Анна Шнайдер – Я тебя придумала (страница 42)

А жить ещё несколько столетий после смерти любимого или любимой… На подобные мучения были готовы немногие.

— Гром, я знаю тебя восемь лет, и за эти годы неоднократно убеждался в том, что ты тщательно взвешиваешь и обдумываешь любое принятое решение. Зачем же мне задавать глупые вопросы? Уверен ли ты... Я знаю, что ты уверен. И как ты будешь жить, когда умрёт Мика? — император сделал вид, что не заметил, как вздрогнул эльф. — Я думаю, тебе будет тяжело, но раз ты пришёл ко мне и попросил благословения, значит, готов к этому.

Гром улыбнулся. Тяжело, вымученно, но с облегчением во взгляде. Возможно, просто от того, что его поняли. И понял никто иной, как император. Единственный, кто мог бы благословить этот брак, кроме Повелителя Робиара. Который бы назвал Громдрейка изменником, предателем и отступником за желание жениться на человеческой девушке.

— Иди, обрадуй Мику. Я знаю, что она тоже любит тебя, Гром. Я видел её глаза. Я поженю вас завтра, сразу после коронации. Обещаю.

Эльф, кивнув, низко поклонился, а затем, пробормотав что-то неразборчивое, быстро вышел из комнаты, торопясь к той, которой было суждено умереть намного раньше него, но которую он при этом был готов назвать своей единственной.

После ухода Громдрейка Эдигор подошёл к окну, где медленно догорал закат, и тяжело вздохнул.

Какой длинный день. Нападение заговорщиков из Мирнарии, гибель отца, назначение Люка главой Тайной службы, появление Элли, информация о Тенях, разговор с Громом…

Пожалуй, это был один из самых длинных дней в жизни императора.

Эдигор устал. Он почувствовал это только сейчас, стоя у окна и любуясь на заходящее за купол Центрального храма в Лианоре солнце. Небо было ярко-оранжевым, а у крыш домов — алым, почти как волосы Эллейн. Но чем выше от земли — тем голубее и чище, как глаза Аравейна.

Последний день весны. Последний день его свободы. Впрочем, нет. Глупая мысль. Эдигор никогда не был свободным. С самого раннего детства он был связан по рукам и ногам. Обладая всем, он при этом не обладал ничем, потому что на самом деле не принадлежал самому себе.

…Её руки легли на плечи в самый нужный момент, чуть сжав напряжённые мышцы, лёгкое тёплое дыхание коснулось шеи, и ласковый голос произнёс:

— О чём думаешь?

Эдигор улыбнулся, закрывая глаза и наслаждаясь прикосновениями прохладных пальцев.

— Наверное, о будущем. С завтрашнего дня на мне будет огромная ответственность.

— Ты ведь знал, что когда-нибудь этот день настанет.

— Конечно, знал. Но все мы знаем, что когда-нибудь умрём, однако когда эта неприятность всё же настигает нас, думаем, что она пришла слишком скоро и мы ещё не готовы.

— Ты думаешь, что не готов?

Несколько секунд он молчал.

— Именно об этом я стараюсь не думать. Просто потому что должен. Я с рождения в долгах.

— Это не смешно, Эд… — прошептала она едва слышно.

— А я и не смеюсь. Завтра я стану императором, потому что должен им стать. И лучше не думать о том, кому и за что. Просто так нужно.

— Я буду с тобой… — Этот тихий голос заставил сжаться сердце Эдигора. — Если ты позволишь…

Император резко развернулся и, положив руки на талию стоящей перед ним девушки, заглянул в зелёные глаза, наполненные тревогой и ожиданием.

— Элли, — сказал он очень серьёзно, — я ещё раз спрашиваю тебя — понимаешь ли ты все последствия? Я не смогу на тебе жениться, ты не родишь от меня ребёнка, не выйдешь замуж, пока будешь считаться моей фавориткой.

От улыбки Эллейн у Эдигора едва не задрожали руки.

— Все Тени бесплодны, Эд. Я и так не смогу иметь детей. Что же касается свадьбы… твоей или моей… знаешь, это меня не волнует. Ни капельки. Я просто хочу быть с тобой. Если позволишь…

Её губы были сладкими и мягкими, они пьянили сильнее вина. Прижимающееся девичье тело сводило императора с ума, и он, подхватив Элли на руки, выдохнул, еле оторвавшись от её губ:

— Это твоя последняя возможность передумать.

Эллейн обняла Эдигора за шею и серьёзно ответила:

— Не имею привычки менять решения.

Та ночь была удивительной, полной открытий как для Элли, так и для императора. Она уравняла их. Девушка-Тень стала просто девушкой, женщиной, принимающей своего мужчину, а император перестал быть императором, забыв на несколько часов о существовании мира вообще, погрузившись в обладание той, которая отдала ему себя, даже понимая обречённость этих отношений.

Но в ту ночь ни Эллейн, ни Эдигор не думали ни о какой обречённости. Они думали только друг о друге.

А утром Аравейн в Центральном храме Лианора короновал нового императора. Элли стояла в толпе, состоящей из Старших и Младших лордов и леди, и смотрела, как великий маг благословляет Эдигора и водружает на его темноволосую голову тяжёлый золотой венец с красным камнем посередине.

