Анна Шнайдер – Три рецепта для Зоюшки (страница 27)
— Не у меня с ними, — я улыбнулась, вспомнив Ларису, Гелю и Эллочку. — У них вечный конфликт друг с другом. А я рефери, судья, то бишь. Постоянно растаскивала их, объясняла что-то. Поэтому когда Алиса стала говорить про вашу невесту, я использовала один из своих старых психологических приёмчиков.
— Это какой же? — во взгляде Глеба светилось нешуточное любопытство, и это было приятно. Слишком, блин, приятно. Не хватало мне ещё влюбиться в него для полного счастья!
— Чтобы дезориентировать оппонента, нужно сказать ему что-то неожиданное. То, что однозначно застопорит его мысль, потому что он начнёт рассуждать о сказанном и зависнет, как компьютер, в который попал вирус. Алиса вот так зависла, поскольку для неё ваша невеста — не совсем человек, скорее, манекен, кукла, которая ей не нравится. Она не допускает, что у Альбины Алексеевны могут быть чувства, страхи, заблуждения. И, простите… но ваша невеста ничего не делает для того, чтобы Алису переубедить.
Вот же… Зоя, и зачем? Язык твой — враг твой. Не думаю, что Глебу нужны твои «кулинарные» советы. И уж тем более — упрёки в том, в чём нет его вины. И повлиять на поведение обеих своих подопечных он может только косвенно. Сомневаюсь, что Альбина или Алиса станут его слушать.
— Да, вы правы, — он поморщился, отчего-то не отругав меня за то, что распинаюсь тут о том, о чём меня никто распинаться не просил. — Не делает. Хотя обещала, что будет стараться. Правда, пару дней назад. Пока я никаких стараний не вижу.
Мне хотелось ответить, что выше головы не прыгнешь — и если Альбине Алиса просто нафиг не нужна, то так и будет в дальнейшем, как бы она ни старалась. И ребёнок будет это чувствовать. Как я всегда чувствовала холодность мачехи, с которой мы, в отличие от этих двоих, практически не конфликтовали.
Однако такой формат отношений, как у нас с Ларисой — не худший вариант, и, скорее всего, единственно возможный для Алисы и Альбины.
Да, мне хотелось всё это сказать… но я промолчала. И так уже наговорила… если не на увольнение, то на выговор точно.
— Может, увидите ещё, — произнесла я как можно мягче, чтобы Глеб меньше переживал. Я же видела — задевает его тот факт, что невеста и племянница не дружат. И я его понимала, меня бы тоже задевал. — Погодите, дайте ей время. Это ведь непросто. Не все же такие, как я — с опытом Золушки.
Глеб рассмеялся, как-то сразу расслабляясь. И его смех подействовал на меня, словно валерьянка на кошку — захотелось завалиться на спину и поваляться на земле, подняв лапы кверху.
Именно так всё начиналось с Маратом, именно так…
Зоя, твою же мачеху! Не смей влюбляться!!!
— Пойду я, наверное, — от досады за собственные неуправляемые чувства я вскочила со скамейки настолько внезапно, что едва не потеряла босоножку. — Пора мне.
— Жаль, — огорошил меня Глеб, тут же перестав улыбаться. — Я бы с удовольствием посидел с вами ещё, Зоя. Понимаю, почему вы так нравитесь Алисе. Поговоришь с вами — и настроение улучшается. Будто съел что-нибудь вкусненькое.
— Шикарный комплимент, — я не удержалась от фырканья. — Но я всё же пойду, да. Тем более, завтра рано вставать…
— Доброй ночи, — Глеб вежливо кивнул, я тоже попрощалась и поспешила прочь от лавочки, едва не спотыкаясь по пути в особняк — потому что отчётливо ощущала взгляд Хозяина на своих ягодицах.
Понадеявшись, что это мне только кажется, оборачиваться я на всякий случай не стала. А вдруг нет?
47
После разговора с Зоей действительно стало легче. Как-то так Глеб чувствовал себя в детстве, получив крошку внимания от мамы. Нет, она его любила — но Олега она всё же любила сильнее. И Глеб с ранних лет приучал себя не ревновать — это было бессмысленно. Скорее всего, он и Альбину поэтому не ревновал — это чувство было для него чужеродно. Только на Жене программа дала сбой… и, как ни странно, на Зое. Когда Глеб видел её в обществе Николая, отчего-то раздражался.
Усмехнувшись, мужчина откинулся на спинку скамейки и устало прикрыл глаза. Где-то над ухом зажужжал наглый вечерний комар, и Глеб отмахнулся от него, не открывая глаз.
Хорошо… Свежий воздух, ветер приятный, прохладный, запах листвы и цветов. Так и уснул бы здесь. Правда, не факт, что утром сможешь встать с этой скамейки.
Несмотря на лёгкость, поселившуюся в сердце из-за разговора с Зоей, Глебу было и немного горько. Причём он не сразу понял, по какой причине — тогда когда она ушла, отдаляясь от него быстрым шагом человека, который не думает о том, какой его походка выглядит со стороны. Альбина передвигалась совсем иначе.
