Анна Шнайдер – Ты меня бесишь (страница 24)
В общем, они — жертвы обстоятельств. И наутро наверняка почувствуют всю глубину ямы, в которую угодили. Честно говоря, Бесов уже сейчас начинал чувствовать — потому что, как только он вышел из крошечной ванной, которой требовался срочный ремонт, Арина молниеносно просвистела мимо него, явно стремясь не встречаться даже взглядом. Он не стал смущать её лишний раз, лёг на уже застеленный диван и повернулся боком так, чтобы спина смотрела в дверь, а нос — в диван. И, когда Мельникова тихонько выбралась из ванной, судя по звуку, двигаясь едва ли не на цыпочках, сделал вид, будто уже спит.
Детский сад — штаны на лямках, честное слово!
Полночи Александр пытался сочинить слова, которые необходимо будет произнести утром. Или даже не утром, а на обратной дороге в город, в машине, когда им никто не будет мешать, да и сама Арина не сможет сбежать от разговора в буквальном смысле.
Но, что именно сказать, Бесов не представлял. «Мне очень жаль» точно не подойдёт. «Прости, что так получилось» — ещё хуже, только лишние комплексы провоцировать. Как объяснить Арине, что он, конечно, её очень хочет, но всё-таки не собирается пользоваться влюблённостью девушки? А в том, что Мельникова и правда влюблена, уже не было никаких сомнений.
Честно говоря, Александр и сам от неё недалеко ушёл. Вот только лучше, чтобы она этого не понимала. Слишком юная, наивная и хорошая — что он может ей дать, кроме слухов и сплетен в университете, больной на всю голову бывшей жены, которая обязательно будет портить Бесову личную жизнь, и чужого ребёнка? Арине бы для себя пожить. Она и так по сути вторая мама для Веры. А если ещё и Аня добавится, у Мельниковой, считай, не будет никакой молодости.
Стоп-стоп-стоп… Почему он думает о себе и Арине так, будто уже собирается на ней жениться? В конце концов, можно просто… Хотя нет, нельзя. Это ещё хуже, чем встречаться с серьёзными намерениями, после такого он сам себя уважать перестанет. Значит, правильно он рассуждает — либо серьёзно, либо никак.
Но серьёзно невозможно. Даже если не брать в расчёт тот факт, что его самого не погладят по головке за связь со студенткой, пусть она уже и почти выпускница, взрослый человек. Арине это всё не надо, слишком от Бесова много проблем…
…Вот с этим компотом в голове Александр в итоге и уснул. А проснулся от тихого удивлённого возгласа и вопроса, сказанного незнакомым женским голосом:
— Ой! А вы кто?!
*
Промокод на "Я тебя не хочу":
jW_qIntO
47
Вечерний душ обычно действовал на меня успокаивающе — как будто вместе с водой уходили тревоги, тело расслаблялось, а в голове медленно прокручивались события сегодняшнего дня, подбивая итог — всё в порядке, день прожит. В этот раз ни успокоения, ни расслабления мне не светило. Память воскрешала события последнего получаса — вот Бесов садится совсем близко, вот он улыбается, вот я его целую… Боже, со стороны это, наверное, выглядело как пикирующий прыжок хомяка на морковку. Так, главное сейчас — не думать ни о каких продолговатых предметах. Да о чём ни думай, как мне теперь ему в глаза смотреть, если я всё ещё помню свои руки на его… Да чтоб оно всё!
Поздравляю, Мельникова! Ты получила золото в номинации «Самый неуклюжий первый раз». С преподавателем. На диване собственной мамы. С больной сестрой в соседней комнате. И даже непонятно: прекратил он всё это, потому что слишком ответственный или потому что любовница из тебя как из меди диэлектрик?
Прошмыгнув мимо кухни в детскую, я ещё раз проверила лоб Веры — температуры не было. А затем приступила к совершенно невыполнимой миссии. Нужно было уснуть.
Три часа прошли в попытках найти удобную позу для сна, но тщетно. Меня будто разрывали изнутри смущение и вожделение. От первого хотелось лезть на стену и прятать голову под подушку. А второе требовало идти на кухню и довести до конца начатое. Тело ещё помнило сладкую истому и совершенно невероятное ощущение чужих, но таких желанных рук. Впервые столкнувшись с чувственной стороной отношений, я вынуждена была признать, что в тот момент изо всех мыслей в голове остались лишь малосодержательные «Ещё!», «Пожалуйста!» и «Да!». Покровитель всех студентов и бездарей, и эта бестолочь претендует на звание человека с высшим образованием!
Под собственное мерное ворчание и спокойное сопение сестрёнки мне удалось уснуть, когда за окном уже почти рассвело.
А разбудил меня звук открывающейся двери и мамин голос. Спросонья по старой привычке я крикнула: «Мам, привет!» — и перевернулась на другой бок.
Мне потребовалось пять секунд, чтобы вспомнить события прошлой ночи, скатиться с кровати и кинуться в коридор.
