Анна Шнайдер – Тьма императора. После (СИ) (страница 84)
Ванесса всхлипнула.
— Не понимаю.
— Неудивительно. Я объясню, если ты расскажешь, зачем швырнулась молнией в Софию, и почему именно в нее.
Она отвела взгляд, не спеша что-либо объяснять. Впрочем, Арен уже не нуждался в объяснениях — он, остыв, осознал все и сам пару часов назад. Это было совсем не сложно.
— Что ж, раз ты не хочешь рассказывать, я сам это сделаю. Ты, Несс, мечтаешь о смерти, но единственный способ получить ее — заставить меня убить тебя. Вот ты и запульнула родовой магией в Софию, полагая, что я рассержусь и сделаю то, о чем ты мечтаешь. Или я ошибаюсь?
Она сглотнула и сжала кулаки.
— Нет.
— Почему именно в Софию?
На этот раз Ванесса все же ответила.
— Не знаю. Это было спонтанное решение. Я подумала, что из-за Виктории ты не рассердишься — ты никогда ее не любил, даже София вызывает у тебя больше эмоций. Мне иногда казалось, что она тебе нравится. И я решила… — Жена брата подняла голову и взглянула на императора. — Как у нее получилось создать родовой щит Вагариуса? Она ведь нетитулованная.
В голосе Несс было неподдельное удивление.
Арен смотрел на нее, пытаясь понять, говорит ли она правду про Софию и спонтанное решение. Не знает ли об их связи? Впрочем, неважно — ее воспоминания о последних месяцах записаны в кристалл, и он всегда может попросить Гектора проверить, что и кому говорила Ванесса о Софии и императоре. Хотя все же вряд ли она лжет. Знала бы правду — попыталась бы разозлить его, бросив обвинение в лицо.
— Очень просто. София — внучка Вано Вагариуса.
Жена брата нахмурилась.
— Это ничего не объясняет.
— А ты хочешь, чтобы я объяснил? — Арен фыркнул. — Этого не будет. Не твое дело. — Он развернулся и пошел к камину. — Я поставлю блок на магию обратно завтра утром.
— Арен! — она вскочила и кинулась к нему. — Нет, пожалуйста!
Так он и знал.
Ванесса на мгновение коснулась его спины, но тут же отдернула руку, словно боялась обжечься. Арен остановился и, развернувшись, вгляделся в побледневшее лицо.
— Ты даже сейчас хочешь этого? — Он покачал головой. — Даже после того, как я рассказал о проклятье? Аарон предал тебя, как и меня, Несс.
Она вдруг зажмурилась и заплакала. Молча и не открывая глаз, только слезы текли по щекам.
— Поэтому и… — выдохнула она сипло. — Ты ничего не понимаешь…
— Да куда уж мне.
— Я его так любила, — бормотала она, продолжая плакать. — С первой встречи. Очень. Я верила ему, я злилась и ненавидела тебя, что ты не оставил ему хотя бы жизнь… А он предал меня. Убил нашего ребенка. Я ведь ждала… — Несс открыла глаза и посмотрела на Арена с отчаянием. — Я ждала, когда он появится на свет, думала, что смогу жить ради… и ты… ты бы не отнял его у меня, я знаю.
— Я не стал бы отнимать ребенка у родной матери, — произнес Арен и замер, перестав дышать, потому что Ванесса вдруг сделала стремительный шаг вперед и прижалась к нему, обнимая обеими руками и утыкаясь в грудь мокрым лицом.
— Прости, — прорыдала она, и Арен даже сквозь рубашку ощущал тепло ее слез. — Прости, пожалуйста!
Он молчал, не двигаясь, и постепенно рыдания Несс стихали. Однако она продолжала обнимать его и дрожать, пряча лицо у него на груди, будто не могла смотреть в глаза.
Арен поднял руку и коснулся пальцами подбородка Ванессы, заставляя ее приподнять голову.
— Подумай. Конечно, жизнь не будет прежней, но она все же будет.
Она всхлипнула.
— Не хочу. Зная о предательстве… Пожалуйста, Арен…
Он поморщился.
— С Тасси ты поговорить не хочешь?
— Нет. Мы с ней виделись, я все сказала. Не надо. Иначе мне… иначе я…
Император не стал переспрашивать, что это значит. Он прекрасно понимал — Ванесса боялась передумать.
— Закрой глаза, Несс.
Наверное, следовало позвать Анастасию — быть может, она отговорила бы мать. Хотя вряд ли. Аарон для Ванессы значил то же, что для императора значила София, а предательство собственного сердца невозможно вынести.
