Анна Шнайдер – Взрослые люди (страница 15)
— Ну, он же сам сказал, что ты ему понравилась, — протянул Лёшка, прихлёбывая чай. Я покосилась на Лику: но дочь таращилась в планшет, смотря свой обожаемый мультик про кошечек-собачек, и ничего не слышала. — Значит, будет ухаживать.
— Раньше вы были против, — подняла брови я, и близнецы кивнули, вновь переглянувшись.
— Ага, против, — вздохнул Тёма. — Но ты же взрослая и умная, мам.
— Оу, да? Вот это комплимент.
— Я серьёзно! — Сын засмеялся. — Мы с Лёхой решили, что ты сама разберёшься. Так мужик вроде ничё. Весёлый такой, и с Сенькой тебе помог. Мы решили, что не будем тебе мешать, в общем.
М-да. Я не стала уточнять, что «не мешать мне» в данном случае практически «помогать Виктору».
— В любом случае он на тебе не женится, — вдруг выдал Лёшка глубокомысленное. — Трое детей, ещё и из детдома. Кому мы на фиг нужны?
Я обескураженно хлопала глазами, не понимая, откуда у моего ребёнка подобная гениальная мысль, Тёма стушевался, а Лёшка как ни в чём не бывало потянулся за конфетой.
— Это ты от кого услышал? — поинтересовалась я, понимая, что сами эту гадость Лёшкины мозги породить не в состоянии.
— Вика Доронина сказала. А она от бабушки своей услышала.
У-у-у, ясно-понятно. Вика — одноклассница Лёшки и Тёмы — и сама росла с матерью-одиночкой, но мать её родила от мужа. Мама Вики была нормальной женщиной, но вот их бабушка — это, что называется, туши свет, бросай гранату. Живя в соседнем подъезде, она перемывала косточки всем, и наша семья была у неё одной из любимых тем. Ну как же! Разведёнка, непонятно где работает — всё время же по двору шляется! — ещё и троих детей из детского дома взяла. Проститутка, наверное. Да и детей из детдома нормальные люди не берут, а своих рожают.
Всё это я по кругу слышала уже множество раз, но надеялась, что до ушей мальчишек оно не дойдёт. Увы.
— Вика — дура, — неожиданно резко произнёс Тёма, посуровев. — Даже списать нормально не может. И болтает слишком много. Она знаешь, что говорит про маму Оксаны Корсаковой? Что к ней домой ходят всякие, потому что она — проститутка!
— У Викиной бабушки проститутки — какая-то больная тема, — хмыкнула я, вспомнив маму Оксаны, профессионального массажиста. Она чаще всего ездила к клиентам сама, но некоторые и к ней домой приезжали, кому хотелось подешевле. — Не обращайте внимания на всю эту ерунду.
— Про маму Оксаны и правда ерунда, — закивал Лёшка. — Но не про нас!
— И про нас ерунда, — пробурчал Тёма, и я поспешила сказать:
— Конечно ерунда. Для того, чтобы на мне кто-нибудь женился, я сама должна этого хотеть в первую очередь, а я не хочу. Мне и без мужей хорошо.
Я ожидала, что ребята поддержат меня заявлениями — мол, и нам тоже, — но они неожиданно промолчали.
26
Я думала об этом диалоге, пока ехала с Сенькой в клинику вместе с Виктором. Мужчина не лез с разговорами, за что ему в очередной раз спасибо — умеет понимать настроение попутчика. Сообразительный мужик, находчивый. А вот я, видимо, не очень сообразительная, раз так и не смогла сообразить, каким образом его отшить наиболее быстро и эффективно.
Впрочем — а зачем это делать?
Я поморщилась, косясь на уже вполне знакомый затылок с характерной лысиной. Чего ради напрягаться? Можно просто плыть по течению. Хочет меня до клиники подвозить, пусть подвозит. Хочет нас с ребятами в гости приглашать — пусть приглашает. Не знаю, зачем ему это надо, но мне вот совершенно точно не надо лишний раз скандалить и кочевряжиться.
Да и правде в глаза тоже следовало взглянуть: нравился он мне. Нет, это была не влюблённость, просто обычная человеческая симпатия. Интересный персонаж, ещё и умный — вообще исключительное качество для мужчины. Как в той старой рекламе: «Тебе какие мальчики нравятся — тёмненькие или светленькие?» — «Мне нравятся умненькие».
Вот и мне тоже нравились умненькие. А что Виктор не тёмненький, а слегка плешивенький — ерунда, мелочи жизни. Я тоже не без недостатков, у меня уже и морщины, и грудь не как два солдата на параде, и — страшно упомянуть! — целлюлит на бёдрах.
Боже, о чём я думаю?
Даже самой смешно стало. Не принц ведь совершенно, а всё равно как-то умудрился ко мне в голову пролезть, невзирая на сопротивление. Не зря же сижу и рассуждаю о том, насколько я сама уже далеко не юная дева с идеальным телом. Может, это гормональное? Всё-таки у меня мужчины давно не было. Вот с тех пор, как я Тёму, Лёшку и Лику из детдома взяла, собственно. Они всех отпугивали, да и мне некогда было, особенно поначалу, когда я ловила все прелести адаптации, помноженной на три члена в этом семейном уравнении. И это ещё не считая меня саму — у меня ведь тоже была адаптация! Я точно так же, как ребята привыкали ко мне, привыкала к ним. И к новому для себя званию матери, которое оказалось в итоге абсолютно и беспрекословно моим.
