Анна Шнайдер – Видящая (страница 42)

Арен, серьезный, хмурый и очень уставший, говорил недолго. И как только закончил, Гектор тяжело вздохнул. А он еще накануне наивно считал, что они все обсудили! Теперь планы придется менять.

– Несмотря ни на что, я с вами согласен, ваше величество.

Император поднял брови.

– Да?

– Чему вы удивляетесь? – Гектор пожал плечами. – Меня крайне достали ваши многочисленные дурные родственники, которых вы почему-то жалеете, а они не жалеют вас ни капли. Я не хочу оставлять этому заговору ни малейшего шанса. Я крайне сочувствую принцессе Анне, но…

– Я тоже сочувствую. Поэтому считаю, что она ничего не должна знать.

Брови Дайда поползли вверх. Император только что заявил, что Вольфа Ассиуса необходимо ликвидировать – не просто арестовать, а именно ликвидировать, – а теперь он заявляет, что принцесса Анна ничего не должна знать? Каким образом? Да, Гектор был согласен, что не стоит оставлять в живых человека, который пусть и не участвовал в событиях последних месяцев прямо, но косвенно все же знал о них и наверняка готовился в будущем, когда Арена убьют, мягко наставлять принцессу на путь истинный и заставить ее отменить или хотя бы ужесточить закон о передаче титулов. Император не желал рисковать и оставлять за спиной такого человека. Ему вполне хватило мстительной Ванессы, вдовы Аарона, и ее участия в покушениях на Агату.

– Я понимаю, что у тебя и так полно проблем, – продолжал Арен безжизненным голосом. – И это непростая задача. Но прошу тебя ее решить. Мне нужно убрать Вольфа так, чтобы Анна не догадалась о его роли во всем этом.

Гектор вздохнул.

– Ее ведь не будет в ложе, верно я помню?

– Да. Они хорошо все спланировали с этой премьерой. – Император невесело усмехнулся.

Дайд был с ним согласен. Неделю назад старшая дочь Анны и Вольфа родила первенца, и принцесса уехала к ней на месяц. Ее высочество Алика вышла замуж несколько лет назад и переехала из Грааги в Приму – ее муж был преподавателем в местном университете. Она навещала родителей, но не слишком часто, Алике нравилось жить отдельно, дворец она не любила. Чтобы все были довольны, принцесса Анна поначалу решила воспользоваться пространственным лифтом и все-таки перенестись в среду в театр, но Вольф ее отговорил. Сказал, что посмотреть спектакль она и так успеет, лучше пусть побольше побудет с внуком и Аликой. Они давно не виделись, поэтому Анна легко сдалась. Это действительно было хорошо придумано – назначить премьеру в примерную дату родов Алики. В семье Альго крайне редко случались преждевременные роды или задержки, да если бы и случились, ничего не стоило бы подождать или перенести премьеру так, чтобы Анна не успела вернуться.

– Что ж, значит… – Гектор задумчиво почесал лоб. – В театре должно все быть не так спокойно, как мы изначально планировали.

– Я готов пожертвовать театром.

– Ваше величество… – Дайд вздохнул и поморщился. – Ваша сестра неглупа. Прямо скажем, Анна очень умна и в простую легенду, что Вольф, например, погиб при взрыве, она легко не поверит. Он не может погибнуть один, это неправдоподобно.

– Что ты предлагаешь? – спросил император прямо, и Гектор нервно дернул губой.

– Вам это не понравится.

Когда Дайд вытаскивал Риана из постели, тот почти не сопротивлялся. Сопротивляться он начал, как только Гектор заявил, что им нужно ненадолго отправиться во дворец. Принц ни в какую не хотел отходить от Тайры, боялся так, что голос его дрожал и рвался, переходя в полузадушенный шепот.

– Это на полчаса, – убеждал его Гектор. – С ней посидит Джек, ничего не случится.

– Нет-нет! – мотал головой Риан, тараща глаза и испуганно оглядываясь на комнату, где спала девушка. – Мало ли что!

Преодолев искушение просто шарахнуть чем-нибудь принца и поскорее отправиться во дворец, дознаватель мирно предложил:

– А если я охрану приставлю?

Риан задумался на пару мгновений, но все-таки нерешительно кивнул.

Пришлось возвращаться за охранником. Узнав, из-за чего племянник не захотел появиться во дворце, император выделил Гектору одного из своих людей, и еще через несколько минут Дайд наконец отправился во дворец уже вместе с Рианом, оставив возле комнаты Тайры крупного и молчаливого архимага, на лице у которого не отразилось ни единой эмоции, когда его прямиком из шикарного коридора отправили в обычный деревенский дом охранять неизвестную девушку.

Император по-прежнему был в своем кабинете, пил чай и задумчиво перебирал какие-то документы. Увидев взволнованного племянника, сопровождаемого бледно-зеленым от усталости Гектором, он кивнул на диван напротив и приказал:

– Садитесь.

