Анна Шнайдер – Я тебя придумала (страница 52)
За пределами повествования
Являясь единственной дочерью императора Басада, Дориана всю свою девятилетнюю жизнь каталась, как сыр в масле. Отец баловал маленькую Ану, как мог, называл отрадой для сердца, светом в окошке, золотой принцессой Мирнарии.
Ана не ожидала, что император сможет так с ней поступить — отдать ненавистному чужаку из Эрамира, как какой-то товар, а не любимую дочь. Она осознавала, что это политический союз, но пока была не способна понять, зачем он нужен двоим императорам.
Эдигора девочка боялась до дрожи в коленях. Но вовсе не потому, что он казался ей злым или жестоким, нет. Просто Ана от рождения была наделена редким для мирнарийцев даром — она была эмпатом. Слабым, но всё-таки принцесса была способна ощущать чувства других людей. Эту тайну маленькой Аны знал только Басад, который, конечно, всё рассказал и Эдигору.
Почему Ана не ощущала странного беловолосого мага из свиты императора Эрамира, принцесса понимала — он носил амулет. А вот на Эдигоре не было никаких магических предметов, защищающих от эмпатов, Ана чувствовала это. Но, тем не менее, она, как ни старалась, так и не смогла «услышать» будущего мужа. И это пугало принцессу.
Проплакав от отчаяния и безысходности всю дорогу от Мирнарии до императорского замка в Лианоре, Ана забылась тяжёлым, тревожным сном. Во сне она видела маму. Жена Басада умерла, когда Дориане было четыре года, и девочка до сих пор грустила по ней.
— Всё будет хорошо, — сказала мама каким-то чужим голосом. — Вот увидишь. Эдигор не обидит тебя.
Услышав незнакомый голос, Ана проснулась от испуга. Но тут же успокоилась — это была всего лишь девочка, светловолосая, голубоглазая и очень красивая. Она успокаивающе улыбалась, и Ана, прислушавшись к её чувствам, не уловила в них ничего, кроме симпатии и спокойствия.
— Я не ожидала, что тебе всего девять лет, — продолжила девочка, увидев, что Ана проснулась. — Мы все не ожидали. Люк знал, но никому не говорил.
— Люк? — спросила Дориана, невольно заинтересовавшись. И только потом, услышав свой голос, вспомнила, что вообще-то не хотела ни с кем разговаривать в знак протеста.
— Да. Люк — наш с Эдигором лучший друг. Он тебе понравится. Меня зовут Луламэй, можно просто Лу. Я — сестра Эдигора.
И девочка, широко улыбнувшись, протянула Ане белую, мягкую ладошку, которую принцесса Мирнарии пожала, думая при этом о том, как же сильно отличаются внешне её будущий муж и Луламэй — как небо и земля.
— Эд — очень хороший, Дориана. Он не обидит тебя.
— Но я не хочу за него замуж!
Ана выкрикнула это с такой страстью и отчаянием, что Лу отшатнулась. Но ответить ничего не успела, поскольку в комнату вошёл сам предмет обсуждения.
Увидев Эдигора, Дориана испуганно пискнула и начала отползать по кровати к стеночке.
— Лу, милая, пожалуйста, оставь нас.
Принцесса покосилась на испуганную Ану, вздохнула и тихо поинтересовалась:
— Ты уверен, Эд? Может…
— Я уверен, Лу.
Вздохнув ещё раз, Луламэй вышла из комнаты. А Эдигор подошёл к кровати, на которой лежала Ана, и уселся рядом, из-за чего девочка захотела немедленно вскочить на ноги. И непременно сделала бы это, если бы император не взял её за руку.
— Подожди, Дориана. Нам нужно поговорить.
Принцесса нервно сглотнула. Поговорить? Да она и слова вымолвить не сможет в его присутствии.
— Я слышал твои последние слова о том, что ты не желаешь выходить за меня замуж. И я бы не хотел, чтобы ты ненавидела меня. Я буду честен с тобой, Дориана. Понимаешь, у тебя нет выбора.
Тёмные глаза Эдигора завораживали девочку. Рядом с ним ей неожиданно оказалось спокойно. Впервые в жизни Дориана могла сосредоточиться на том, что чувствовала сама, не отвлекаясь на чужие эмоции.
— И выбора нет не только у тебя, но и у меня.
— Как это?
