Анна Шнайдер – Три рецепта для Зоюшки (страница 43)
Чёрт. Мысль, ты где? Ау!
Молчание затягивалось. Зоя всё сильнее краснела. И сглатывала. И дышала.
Глеб не краснел — точнее, он надеялся на это, — но дышал и сглатывал абсолютно так же.
А-а-а, плевать! Если он сейчас не сделает это, то просто взорвётся.
— Я хотел поблагодарить тебя, — почти прошептал Глеб, не уточняя за что. Шагнул вперёд и, не мешкая, обнял Зою. Прижал к себе крепко-крепко, зарываясь носом в растрёпанную после сна косу, и даже застонал от удовольствия. И с удивлением услышал почти такой же ответный стон от Зои.
Сглотнул.
Твою мать, что он творит вообще?..
Напоследок провёл ладонями по спине девушки, наслаждаясь ощущениями, — и всё же отпустил. Полюбовался на растерянное лицо, такое же алое, как и минуту назад, вздохнул, ощущая себя первостатейным идиотом, и с трудом прохрипел:
— За Алису. Спасибо.
Зоя не ответила — ни через секунду, ни через две. Она просто стояла перед ним, удивлённо открыв рот, и Глеб поспешил ретироваться — уж слишком сильно ему хотелось поцеловать этот рот, и плевать на вой собственного здравого смысла.
Вышел в коридор и быстрым шагом направился в свою комнату. Ему срочно был нужен холодный душ. Нет, даже ледяной. Стоило только вспомнить, как к его твёрдой груди прижималась мягкая грудь Зои, сразу становилось больно ходить. Между ног кое-что мешало, словно плохому танцору.
Ледяной душ должен помочь. И работа. Побольше работы! Чтобы до самого вечера ничего, кроме головы, точно больше не поднималось.
82
Я в этот день спалила, пережарила и пересолила всё, что только было можно и нельзя. К вечеру я готова была повеситься на ближайшей люстре — потому что так отвратительно не готовила, наверное, даже в младших классах. Нет, к Глебу и остальным отправились вполне приличные блюда — я смогла исправить почти всё, в чём напортачила, — но я ведь знала, что на самом деле всё должно было выглядеть совсем иначе. И на вкус тоже быть иным.
Блин, да у меня даже дурацкая хрустящая корочка на жареном лососе не получилась. Всегда получалась! Всегда! А тут вдруг — ни фига. Я недостаточно хорошо просушила рыбу и разогрела масло, как итог — кожа не прилипла к филе, а радостно отошла, пристав к сковороде. Пришлось маскировать огрехи специями и делать вид, что так и задумывалось.
А всё почему? Потому что Глеб с утра меня обнял.
Кажется, Алиса всё-таки сказала правду, и я на самом деле ему нравлюсь. Иначе почему?.. С моей точки зрения, он должен был не благодарить — и уж тем более не обнимать, — а надавать мне пистонов. Потому что я впустила Алису в комнату, а после ещё умудрилась уснуть с ней в обнимку и опоздала на работу. Глеб наверняка перепугался, когда утром не обнаружил племянницу в её комнате. А он, вместо того чтобы хотя бы пожурить, полез обниматься. И глаза у него были такие…
Да и не только, блин, глаза. Я сама-то тоже не слепая, и чувствительность не утратившая. Штаны ему явно были… тесноваты.
Вот! Подумала об этом — и опять уши загорелись. И если бы одни уши! Жар пополз дальше, распространяясь на всё тело, и вскоре я стала напоминать самой себе маленький, но очень горячий костерок.
Срочно нужно было охладиться, и я, закончив с ужином, выскочила на улицу. Там как раз оказалась такая погода, которая мне требовалась, — проливной дождь. Я нырнула в поток воды, хлещущий с неба, и побежала в сторону фонтана с влюблённой парочкой, собираясь постоять возле него хотя бы несколько минут.
Чей-то синий зонт я не замечала до последнего, а заметив, притормозила, вглядываясь в фигуру человека, что стоял возле фонтана. Глеб? Нет, точно не он — зонт женский, в цветочках. Я подошла ближе и с облегчением выдохнула, узнав Тамару.
— Зоя? — в этот момент она, видимо, услышала мои шаги и обернулась. — Ты чего без зонта или дождевика, заболеть хочешь? Иди скорее в дом!
— Не хочу, — ответила я невпопад и, подбежав ближе, встала с Тамарой под один зонт. — Я с тобой побуду две минуты, ладно? Потом пойду.
— Да я тоже потом пойду, — вздохнула она, и я, мимолётно взглянув на её лицо, заметила, что оно мокрое. То ли от дождя, то ли Тамара плакала. — У меня сегодня половина дня свободна. Сначала думала в город отправиться, а потом… С Вадимом вот поссорилась. Он один поехал, а я осталась.
Подобной откровенности я удивилась. Нет, у меня были хорошие отношения с Тамарой, но не близкие ведь. И она была не болтлива. Когда общалась со мной или со Светой и Сашей, всегда скрытничала.
Тамара словно поняла, о чём я думаю, потому что вдруг сказала:
— Ты, Зоя, удивительный какой-то человек. С тобой хочется делиться, ты к себе располагаешь, даже если просто молчишь. Наверное, поэтому ты и Алисе понравилась, и Глебу. И даже мне.
