Анна Шнайдер – Я тебя придумала (страница 37)
«Ты уверен?» — я нахмурилась.
«Абсолютно. Они никак не смогут снять эту руну с твоего лба — это невозможно, её может снять только тот, кто её нарисовал. Да и на тебя не действует ничья магия, кроме моей. Поэтому… я думаю, пока мирнарийцы будут разбираться с тем, как обойти эту руну, нам помогут».
«Погоди-ка. А как наши так называемые спасители узнают, где мы?!»
«Милли постаралась. Магия крови тёмных эльфов. На каждом из нас «маячок», мы связаны между собой, примерно как нити в одной паутине. Любой маг, «прощупав» Тора — с его согласия, разумеется, узнав парочку кодовых слов, — найдёт и нас с тобой».
«Милли всё-таки гениальна».
«Это точно».
«Рым, а… Что за руну ты нарисовал на моем лбу?»
Краем глаза я заметила, что орк улыбнулся.
«Не бойся, маленькая, я не собираюсь тебя убивать».
«Да не боюсь я! Просто хочу знать, что за штуковина у меня на лбу».
«Руна Заложника. Слышала о такой?»
Я нахмурилась, а потом вздохнула. Конечно! Как я сразу не догадалась…
Грубо говоря, эта руна превращала носителя в ходячую бомбу, активировать которую мог лишь тот, кто её рисовал. При этом взрыв, который произойдёт, если руну наполнить энергией, сметёт всё на расстоянии примерно в десять метров.
Да уж. Для мирнарийцев это, должно быть, очень неприятно — захватить долгожданную цель, при этом понимая, что ничего с ней не смогут сделать. Потому что если хоть один из них захочет забрать мою силу, Рым может активировать руну.
Что ж, если так, то, возможно, помощь действительно успеет прийти до того, как меня поимеют извращённым способом на каком-нибудь алтаре.
«Я никому не позволю сделать это с тобой, маленькая», — прошептал в моей голове голос Рыма, от которого внутри почему-то всё радостно заискрилось, совсем как в далёком детстве.
.
Мирнарийцы, как оказалось, скрывались под землёй, в помещении вроде бункера. Вход в него был прикрыт листьями и ветками так, что я его даже не заметила, пока мы не подошли вплотную. А потом главный в этой «группе захвата» лёгким, невесомым движением руки убрал со входа всё лишнее, и я сразу увидела небольшой люк, сделанный, как мне показалось, из дерева.
Внутри был длинный коридор с серыми стенами и множеством дверей. Нас с Рымом отвели к дальней.
— Побудьте пока тут, — сказал главный мирнариец. — Скоро с вами придут побеседовать.
И, впустив нас в комнату, он тут же закрыл дверь.
Обстановка здесь была, мягко говоря, скудной — две узкие лавки, на которых при желании можно было прикорнуть (желания такого пока не наблюдалось), такие же, как в коридоре, серые стены без намёка на окна, в одном из углов — ведро (видимо, для отходов жизнедеятельности). Короче говоря, дизайном тут и не пахло. Зато пахло сыростью, землёй и каким-то тухлым сыром.
— Фу, — я поморщилась. — Это у них типа тюремная камера, что ли?
— Вероятно, — сказал Рым, опускаясь на лавку. — Надо же, я не ожидал, что мирнарийцы обустроили такое вот убежище недалеко от столицы. Интересно, а герцог Кросс знает об этом? И если нет, то как он будет объясняться перед императором, если я всё расскажу?
— А кто такой герцог Кросс? — спросила я, садясь рядом с орком.
— Глава Тайной службы, правая рука его величества. Зверь, а не человек. Мирнарийцы много раз пытались его убить — даже чаще, чем императора, — но он каждый раз ускользает от них. Кажется, словно заранее знает обо всех этих попытках.
— Ну, он же глава Тайной службы. Видимо, разведка работает?
— Скорее всего, только вот ни одного его агента никто в лицо не видел, кроме, наверное, императора с Аравейном. Я даже сомневаюсь, что императрица в курсе дел Тайной службы.
— Императрица? — я вскинулась. — А Эдигор женат, что ли?
— Да. И, предупреждая твой вопрос, скажу — я никогда её не видел. Ни её, ни герцога Кросса, ни принцессу Луламэй.
— А это кто такая?
Как интересно. Если Аравейна я упоминала в своей книге, то никакой Луламэй там точно не было. Что же я за странный демиург такой? Или так положено? Надо будет выяснить у Хранителя.
— Луламэй — сестра императора. Если нам повезёт в столице, то мы её увидим. Принцесса, говорят, очень красивая.
Я вздохнула. Да уж, в столице… Когда мы уже наконец до неё доберёмся?!
— Я вздремну немного, Линн, если ты не возражаешь. Думаю, у нас есть пара часиков, а мне хочется набраться сил.
— Хорошо, Рым. Я разбужу, если кто-нибудь зайдёт в комнату.
Он кивнул и, ободряюще улыбнувшись, отвернулся к стенке, каким-то странно знакомым жестом подложив руки под голову…
.
Я минут десять наблюдала за уснувшим Рымом, прежде чем наконец решилась мысленно обратиться к тому, кому хотела задать целую кучу вопросов.
«Хранитель? Ты слышишь меня?»
Несколько секунд напряжённого ожидания — и ледяное дыхание ласково пощекотало мою щёку.
«Слышу, Линн».
Я закусила губу.
«Можно, я задам тебе вопрос?..»
Он засмеялся, и это был так неожиданно, что мне тоже захотелось улыбнуться.
Смех у него был чудесный.
«Если бы было нельзя, я бы не пришёл».
«Хорошо. Тогда… если я демиург, тогда я, наверное, должна знать всё о мире, который создала? Но я знаю далеко не всё. Разве так может быть? Может быть, ты ошибся, и я вовсе не демиург?»
«Я не мог ошибиться».
Немного помолчав, он продолжил:
«Почему ты думаешь, что должна знать всё?»
«А разве это не так?»
«Ты — человек. Не бог. Никакой человек не может знать всё о чём-либо. Даже мастер, нарисовавший картину или слепивший скульптуру, не знает о ней всё».
«Разве?..»
«Конечно. Знает ли художник, где и кем были изготовлены купленные краски? Что с его картиной станет через полвека, попадёт ли она в музей или сгинет при пожаре? В какой момент времени на холст сядет муха, а в какой — упадёт солнечный луч? Ведь он этого не знает, верно, Линн?»
«Верно, но…»
«Также и ты. Ты создала этот мир, ты вдохнула в него жизнь с помощью своей силы. Но ты не обязана знать о нём всё — более того, ты НЕ МОЖЕШЬ знать о нём всё».
«Но я же могу им управлять? Я могу, наверное, даже уничтожить мир, который создала?»
Хранитель вздохнул.
«Можешь. И управлять, и уничтожить. Только вот ты не должна этого делать».
«Почему?»
«Потому что ты Создатель. Творец. Но не Бог, Линн. И если ты захочешь управлять своим миром, особенно если ты уничтожишь его, ничем хорошим это для тебя не закончится».
Я нахмурилась.
«А чем это для меня закончится?»
Хранитель молчал долго. А когда ответил, мне показалось, что голос его изменился. Теперь это был голос женщины, очень молодой женщины.