Тот день стал началом нового этапа в жизни императора.

Глава десятая, в которой я теряю и приобретаю

Ты мне скажешь: «Не может быть этого! Мы с тобой — на разных планетах!» Я рассмеюсь и окна открою. Я — это ты, и всегда был тобою.

Белая гвардия. «Я с тобой»

Рым был ещё жив, когда дверь за Ибором и Эллейн закрылась. Он умирал медленно. Я чувствовала, как постепенно гаснет руна на моём лбу, смотрела, как стекленеют его глаза, слабеет дыхание.

Кровь из моей груди, рассечённой ножом Эллейн, капала на рану Рыма, смешивалась с его кровью, но я не обращала на это никакого внимания. Медленно подняв руку, я прикоснулась кончиками холодеющих пальцев к пока ещё тёплой щеке орка и прошептала:

— Прости меня, Рым. Я всё-таки погубила тебя. Второй раз в жизни я погубила того, кто был мне дорог. Сначала Олег, теперь ты. Это я во всём виновата…

Я опустила голову и осторожно прижалась ухом к груди Рыма. Сердце ещё билось.

И вдруг он вздрогнул. Очень слабо, но всё-таки вздрогнул. Я резко подняла голову и наткнулась на напряжённый, почему-то странно знакомый взгляд Рыма.

— Я хочу… сказать… — каждое слово давалось ему с огромным трудом. — Я люблю тебя, маленькая…

Я вздохнула.

— Знаю. Я тоже люблю тебя.

Я думала, что говорю это только для того, чтобы поддержать его и утешить. Чтобы на пороге смерти он знал, что был небезразличен мне. Но, сказав «я тоже люблю тебя», вдруг поняла, что это правда.

А Рым уже, слабо улыбнувшись, закрыл глаза.

Мне хотелось кричать. Стучать кулаками по стене, топать ногами, что-то делать… Но что может изменить ситуацию? Что способно остановить саму смерть, если она решила забрать Рыма?

Медленно и плавно мне на нос опустилась снежинка, ласково пощекотав переносицу. Чьё-то дыхание коснулось щеки, остудив злые слёзы, и прямо передо мной вдруг мелькнули знакомые голубые глаза.

— На самом деле ты знаешь, что нужно делать. Подумай хорошенько, Линн.

Глаза моргнули и исчезли. Я не успела даже рта раскрыть, чтобы спросить что-нибудь у Хранителя. Но он, видимо, был уверен — я догадаюсь.

Кажется, меня многие переоценивают. Я не врач и не маг. Да, я демиург, но пользоваться своей так называемой силой не умею. Да и нельзя вроде как. Что в такой ситуации я могу сделать?..

Я задумчиво наклонила голову, и взгляд упал на царапину, оставленную на моей груди кинжалом Эллейн, с которой всё ещё медленно капала кровь… прямо на рану Рыма.

И внезапно я вспомнила.

Просто. Чертовски просто. Ведь я же сама всё это придумала!

Когда Милли только-только встретила отряд Рыма, через пару дней они, остановившись на ночлег посреди Тихого леса, впервые разоткровенничались. И тогда орк и рассказал кое-что о себе своим попутчикам.

— Вы когда-нибудь слышали о ритуале Слияния? Для того чтобы его провести, не обязательно быть магом. Когда тот, кто тебе дорог, находится на пороге смерти, ты можешь осуществить Слияние. Это значит, что ты отдашь умирающему часть своей жизненной силы, своих способностей, если они есть. Вы всегда будете ощущать друг друга, как будто являетесь единым целым. Только так можно вырвать законную добычу из рук Дариды. Крепко связанного с живым она не сможет забрать в своё царство.

— К чему ты это, Рым? — спросила Эмиландил, нахмурившись.

Орк усмехнулся, нервно сжимая в руках чашку с бодрящим травяным настоем.

— Мой отец был странным орком, Милли. Он дружил со светлым эльфом. Наверное, за всю историю Эрамира ты днём с огнём не сыщешь другой подобной дружбы. Они встретились в детстве, когда ни тот, ни другой не знали, что вообще-то им положено друг друга ненавидеть, и однажды отец помог Митаэлю победить его обидчиков при помощи рунной магии. Они пронесли эту дружбу через всю жизнь, скрывая её ото всех. А когда им обоим исполнилось по двадцать, на деревню, где жил отец, напали разбойники. Люди. Их тогда разбили, но отец получил смертельную рану. Узнав об этом, Митаэль, не колеблясь, провёл обряд Слияния. Это было странно для всех, кроме них. Связанные всегда умирают одновременно — один не может жить без другого, так как является его продолжением. И Митаэль умер в ту же ночь, когда погиб отец. Так и получилось, что, кроме рунной магии, я ещё немного владею магией светлых эльфов …

Я улыбнулась. Такой же необычный, как и Милли с её странной, непохожей на других тёмных эльфов, магией, Рым понравился мне сразу. С первого «взгляда». И хоть я никогда не описывала подробности проведения обряда Слияния, всё же я прекрасно знала, как именно нужно его проводить.