Анна Шнайдер – Взрослые люди (страница 3)
Точнее — не было, до этого самого момента.
3
В людях я разбираюсь хорошо — жизнь научила. Когда реальность больно бьёт, поневоле начинаешь анализировать то, что видишь, и понимать суть человека по определённой совокупности признаков.
Всю дорогу Виктор меня разглядывал, и не от праздного любопытства. Он явно сочинил в своей голове порнушку с моим участием. Не знаю, женат он или нет, но то, что ведёт активную сексуальную жизнь, в отличие от меня, — это несомненно.
Ещё интересная деталь, которую, разумеется, следовало учитывать в понимании личности моего нового знакомого, — это тот факт, что Виктор вообще заинтересовался женщиной сорока лет. Точнее, мне тридцать восемь, но не суть. Для таких мужчин, как он, это много — видок у него был как у типичного «папика». Не красавец, с залысинами и совершенно обычным лицом, хотя и харизматичный — улыбка у него, по крайней мере, была обаятельная, да и разрез глаз мне понравился, и их лукавый блеск, — плюс фигура не самая спортивная. Под рубашкой намечалось небольшое брюшко. Нет, не «пузо-три-арбуза», как сказала бы моя дочь, а просто «трудовая мозоль». Другой вариант для определения подобного типа мужской фигуры: «Это не от котлет, а от лет».
Впрочем, я отвлеклась — а ведь суть в том, что таких мужчин обычно привлекают женщины помладше. Сильно помладше, чтобы попа как орех, лицо без морщин и улыбка без интеллекта. А Виктор смотрел на меня так, будто мне вчера восемнадцать исполнилось. Интересно, это у него такое сексуальное отклонение или просто любит поумнее, а не помоложе и покрасивее? Хотя я бы делала ставку на то, что он предпочитает разнообразие. Может, по этой причине и запал на меня, что я сильно отличаюсь от его обычных любовниц. Надоели конфеты, захотелось солёной рыбы с острым соусом.
Да, то, что деньги у Виктора водились, и большие, — это я тоже сразу поняла. Машина, одежда и обувь, общая ухоженность — всё кричало о том, что передо мной если не олигарх, то где-то рядом. И он явно гордился своей статусностью, прям вот чувствовалось. Ну, это не удивительно — когда используешь деньги, чтобы понравиться людям, особенно девушкам, подобное мировосприятие впитывается в личность, как вода в губку.
В целом — Виктор мне скорее понравился, чем нет. Не в том смысле, разумеется, — как человек. В том самом смысле мне уже давно никто не нравился. Как-то не возникало сомнений, что мой новый знакомый — человек не злой. Циничный, ехидный, в чём-то саркастичный и язвительный, с хорошим чувством юмора — часто с чёрным, — но без злости к окружающим. А это для меня всегда было главным.
То, что он меня не отпустит просто так, стало ясно, как только мы вышли из машины. Уж не знаю, за что Виктор во мне зацепился, но точно что-то его привлекло, раз он с вежливой, но непреклонной улыбкой сказал, что поможет мне и в клинике, взял из моих рук переноску и кивнул на здание, где находилась ветеринарка:
— Ведите. Куда теперь идти-то?
Возражать я не стала. Я вообще не люблю бесполезные действия. Ну хочется этому мужчине покозырять перед женщиной «сорок минус» — пусть козыряет, мне не жалко. Это всё равно ничего не изменит.
Я направилась ко входу, Виктор пошёл за мной по пятам. Росту он был не очень высокого — меня выше сантиметров на десять, а во мне всего-то метр шестьдесят. Но щуплым не смотрелся, даже наоборот — из-за сравнительно широких плеч, брюшка и в целом крупной фигуры выглядел Виктор внушительно.
Я люблю сравнивать людей с животными, и вот мой новый знакомый напоминал мне аллигатора. Не самый крупный хищник, и за добычей, как гепард, бегать не будет, просто полежит и подождёт, пока она сама заплывёт к нему в глотку. Без лишних, так сказать, телодвижений.
Усмехнувшись этому сравнению — я вряд ли гожусь на то, чтобы быть чьей-то добычей, — я вошла в клинику. Тут же подошла к стойке администрации и, заметив, что одна из менеджеров свободна, обратилась к ней:
— Здравствуйте, я нашла кошку, её сбила машина.
— Вы на усыпление? — тут же уточнила девушка, и я покачала головой.
— Нет, к хирургу на первичный приём.
Пока менеджер распечатывала договор, я делала то, что забыла сделать в машине, отвечая сначала Виктору, потом Артёму, потом снова Виктору, — а именно писала своей подруге из благотворительного фонда, чтобы прислала в «Кошкин дом» подтверждение права на скидку. Такое право давали всем волонтёрам фонда при обращении во многие клиники, и я этим активно пользовалась — двадцать процентов с учётом суммы лечения это вполне неплохо.
