципа, а потом по привычке.
Из какого принципа? Да из обыкновенного. Когда в твой портфель выливают воду и подбрасывают резиновых пауков или змей, рисуют на ластике жуткие рожи и, по классике, дергают тебя за косички, хочется в отместку совершить что-то вредное. Отвечать Феде и Диме той же монетой я не могла из-за врождённой порядочности и нежелания делать кому-то гадости, поэтому делала то, на что была способна.
Их бесило, когда я обращалась к ним Федя и Дима. Бесило до покрасневших лиц и азарта в глазах. Я точно знала: близнецы решили, что заставят меня поменять обращение, говорить как все. Чего они только не пытались сотворить ради этого! Всего и не упомнить. Разумеется, на откровенный кошмар они не шли, уголовных наклонностей у них не было. Но тетрадки с домашним заданием из портфеля у меня вытаскивали регулярно, обещая вернуть, если начну говорить «Фред» и «Джордж». Я не поддавалась. И не жаловалась никому, даже бабушке с дедушкой, тем более родителям. Я же не ябеда, сама справлюсь — так я думала.
И справилась. Всё это было в младших классах, но когда мы все втроём перешли в среднюю школу, поведение близнецов изменилось. Или они перестали вести себя ужасно ещё в четвёртом классе? Уже и не упомнить. В общем, Федя и Дима вдруг поняли, что хотят со мной дружить. Извиняться за свои прошлые поступки они, как и положено благородным рыцарям, не стали — просто начали вести себя нормально. Немного, конечно, чересчур нормально… Я не знала, как от них отделаться, но уже в другом смысле. Юля, понести за тебя портфель? Юля, хочешь шоколадку? Юля, а газировку хочешь? Юля, а гулять после уроков пойдёшь? Юля, а дать тебе списать математику?
Мне порой хотелось спрятаться под парту или закопаться в землю от навязчивого внимания близнецов. Я понимала, что они не со зла, а просто… хотят подружиться со мной? Ну, в то время да, речь шла о дружбе. И я отлично это осознавала. Но чем больше проходило времени, тем сильнее я включалась в то, о чём говорила мне мама, когда я жаловалась ей на Федю и Диму:
— Юль, они влюблены в тебя. И так выделяют из остальных. Сначала вот за косички дёргали, но теперь подросли и сменили тактику.
— А что значит «влюблены»? — с недоумением поинтересовалась я тогда. Про любовь я читала в книжках, но искренне считала, что это прерогатива взрослых, а дети могут только дружить. — Любовь — это ведь такое чувство, которое нужно, чтобы создать семью? А семью раньше восемнадцати не создашь?
— Не обязательно, — смеялась мама. — Влюбиться можно и в детстве. Я в детском саду была сильно влюблена в одного мальчика.
— Да? — Я открыла рот от удивления. — А это как?
— Примерно так же, как твои близнецы. Мне очень нравилось, как он говорит и улыбается, я хотела с ним дружить. А если он выделял не меня, а другую девочку — ревновала.
Я тогда задумалась, пытаясь проанализировать уже не чувства близнецов, а свои.
Мне нравилось, как они говорят. Оба. И как улыбаются — тоже. При этом я всегда знала, где Федя, а где Дима, и не очень понимала, как их можно путать.
И дружить я была не против, а очень даже за. Я лишь хотела, чтобы они проявляли ко мне чуть меньше внимания, но не потерять его совсем. И если бы Федя и Дима переключились с меня на другую девочку, я не была бы рада однозначно.
Что же это получается — я тоже в них влюблена?!
3
Честно говоря, тот факт, что я могу быть влюблена сразу в двоих мальчишек, испугал меня даже сильнее, чем осознание, что в меня влюблены двое, ещё и близнецы. По крайней мере на тот момент. Мне было лет одиннадцать, и я не понимала, как так может быть. Нормально ли это вообще?
Но к Феде и Диме было сложно относиться иначе — они всё делали вместе. Словно ещё при рождении кто-то свыше соединил их между собой невидимой ниточкой, чтобы не разлучались. И у меня не получалось отделить одного от другого, в том числе мои чувства к ним — я не представляла Федю и Диму по отдельности, только вместе, несмотря на то, что никогда их не путала. По сути, в то время они были для меня одним человеком в двух лицах. А возможно, не только для меня — для самих себя тоже.
Но шло время, близнецы по-прежнему оставались рядом со мной, дружили и ухаживали, как могли для своего возраста. И постепенно, потихоньку, моё отношение к ним начало разделяться. Они переставали быть для меня неразделимыми близнецами Федей и Димой, и всё сильнее становились просто Федей и Димой, у которых только внешность одинаковая, а вот характеры разные.
Федя был ведущим. Он являлся инициатором почти всех поступков, которые совершали близнецы. Он решал, чем они будут заниматься, куда пойдут, что станут есть. Подозреваю, что и в меня первым влюбился именно он — а Дима просто решил его поддержать, как поддерживал всегда и во всём.
Да, Дима был ведомым. Но это не значило, что у него нет своей воли — он и сам был с характером, но признавал старшинство и первенство брата. Кроме того, Диму в целом всегда устраивало всё, что предлагал Федя. Если он был против — он говорил, но против быть почти не приходилось. У близнецов действительно было много общих интересов, да и нравилось им во всём поддерживать друг друга, везде и всегда быть вместе. Даже тот факт, что они были влюблены в одну девчонку, гораздо больше напрягал меня, чем их. Для Феди и Димы до определённого момента это было нормально, они не воспринимали друг друга как конкурентов. Вместе таскали мой портфель, дарили шоколадки, провожали до дома… Уверена, они с радостью и удовольствием стали бы ходить со мной за ручку — Федя с одной стороны, Дима с другой, — но я считала это неправильным и даже ненормальным. Поэтому за руки их не брала и вообще старалась держать дистанцию — как чувствовала, чем это может закончиться.
Мы учились в одиннадцатом классе, когда я впервые заметила, что близнецы наконец начали воспринимать себя конкурентами. Без агрессии, скорее, шутливо. До этого ни один из них не стремился превзойти другого, получить мою благосклонность отдельно от брата, но то время прошло.
Сложно сказать, что послужило толчком к подобным изменениям. Мама, когда я рассказала ей о том, что братья становятся конкурентами, лишь пожала плечами.
— Ну, когда-нибудь это должно было случиться, — сказала она. — Они ещё припозднились, я думала, раньше повзрослеют. Значит, из мальчиков постепенно становятся мужчинами, а все мужчины, Юль, собственники.
— Что же это получается, — я нахмурилась. — Они теперь начнут ссориться и делить меня?
— Совсем не обязательно. В любом случае ты на это повлиять не можешь, это их отношения.
Я была не согласна с мамой — я могла повлиять. Как в положительном ключе, так и в отрицательном. Я отлично осознавала, что способна рассорить Федю и Диму, если начну выделять из них кого-то одного.
Но я не выделяла. Во-первых, потому что не знала, кто из них мне больше нравится — я любила их тогда одинаково. Или мне казалось, что одинаково? Не знаю. В любом случае больше всего на свете я не желала, чтобы они поссорились. И я делала для этого всё возможное. Благо, многое делать и не приходилось: главным было не выделять никого из близнецов.