Мама стояла вполоборота ко мне и приветственно махнула рукой, когда я почти ввалилась на кухню. Александр Андреевич, судя по степени помятости, лёг спать прямо в брюках и сейчас неторопливо застёгивал рубашку. Я даже зависла на пару секунд, рассматривая обнажённый торс, стремительно скрывающийся за пуговицами. Мельникова, соберись! Усилием воли пришлось перевести глаза на маму.
— Я уж думала, опять воры забрались, — устало улыбнулась мама, кажется не заметив моих разглядываний, и включила чайник. — Давайте-ка вы мне быстро обрисуете, что на моём диване делает незнакомый мужчина и почему моя старшая дочь с синяком во всю щёку тут, хотя должна быть в общежитии за сто двадцать километров отсюда? А потом я буду спать. Ночка выдалась не из лёгких.
— Мам, это Александр Андреевич Бесов, — представила я мужчину своей мечты, — мой научный руководитель. Александр Андреевич, знакомьтесь, моя мама — Ольга Николаевна Мельникова.
— Приятно познакомиться, Ольга Николаевна.
— Взаимно, Александр Андреевич.
После приветствия я по-военному коротко пересказала события вчерашнего вечера. Разумеется, умолчав про то, что творилось на этой самой кухне всего несколько часов назад. И про синяк на лице я выдала уже заготовленную версию «шла, шла, да упала».
После моего рассказа мама тут же отправилась в детскую, обследовать ещё спящую Веру. Лоб у сестры снова нагрелся: градусник показал тридцать семь с половиной градусов.
— М-да… — задумчиво протянула мама. — Чтобы температура так быстро поползла вверх, да ещё и рано утром…
— Я так и не поняла, чем она болеет, — расстроенно сказала я. — Кроме температуры вчера ничего не заметила. Она жаловалась, что голова кружится и перед глазами всё плывёт.
— Есть у меня пара предположений, но подожду с выводами, пока Вера проснётся. — Укрыв сестру обратно, мама встала. — Тогда и горло ей посмотрю, и послушаю. А сейчас давайте обратно на кухню. Арин, похозяйничай, пожалуйста. Есть охота, сил нет.
Разлив чай и добыв из холодильника хлеб, масло и сыр, я быстро сварганила нехитрые бутерброды, и начался наш ранний завтрак.
— Александр Андреевич, я благодарна вам за помощь, — поставив кружку, мама посмотрела на Бесова добрым взглядом патологоанатома. Даром что акушер-гинеколог. — Вы заслужите мою вечную благодарность, если подвезёте сейчас Арину обратно до города.
Я вскинула голову.
— Мам, я могу остаться до понедельника, — уже понимая бесполезность диалога, я всё же пыталась настоять. — Давай я с Верой посижу хотя бы в выходные, а в понедельник уеду на первой электричке.
— Арина, сосредоточься на учёбе, — мама устало потёрла глаза. — Майские на следующей неделе, успеешь ещё с сестрой насидеться.
Я понимала, что мама держится из последних сил, чтобы не уснуть прямо за столом, и сочла за лучшее промолчать. Бесов тоже правильно оценил обстановку и встал.
— Рад, что смог помочь, Ольга Николаевна, но мне действительно пора, — он вопросительно посмотрел на меня. — Арина, вас подбросить?
48
Что ж, глупо идти на электричку, когда тебя предлагают подвезти. Я скомканно попрощалась с Верой — сестрёнка сквозь сон обняла меня и, перевернувшись на другой бок, снова провалилась в дрёму. Температура и вчерашние переживания отняли у неё все силы. Надеюсь, она хотя бы к концу майских поправится, успеем погулять.
Я заговорила, как только мы сели в машину.
— Александр Андреевич, не сердитесь, пожалуйста, на маму. Она после смены совсем без сил приходит и…
— Не переживайте, Арина, я нисколько не обижен. У вашей мамы тяжёлая работа, и её желание выставить непрошеных гостей и как можно быстрее отдохнуть вполне понятно.
— Просто вы нам так помогли, — я тяжело вздохнула и прикрыла глаза. — А в итоге вам даже поспать нормально не дали.
— Ваша сестра теперь под присмотром, ваша мама, скорее всего, уже спит, а мы с вами возвращаемся. Я — к Ане, а вы — к учёбе, — улыбнулся Бесов. — И все довольны.
— Не все. Александр Андреевич… — я зажмурилась изо всех сил. Говорить подобные вещи вслух было тяжело и непривычно. Но и не сказать я не могла. — Мы можем обсудить то, что вчера случилось?
— Что именно вы хотите обсудить?
— Я… Простите. Мне не следовало лезть к вам, но…
— Мы уже позавчера проходили это, Арина, — Бесов повернул голову и, едва касаясь, провёл ладонью по моей щеке. — Не просите прощения за то, что нам обоим понравилось.
— После такой обнадёживающей фразы обязательно должно следовать какое-нибудь «но», — тоскливо протянула я, догадываясь, какое именно. И всё равно сердце пропустило удар. Понравилось. Ему понравилось!