Он осторожно обхватил ладонью шею Несс и, на секунду коснувшись ее лба сухими губами, выпустил из себя пламя Геенны, превратив жену брата в горстку серого пепла.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Словно в каком-то дурном сне, София сходила в кадровую службу, получила документы об увольнении с прекрасными характеристиками, а после долго собирала вещи, хотя собирать-то было почти нечего — вещей у нее было немного. Но руки с трудом поднимались, ноги с трудом ходили, а глаза кололо и резало, и голова кружилась так, что София постоянно садилась на постель, тяжело дыша и пытаясь справиться с собой. Наверное, было бы легче заплакать, но глаза оставались сухими — слезы собирались где-то в горле, распирая грудь и вырываясь наружу тяжелым, сиплым дыханием.
Но когда огонь в камине ярко вспыхнул, взволнованно заискрившись, София вскочила с постели, неизвестно откуда взяв силы, и бросилась навстречу императору.
— Арен! — выдохнула она, прижавшись к нему. Сердце колотилось, как после долгого изнурительного бега. Неужели передумал?..
Она взглянула ему в лицо и охнула. Почерневшие, ничего не выражавшие глаза, поджатые до тонкой линии губы, резко очерченные скулы — восковая посмертная маска, а не лицо.
— Что-то случилось?.. Арен?
Он запустил ладони ей в волосы, распуская косу и молча вглядываясь в глаза.
— Нет, — ответил безжизненно, и София сразу поняла — врет. — Просто хотел проститься. Пока ты здесь, еще можно. Но как только уйдешь…
— Я могу не уходить.
— Нет, — повторил он, качнув головой и, наклонившись, прижался лбом к ключице девушки. — Тебе лучше будет держаться от меня подальше.
— Да не будет это лучше! — воскликнула София, начиная целовать его, и вдруг замерла. — Арен… а почему я тебя не чувствую? Ты?..
— Закрылся.
Она понимала, почему, но все равно было обидно.
— Я не смогу без тебя, — прошептала она с отчаянием. — Неужели ты не понимаешь…
— Софи, — Арен обхватил ладонями ее лицо и посмотрел в глаза, — ты сможешь все. Без меня, но ради меня. Я делаю это для того, чтобы ты жила, и прошу тебя продолжать жить. Только это, и больше ничего. Живи, мое счастье, и мне будет достаточно.
— Арен…
Он поцеловал ее, прервав новую попытку отговорить, с обреченной безысходностью лаская губы, в последний раз провел руками по спине, сжав талию — и отпустил.
Секунду он еще смотрел на нее, жадно и отчаянно, а потом развернулся и запрыгнул в камин. София метнулась следом, не представляя, что собирается предпринять, но наткнулась на непроходимую стену.
Перенос был заблокирован.
Она покинула дворец поздно вечером.
Охрана молча довезла ее до дома, где ждали предупрежденные Синтия и Вано, но София, даже не взглянув на них и не сказав ни слова, сразу поднялась наверх, в свою комнату, где рухнула на постель и застыла, глядя в потолок.
Она пролежала так всю ночь — не думая, не плача и почти ничего не чувствуя. И если бы не открытые глаза, наполненные жизнью, и не неслышное дыхание, можно было бы подумать, что она мертва.
Но она была жива. И знала, что будет жить дальше. Потому что он попросил.
К Виктории Арен не пошел, проведя ночь в спальне детей, понимая, что только Агата и Александр смогут помочь ему. Только они способны удержать на месте его рассудок, не дать сойти с ума и потерять Венец. Сейчас ему было нужно сосредоточиться на этом, потому что император ощущал, как сдавливает виски и болит голова.
Он вглядывался в родные лица детей, стараясь ни о чем не думать. Все потом. Потом он продолжит слушать отчеты Гектора о расследовании и вести остальные государственные дела, потом решит, что будет говорить Анастасии о матери, потом разберется и с законом о передаче титулов, и с родовой магией. Все потом. А пока нужно отдыхать и пытаться справиться с отчаянием и чувством вины.
Следующий день напоминал кошмарный сон несмотря на то, что Арен принял решение отправиться всей семьей на море. Агата и Александр капризничали, не хотели ни купаться, ни строить песочный замок, мальчик то и дело срывался в рыдания, требуя вернуть Софию, и к вечеру Арен ужасно устал. Он давно не уставал так, находясь с детьми и в отрыве от совещаний, но в это воскресенье почувствовал себя перемолотым в щепки старым деревом. Немного разрядило обстановку возвращение Арчибальда, но ненадолго. Как только Агата и Александр пожаловались ему, что лишились аньян, у него удивленно вытянулось лицо, и дети вновь начали капризничать, поняв, что могут склонить на свою сторону одного взрослого.
— Ты же пливез уши-и-и? — плакал Алекс, и Арен нахмурился, не понимая, о каких ушах речь. — Как же мы будем без Софи-и-и!!! Ы-ы-ы-ы-а-а-а!!!