Принц послушно сел, глядя на Арена с опаской. Гектор опустился на сиденье чуть в отдалении и сразу налил себе чаю в большую чашку, желая притупить чувство голода. Судя по планам его величества, поесть в ближайшее время вряд ли удастся, значит, надо воспользоваться моментом.

– Скажи мне, Риан… – Император откинулся на спинку дивана, сложил руки перед собой и пристально посмотрел на племянника черными глазами почти без белков. – Ты бы хотел жить не как Альго, а как простой человек? Не зависеть от наших обязанностей, не отчитываться передо мной, не быть ничем мне обязанным, жениться без моего одобрения и так далее. Хочешь?

Судя по вытянувшемуся лицу принца, он совершенно ничего не понимал.

– К чему ты это, дядя Арен? – осторожно ответил Риан. – Мало ли чего я хочу. Это ведь невозможно.

– Возможно. Я могу освободить тебя ото всех обязанностей взамен на одну услугу.

Племянник императора побледнел и, сглотнув, уточнил:

– Что же надо сделать, чтобы получить подобное бесценное право полностью распоряжаться собственной жизнью?

Уголки губ его величества дрогнули в понимающей усмешке.

– Взять на себя вину за организацию заговора против меня. А потом умереть. – Услышав это, Риан сначала позеленел, а потом побагровел и уставился на Арена с возмущением. – Не спеши с отказом. Умирать придется не по-настоящему, только на бумаге. Если ты согласишься, завтра его высочество Адриан погибнет во время пожара в Императорском театре. После будет официально объявлено, что именно он возглавил заговор после смерти отца. Взамен ты получишь новые документы, новое имя и право распоряжаться собой. Родовая магия будет заблокирована, иначе ты можешь ненароком выдать себя.

Гектор внимательно следил за лицом Риана: на нем застыло полнейшее ошеломление. Глаза были вытаращены, рот приоткрылся, и оттуда вырвался какой-то странный свистящий звук.

– С-с-с, п-п-ф-ф…

– Что? – вежливо переспросил император, и не подумав засмеяться.

Принц кашлянул.

– Я говорю: зачем это тебе, дядя Арен? Только можно мне услышать правду? Пожалуйста. В конце концов, речь идет о том, чтобы запятнать мое имя преступлением, которого я не совершал. Я хочу знать, ради чего это хотя бы затевается.

Гектор поморщился. Он понимал, что крайне нежелательно посвящать в детали еще и Риана, но не мог не признать справедливости его требования. Император просил о слишком большой услуге, чтобы можно было оставить принца в неведении.

– Не ради чего, а ради кого. Ради Анны.

Выражение лица Риана вновь изменилось. Сначала на нем отразилось непонимание, затем – почти священный ужас.

– Дядя Вольф?! – Император кивнул, и Риан как-то странно булькнул, словно поперхнувшись собственной слюной, а затем простонал: – Это ее убьет…

– Да. – Арен на мгновение опустил глаза, но Гектор успел заметить, сколько печали в них плескалось. – Пусть он лучше будет героически погибшим, чем предателем.

Лицо принца исказилось, как от боли. Он наклонился, закрыл его руками и, потерев ладонями щеки и глаза, тихо произнес:

– Я согласен. Так лучше. – И еще тише: – Лучше, чтобы предателем был я.

Император вздохнул, перевел тяжелый взгляд на Гектора и приказал:

– Выйди.

Дайд кивнул, встал с дивана и быстрым шагом направился к выходу. Перед тем как шагнуть за порог, он оглянулся и увидел, как Арен опускается перед Рианом на корточки и ласково проводит ладонью по его склоненной голове.

Тайра не знала, сколько прошло времени, да и времени здесь не было. Она не ощущала смены дня и ночи, не уставала, не хотела есть или спать, и все было бы хорошо, если бы она не чувствовала себя так, словно растворяется в той сущности, что ее держала.

Тайра не желала погружаться в чужие воспоминания, но они проносились перед глазами и без ее желания. Меньше всего на свете она хотела испытывать чувства, принадлежащие не ей, но они проникали в нее сами, как вода проникает в почву, напитывали… и отравляли. Потому что сами были отравлены.

Она видела маленького мальчика со славными карими глазами и серьезной улыбкой, который с любопытством вертел в пухленьких руках красивую золотую корону с рубинами. А тот, кто смотрел на него, задыхался от обиды и непонимания. Как же так? Почему он? Он же – младший!

Она видела того же мальчика, чуть повзрослевшего, посреди коридора, ощущала бешеный гнев, наблюдала за огненными плетьми, что хлестали по стенам, едва не раня людей, которые пытались разбежаться в разные стороны, и слышала спокойный детский голос. «Успокойся, братец Аарон!» – говорил мальчик, шагая вперед, и ловкими движениями рук связывал огненные плети, заставляя их сжигать самих себя, а не окружающее пространство. А в сердце плескалась ненависть… Ненависть и страх. Он же младше, младше на целых пятнадцать лет, и уже в восемь так обращается с родовыми заклинаниями, словно не понимает, как это сложно. Словно сам состоит из огня. И ничего, совсем ничего не боится!