На самом деле волонтёром я не была, точнее, классическим волонтёром. Вернее, сама себя я им не считала, потому что для этого всё же нужно помогать с завидной регулярностью, а не как я — если есть свободное время или на пути попалось несчастное животное. Кстати, о животном…
Я оглянулась. Виктор стоял рядом, по-прежнему держа в руке переноску, и с любопытством смотрел, как я заполняю договор. Я как раз писала свои контактные данные.
— Вы можете идти, — сказала на всякий случай. — Поставьте переноску на лавочку и…
— Нет, я останусь, — перебил он меня и совершенно обезоруживающе улыбнулся. — Мне интересно.
М-да, улыбка у него была — голливудские звёзды отдыхают. Серьёзно, вроде бы не самый симпатичный мужик на свете, но как улыбнётся — впечатление, что в красавца превращается. И зубы ровные, белые, как на подбор, и лицо преображается, причём не поймёшь даже почему. То ли из-за ямочек на щеках, то ли из-за блеска в глазах.
Да, мощная у него харизма. В политики ему надо идти. Чтобы улыбнуться — и весь стадион болельщиков, то есть избирателей, твой с потрохами.
— Скорее всего, я тут долго проторчу, — на всякий случай предупредила Виктора я, вновь отворачиваясь. — Вероятно, что и до вечера.
— Да? — он удивился. — Это как? Разве так можно? Даже люди в поликлиниках до вечера не пропадают, а тут кошка.
О, он явно давно не был в поликлинике.
— Всякое бывает. Если ей назначат капельницы, я останусь, потому что стационар — это слишком дорого.
— А кошкам делают капельницы? — поразился Виктор, и я улыбнулась. Ну я ему прям новые горизонты открываю.
— Угу, и капельницы, и уколы, и даже клизмы.
— Но кошка же не будет сидеть на одном месте и ждать, пока капельница прокапает. Их под наркозом, что ли, делают?
— Нет. Потом расскажу, подождите, — буркнула я, переходя к следующему пункту договора.
Ещё через несколько минут я закончила, отдала менеджеру бумажки, она взглянула на них и огорошила меня замечанием:
— Вы кличку и пол животного забыли указать.
— Пол я не знаю пока, врач на приёме определит. А кличка… Пусть будет Осень.
— Хорошее имя, не поймёшь, мальчик или девочка, — фыркнул стоящий рядом со мной Виктор, и я кивнула.
— Да, решила последовать вашему совету. Коротко будем звать Сенькой. Тоже не поймёшь, мальчик или девочка.
Кое-чему Виктор у меня уже явно научился. Не сказал «самец или самка» — не-ет, «мальчик или девочка».
Ещё полдня пообщаемся — и решит кошку себе завести. Вот было бы забавно.
4
Никогда не питал особенных чувств к животным. Без крайностей, разумеется. Я нахожусь где-то посередине между садистами-живодёрами и активистами-веганами. То есть и бездомную собачку не обижу, и от стейка средней прожарки из мраморной говядины не откажусь.
Но что я точно не буду делать, так это уделять животным столько времени, сколько это делают собачники-кошатники вроде Аси.
Почему нет? Вернее будет спросить, на мой взгляд: «А почему да?»
Я до сих пор, к своим сорока с хвостиком годам, не могу ответить на этот вопрос, причём как про себя, так и про других людей.
Ради чего они всё это делают?
Может, борются с дефицитом любви?
Или в заботе о братьях наших меньших находят призрак смысла существования?
А может, создают иллюзию контроля хоть над чем-то в жизни? Я бросаю палку — собака её приносит. Хочу — кормлю, хочу — не кормлю. Провинилась? Накажу. Принесла тапочки? Вкусняшкой угощу.
Так, что ли?
Класс, жизнь под контролем!
Нет, мне неинтересны ни любовь, ни псевдовласть, ни поиск смысла в бессмысленной жизни.
Я точно знаю, как хочу провести дни, отпущенные мне вселенской пустотой, — купаясь в удовольствии, но не разрушая при этом чужие жизни. Собственно, поэтому я давно решил, что не хочу создавать новую «ячейку общества». Как однажды я сказал своему другу Вадиму: «Семья не сделает меня счастливым, зато я точно сделаю эту семью несчастной».
Абсолютно искренний ответ, актуальный до сих пор. Разве что я не уточнил, что так же отношусь к любым отношениям.
Хочешь боли от разбитого сердца, неоправданных ожиданий и разочарования во мне как в спутнике по земной жизни? Тогда не по адресу.
Хочешь развлекаться вместе, без каких-либо обязательств и клятв в вечной любви? Значит, нам по пути.
Вот прям как с Асей в длинном коридоре, по которому мы шли к кабинету хирурга.
— …ставят в основном кошкам, не способным сопротивляться из-за плохого самочувствия. Если совсем буйная, то зафиксируют и всё равно поставят. Без наркоза, потому что от наркоза больное животное может умереть, — закончила ликбез про капельницы для животных моя спутница.
У кабинета в очереди на рентген сидели несколько печальных людей с питомцами.
Рядом с ними на скамейке мы и приземлились.