Горько и досадно было осознавать, что всё сказанное Зоей сегодня Алисе на самом деле неправда. Было бы замечательно, если бы Альбина просто стеснялась, переживала, что может не понравиться племяннице Глеба, смущалась. Однако ничего подобного его девушка не испытывала — это он знал точно.
Альбина просто не любила Алису. И не хотела даже попытаться… не полюбить — хотя бы немного подружиться. Это не было связано со стеснением, скорее… с эгоизмом.
Мысль словно под дых ударила, заставив резко выпрямиться и распахнуть глаза, вглядеться в ослепительно-оранжевое небо на горизонте.
Альбина действительно эгоистка — Глеб всегда это знал. Она никогда и ничего не делала просто так, без выгоды, но раньше, когда дело не касалось его собственной жизни, подобное поведение не раздражало. В конце концов, Олег, которого Глеб искренне любил — брат же! — тоже не страдал альтруизмом. Даже наоборот, эгоизм брата зачастую зашкаливал. Эльмира была мягче, мудрее, она сглаживала непримиримость супруга. И если бы у Глеба была дочь и именно с ним случилось то же, что с Олегом… да, брат вряд ли стал бы заморачиваться так же, как он. Безусловно, он бы не бросил племянницу, но и не позволил бы ей разрушать свою личную жизнь. А Глеб позволял Алисе это делать, задвинув Альбину на второй план. Она обижалась, как обиделся бы любой человек, для которого собственные интересы гораздо важнее психоэмоционального состояния чужой девятилетней девочки.
Глеб мог всё это понять, безусловно. Но принять… это было гораздо сложнее.
И пожалуй, сегодня вечером он к Альбине не пойдёт. Не хочется её видеть. А завтра просто скажет, что накануне заработался и уснул прям в кабинете.
Вновь неожиданно вспомнилась Женя. Никогда раньше Глеб не считал, что Альбина на неё похожа. Но сейчас вдруг подумал: а ведь, пожалуй, похожа…
48
Когда Глеб учился в институте, он был не то, чтобы беден, как церковная мышь, но близко к этому. Олег в то время тоже учился, заканчивал юрфак, по мере сил подрабатывал, но это были не миллионы и даже не сотни тысяч. Родители… И мать, и отец братьев Безуховых были обычными людьми — мама преподавала в вузе современный русский язык, отец до развала Союза работал инженером на предприятии по выпуску деталей для станков. После того как страна покатилась под откос, где их обоих только не мотало — мама пыталась чем-то торговать, отец то «бомбил» по ночам на своей машине, то разгружал какие-то товары, то носился с сумками по электричкам, то развозил какие-то документы. По их собственному выражению, они ишачили, как могли. Со временем дело пошло на лад — мама вновь начала преподавать в институте, отец устроился на новое современное предприятие, и прозябать за чертой бедности их семья перестала. Но состоятельной не была. Олег и Глеб очень хотели это изменить — поэтому усиленно учились и из кожи вон лезли, стараясь быть лучшими везде и всегда. У обоих были золотые медали и красные дипломы, оба начали работать, ещё учась в институте. Но Олег всегда был более предприимчивым — ему и принадлежала идея организовать строительную фирму.
Впрочем, на тот момент, когда Глеб встретил Женю, до этого предложения было ещё несколько лет.
Женя училась в том же институте, в параллельной группе, и Глеб заметил её на первом курсе, когда она пробегала мимо него в деканат с озабоченным видом и какой-то бумажкой в руке. Разузнал о ней аккуратно побольше… и разочарованно выдохнул: понравившаяся девушка оказалась не свободна. Никто не знал, с кем встречалась Женя, но о том, что у неё кто-то есть, был в курсе весь поток. Девушка нравилась многим однокурсникам Глеба, ребята часто обсуждали её и провожали взглядами, когда она танцующей походкой шла по коридору.
Женя занималась танцами и была очень пластична — двигалась с грацией дикой кошки. Да и в целом напоминала кошку — раскосые зелёные глаза с пушистыми ресницами, обалденные волосы ниже спины, длинные и кудрявые, редкого медного оттенка. Женя была яркой, как рассвет. И такой же холодной по отношению ко многим, кроме своего ближайшего круга общения, который ограничивался парой подруг из её группы. Подруги на фоне Жени терялись, как теряются серые мышки на фоне рыжих кошек. Теперь уже Глеб подозревал, что она подбирала их именно по таким параметрам — конкурентки рядом ей были не нужны.
Несколько лет Глеб только здоровался с Женей или совсем коротко разговаривал, несмотря на свою симпатию. Ухаживать не пробовал — это как-то противоречило его моральным принципам. Если девушка занята, значит, она занята. Да и видел он, как Женя отшивала других парней и вовсе не хотел оказаться на их месте.
Всё изменилось, когда на четвёртом курсе они всем потоком решили отметить наступающий Новый год и вскладчину сняли дом за городом. Небольшой, но им бы хватило, чтобы погулять и лечь спать по разным углам — благо, спальных мест там было много.