— Почему «даже»? — я вдруг развеселилась. — Мне кажется, по степени недоверчивости Алису сложно переплюнуть.
— Тут ты не права, — хмыкнула Тамара. — Я после развода… вообще никому не доверяю. Потому что… — Она вдруг всхлипнула, крепко сжимая ручку зонта. — Это чертовски больно: когда ты почти двадцать лет доверял и любил, а оказалось, что зря. Оказалось, что тебя давно не любят, не уважают, обманывают. И легко вышвыривают на улицу, словно больную и надоевшую собачонку.
Тамара говорила с такой горечью, что мне моментально стало стыдно. За то, что я вообще переживаю из-за случившегося утром — ведь это такая ерунда! По сравнению с тем, что произошло с Тамарой, — полнейшая чушь. Подумаешь, обнял…
— Ты поэтому… с Вадимом не хочешь… — Я не знала, следует ли спрашивать, — раньше Тамара никогда не отвечала на похожие вопросы от Саши и Светы, — но всё-таки спросила.
— Я больше не могу любить, — ответила она тихо и как-то безнадёжно — как приговор себе зачитывала. — Могу испытывать физическое влечение и слабую симпатию. Но любить и доверять — нет. Наши отношения заранее обречены. Со временем ему станет мало того, на что я способна. А мне всегда будет казаться, что он вот-вот предаст меня. Я и сейчас… Вадим поехал в город по делам, а мне в голову лезет, что у него там может быть другая женщина. Тем более я старше…
Я вздохнула, унимая злость и раздражение — нет, не на Тамару, а на её бывшего мужа, который красивую и самодостаточную женщину превратил в ходячий комок из сомнений, комплексов и страхов. Интересно, как ему живётся? Счастлив, сыт, обут, одет? А ещё говорят, что на чужом несчастье счастья не построишь! А это тогда что?
— Думаешь, если ты попробуешь быть с Вадимом, станет ещё хуже, чем есть сейчас? — спросила я негромко и, поддавшись порыву, погладила Тамару по напряжённой спине.
— Не знаю. Вряд ли это возможно. Да, если он меня предаст, будет больно, но… уже не так.
— Тогда почему бы не попробовать? Если хуже всё равно не будет. Зачем отнимать у себя шанс на счастье?
Тамара молчала с минуту, и я, поглядев на неё, заметила, что она вроде бы смотрит на фонтан — но взгляд на самом деле был направлен внутрь себя. Сосредоточенный, серьёзный, почти отчаянный.
Она что-то искала в себе. Может, тот самый шанс на счастье?
— Думаешь, он есть? Шанс этот. Я… не уверена.
— Да в этом никто и никогда не может быть уверенным на все сто процентов. Просто ты, как мне кажется, забыла правила хождения по лестницам. По ним ходят снизу вверх и начинают всегда с самой первой ступеньки. Ты же пытаешься рассмотреть последнюю и топчешься у подножия — вроде как, пока не увидишь, что там наверху, и вовсе никуда не пойдёшь.
Тамара даже рассмеялась. Не слишком весело, но рассмеялась.
— Да, очень похоже.
— Просто попробуй, — подытожила я свою мысль. — Тем более что терять всё равно нечего. А вот приобрести можно.
Она вновь молчала, задумавшись, и я тоже молчала, хотя уже начинала подмерзать. Дождь прекращаться и не собирался, ветер дул отнюдь не тёплый, а я ещё и промокла, пока бежала к фонтану…
И как раз когда я собиралась сказать, что, пожалуй, пойду, Тамара шепнула, отчего-то кивнув, будто приняла какое-то решение:
— Спасибо, Зойка.
— Да не за что, — ответила я, клацнув зубами от холода. — Пошли, что ли? А то и правда заболеем.
Тамара согласилась, и мы развернулись к дому. Она держала зонт над нами обеими, я цеплялась за её локоть и старалась аккуратнее обходить лужи — я ведь выскочила из особняка не только без зонта, но и без нормальной обуви. Хана тапочкам…
— Извини за вопрос, — пробормотала я, когда мы уже почти подошли к служебному входу, — просто интересно… А твой бывший муж… Он вообще как поживает? Ему… нормально?
Тамара ответила ровно и холодно — но от самой сути её ответа мне стало жутко.
— Их с его любовницей ковид застал в Италии. У него там дом. Оба заболели. Она умерла, он выжил. Но из-за всех этих ограничений, пока он валялся в реанимации, его бизнес — транспортная компания — практически разорился. Теперь он срочно продаёт всю свою недвижимость, чтобы долги раздать.
Я поперхнулась воздухом ещё на слове «умерла». Вот тебе и кармический бумеранг…
— Но вообще он вполне нормально, — неожиданно подытожила Тамара, усмехнувшись. — Выплывет. Дети мои так и сказали: «Не переживай, мама, дерьмо не тонет».
— Ласково они…
— Поверь, это действительно они ещё ласково, — неожиданно засмеялась Тамара, повеселев. — Почти нежно. Знаешь, как мой старший сын всё время начинает разговор про своего отца? «Этот старый кобель».