Император улыбнулся. Заговорила. Уже хорошо.
— А так, Дориана. Я тоже когда-то был ребёнком, как и ты сейчас, только, в отличие от тебя, знал, что являюсь наследником престола. Но разве кто-то спрашивал меня, хочу ли я им быть? Хочу ли я однажды занять место отца, стать императором? У меня просто не было выбора. И сейчас… Ты сказала, что не хочешь выходить за меня замуж. Неужели ты думаешь, что я хочу жениться на тебе?
Ана задохнулась от негодования.
— Да ты… Да как ты…
Эдигор, по-прежнему улыбаясь, дотронулся до её щеки.
— Ты не о том думаешь, Дориана. Как я могу хотеть жениться на тебе, если мы знаем друг друга всего несколько суток? И впервые по-настоящему разговариваем? Да, этот брак — политический, да, я попросил твоей руки у императора Басада, руководствуясь только доводами разума. Да, этот брак нужен в первую очередь нашим странам, но никак не людям. Не нам с тобой. По крайней мере пока. Но мы живые, Дориана, и что нам мешает сделать друг друга счастливыми?
Все мысли перемешались в её голове, и Ана смогла только пробормотать:
— Не знаю…
— Ничто, Дориана. Ничто нам не мешает. Мы можем если не любить, то хотя бы уважать друг друга. Нам всё равно предстоит всю жизнь прожить рядом, у нас нет выбора, но мы можем построить эту жизнь так, как хочется именно нам. Пока ещё не поздно. И я не хочу, чтобы ты начала ненавидеть меня с самого первого дня.
Эдигор помог Ане подняться с кровати и, аккуратно сжав ладонью плечо девочки, другой рукой погладил её по голове.
— Ты понимаешь меня, Дориана? Сейчас всё в наших руках.
Она кивнула.
— Понимаю.
Император довольно улыбнулся.
— Но… — Ана закусила губу, — я пока не очень понимаю, что ты хочешь от меня? Что я должна делать?
— Учиться. Вот и всё, Дориана, что я пока прошу… хотя это я, скорее, требую. Ты должна учиться быть хорошей императрицей. Лу поможет тебе. Кстати… тебе нравится эта комната?
Оглядевшись, Ана кивнула.
— Тогда она останется твоей. Моя напротив. А теперь я оставлю тебя. Отдыхай.
Почему-то, когда Эдигор ушёл, Дориана почувствовала себя такой одинокой, как никогда раньше.
Учиться… Во дворце своего отца маленькую принцессу учили только самым необходимым вещам — грамоте, счёту, истории, шитью и вышиванию. Никто не предполагал, что ей предстоит стать императрицей. И сейчас Ана даже поёжилась от страха. Пока девочка не очень понимала, что это значит — быть императрицей.
Дориана так ушла в себя, что не заметила, как в дверь постучали.
— Да, заходите! — крикнула мирнарийка, словно очнувшись от своих мыслей.
В комнату вошла молодая девушка с приятным, добрым лицом. Оно было такое круглое и открытое, что Ане сразу захотелось улыбнуться. От служанки — девочка сразу поняла, что это именно служанка — шли удивительные для её профессии эмоции: участие, искренняя симпатия, забота… Такой ласковый коктейль из чужих ощущений Ана давно не пробовала.
— Здравствуйте, ваше высочество, — сказала девушка, поклонившись принцессе. Только тут Дориана заметила, что она беременна, причём срок был уже довольно большим. — Меня зовут Мика, я личная служанка императора Эдигора. Он попросил меня помочь вам сегодня и завтра, пока вы не выбрали себе собственную служанку.
— Помочь? Чем? — Ана удивлённо уставилась на Мику. Может, она чего-то не знает, и ей придётся уже сегодня отправляться на какой-нибудь грандиозный приём под руку с императором?
Служанка улыбнулась.
— Чем захотите. Вы, наверное, голодны? Я могу распорядиться, чтобы вам принесли обед в эту комнату. У Эдигора есть личная повариха, она будет готовить и вам тоже. Могу показать вам замок и сад. А ещё у нас с вами есть одно важное дело, которое мы должны завершить сегодня.
Дориану неприятно кольнуло то, что Мика назвала императора просто Эдигором. Что за странная фамильярность! Ни один придворный при дворе её отца не посмел бы называть его просто Басадом. За подобную шутку можно было и головы лишиться.