В общем, я настолько погрузилась в думы, что, когда Виктор легко и непринуждённо пригласил меня позавтракать, спокойно согласилась безо всякого сопротивления.
Есть и вправду хотелось: перед поездкой я только чаю быстро выпила, и теперь голодный желудок выдавал мне громкие недовольные трели. Можно было бы отказать Виктору и пойти в кафе без него, но… зачем?
Собеседник он вполне себе приятный. Вот и поговорим.
Аппетит у Виктора оказался отменный: в кафе он ни в чём себе не отказывал, заказал большой «мужской завтрак» (да-да, именно такое название было в меню), огромную порцию кофе и даже десерт — круассан с шоколадом. Я умилилась и невольно заулыбалась.
— Я сделал что-то смешное? — Виктор поднял брови, и в его глазах мелькнула неуверенность. Да, тот факт, что он, несмотря на всю свою браваду, порой не уверен в себе, я давно уловила. В выражении его глаз иногда будто бы мелькала тень маленького мальчика Вити, которого когда-то дразнили в школе за очки или лишний вес.
— Нет, всё в порядке, — я покачала головой. — Просто в очередной раз подумала, насколько же сильно мужчины отличаются от женщин. Женщина, если хочет понравиться, ест как птичка, чтобы не показаться обжорой. А мужчина подобной фигнёй не заморачивается. И это хорошо.
Виктор, кажется, невольно вспомнил мой заказ, вполне себе приличный — омлет с зеленью, сэндвич с авокадо и солёной рыбой и кофе, — и взгрустнул.
— Ну не скажите, — тем не менее он решил поспорить. — Мужчины тоже разные бывают. Да и женщины… Некоторые стремятся получить от жизни всё и не стесняются. И едят как не в себя, и подарки дорогие требуют.
— Согласна. Но мы с вами не из их числа. Просто взрослые люди, которые очень проголодались.
— Да, это правда, — засмеялся Виктор, окидывая меня взглядом. Он ничего не сказал, но я и без слов поняла, о чём он подумал.
Стало смешно.
— Откройте мне всё же страшную тайну, — я облокотилась на стол, сжала кулак и положила на него голову, проникновенно глядя на собеседника. — Для чего я вам? Я уже, простите, не в том возрасте, чтобы верить в сказки про кучера и волшебницу Аселию.
— А я, между прочим, старался, — фыркнул Виктор, отзеркалив мой жест. Положил точно так же голову на руку и даже взгляд постарался скопировать. — Это было непросто, кстати. Не представляю, как вы сочиняете свои истории — мне и эта далась с трудом, а у вас уже множество книг. Сколько их всего, кстати?
— Не знаю, я не считала. Но вы от ответа-то не увиливайте. Для чего я вам?
27
— А может, вы зря не верите в сказки? — вновь попытался увильнуть Виктор, и я засмеялась. Забавный он всё-таки. И милый. Особенно плешь на макушке.
— Может, и зря, но не верю. Значит, не хотите отвечать?
— Я уже ответил. Вы зря не верите в сказки.
— А вы зря думаете, что хорошо умеете врать, — парировала я и предложила: — А давайте сыграем в «вопрос-ответ»? Будем по очереди задавать друг другу вопросы и откровенно на них отвечать.
— Откровенно… — пробормотал Виктор. Опять он не о том подумал, зуб даю. Причём зуб мудрости. — Мы с вами в неравном положении, Ася, уж простите.
— Почему?
— Потому что вы не можете сообщить мне ничего особо ценного. Я в принципе и так всё знаю о вас. Вы не замужем, хотя, скорее всего, были, но в браке глубоко разочарованы. У вас трое приёмных детей, которых вы любите. Вы пишете книги и этим зарабатываете себе на жизнь. По-видимому, неплохо зарабатываете.
— Смотря с чем сравнивать.
— Это понятно. Но я так, в целом. О чём ещё вы можете мне поведать? Мне, разумеется, интересны некоторые аспекты… Но их надо узнавать на практике.
О-о-о, мне не нужно было уточнять, о каких аспектах говорит Виктор. Я поняла по его взгляду, горячему, как мужской член во время эрекции.
Ася! Что у тебя за мысли?!
Да блин, какие взгляды, такие и мысли!
— Здорово вы меня сейчас укатали под плинтус, — рассмеялась я, качая головой. — О чём ещё я могу вам поведать? Действительно. Не о чем.
— Ася… — Виктор, кажется, осознал, что дал маху, умудрившись в своём отказе от провокационной игры заодно проехаться по моей личности, но я не дала ему сказать:
— Тогда давайте и я кое-что объясню, что понимаю про вас. Вы — мальчик из небогатой семьи. Скорее всего, со сложным детством, во время которого вас активно унижали какие-нибудь более удачливые одноклассники. Вы — человек, сделавший себя сам. Выучились, нашли свою нишу, стали зарабатывать отличные деньги. Теперь у вас их куры не клюют. Женаты вы никогда не были и даже не собираетесь, поскольку не готовы отказываться от своих многочисленных связей. Этими связями вы как бы доказываете всем женщинам, которые воротили от вас нос когда-то давно, а заодно и самому себе, что вы круты как горка. И да, вы не привыкли, что вам отказывают, поэтому и зацепились за меня. Но это не всё, есть ещё что-то. Возможно, какой-то спор с друзьями о том, что вы за пару недель сумеете загнать в постель подобранную на улице тётку с кошкой.